Mi culpa

Лера не спала всю ночь. Она лежала в темноте, смотрела в потолок и прокручивала в голове каждое слово, сказанное Адель. «Я люблю тебя». Три слова, которые перевернули все с ног на голову.

Она пыталась убедить себя, что это просто алкоголь, что Адель не помнит, что утром все будет по-старому. Но где-то глубоко внутри она знала — не будет. Слишком много всего накопилось за эти недели. Слишком много взглядов, прикосновений, сорванных дыханий.

Под утро она провалилась в тревожный сон, а проснулась от того, что солнце било прямо в глаза. На часах было почти одиннадцать.

Она умылась, натянула джинсы и толстовку и вышла в коридор. Дверь Адели была закрыта. Из-за нее не доносилось ни звука.

На кухне было пусто. Только записка на столе, оставленная Рафаэль: «Мы с Уильямом уехали на обед. Вернемся к вечеру. Целую».

Лера налила кофе, села за стол и уставилась в одну точку. В голове было пусто. Или слишком много всего сразу.

— Не спится?

Она вздрогнула. Адель стояла в дверях, прислонившись к косяку. На ней была та же одежда, что и вчера — видимо, так и не переодевалась. Волосы растрепаны, под глазами темные круги. Лицо бледное, но держится ровно.

— Ты как? — спросила Лера, чувствуя, как сердце ускоряет ритм.

— Нормально, — Адель прошла к холодильнику, достала воду, сделала несколько глотков. — Голова болит.

— Ты много выпила вчера.

— Знаю, — Адель села напротив, не глядя на Леру. — Наделала глупостей?

Лера молчала, ожидая, что будет дальше.

— Я помню, — сказала Адель тихо. — Все.

Повисла тишина. Лера сжимала кружку с кофе так, что костяшки побелели.

— Не надо ничего отвечать, — Адель подняла на нее взгляд. В разноцветных глазах была усталость, но не было жалости к себе. — Я сказала, потому что... не могла больше молчать. Но я не жду, что ты бросишь Вику и кинешься мне в объятия.

— Адель...

— Дай закончить, — Адель подняла руку. — Я не буду мешать. Если ты выбрала ее — я приму. Просто... не надо врать. Не надо делать вид, что ничего не было. Я справлюсь.

Лера смотрела на нее и чувствовала, как что-то разрывается в груди. Она хотела сказать что-то правильное, но слова застревали в горле.

— Ты ничего не ела, — сказала она вместо этого. — Давай я сделаю тосты.

Адель уставилась на нее, и в глазах мелькнуло что-то похожее на улыбку.
— Серьезно? Ты хочешь меня накормить?

— Серьезно, — Лера встала, подошла к хлебнице. — Ты вчера пила на пустой желудок, это глупо.

— Я много чего делаю глупого, — Адель наблюдала за тем, как Лера возится с тостером. — Ты не будешь спрашивать про Вику?

— А что спрашивать?

— Ну, вы вчера целовались? — Адель произнесла это так, словно спрашивала о погоде, но голос дрогнул.

Лера замерла. Молчание затянулось.

— Понятно, — Адель кивнула, встала из-за стола. — Я не голодна.

— Сядь, — Лера развернулась, посмотрела на нее. — Сядь, пожалуйста.

Адель села. Впервые Лера видела ее такой — не защищающейся, не нападающей, просто... сломленной.

— Да, мы целовались, — сказала Лера, садясь напротив. — Один раз. На пляже.

— И как? — Адель сжала пальцы.

— Нормально, — Лера отвела взгляд. — Спокойно. Не так, как...

— Как что? — Адель подала вперед.

— Не так, как с тобой, — выдохнула Лера. — Даже когда ты просто стоишь рядом, у меня внутри все переворачивается. А с Викой... спокойно. Хорошо. Но не так.

Адель смотрела на нее, и в ее глазах разгорался огонь.

— Тогда почему? — спросила она хрипло. — Почему ты с ней, если...

— Потому что ты меня оттолкнула, — Лера почувствовала, как к глазам подступают слезы. — Потому что ты то приближаешь, то отталкиваешь. Потому что с тобой я никогда не знаю, чего ждать. А с Викой... я знаю. Она хочет меня. И не боится этого показать.

Адель молчала, и в этом молчании было столько боли, что Лера едва сдерживалась.

— Я боюсь, — сказала Адель наконец. — Боюсь сделать больно. Боюсь, что испорчу. Боюсь, что отец узнает, что... что я не смогу быть тем, кем ты заслуживаешь.

— А кто я заслуживаю? — Лера повысила голос. — Кто? Тот, кто не боится? Вика не боится. Она сказала, что я ей нравлюсь, и пригласила на свидание. Она поцеловала меня, потому что хотела. А ты? Ты только отталкиваешь, а потом пьяная признаешься в любви. Это нечестно.

Адель встала, подошла к окну, прислонилась лбом к стеклу.
— Ты права, — сказала она тихо. — Это нечестно. Я не умею по-другому.

— Научись, — Лера подошла к ней сзади, остановилась в шаге. — Или отпусти. По-настоящему. Без этих игр.

Адель развернулась. Их разделяло несколько сантиметров.

— А если я не хочу отпускать? — спросила она, и в ее голосе слышалась мольба.

— Тогда перестань бояться, — Лера смотрела в ее разноцветные глаза и чувствовала, как земля уходит из-под ног. — Сделай что-нибудь. Что угодно. Просто...

Она не договорила. Адель схватила ее за талию, притянула к себе и поцеловала.

Не так, как тогда на гонках — быстро и дерзко. Не так, как пьяная вчера — с отчаянием. Этот поцелуй был другим. Он был долгим, медленным, исследующим. Адель целовала ее так, словно хотела запомнить каждую секунду, каждое движение губ.

Лера ответила. Ее руки обвили шею Адели, пальцы запутались в темных кудрях. Она чувствовала, как сердце колотится где-то в горле, как внутри разливается жар, как исчезает весь мир, оставляя только их двоих.

Адель отстранилась первой, тяжело дыша. Ее глаза были затуманены, губы припухли.

— Этого достаточно? — спросила она хрипло.

— Не знаю, — Лера с трудом находила слова. — Я... я должна поговорить с Викой.

Адель кивнула, отступая на шаг. В ее взгляде смешались надежда и страх.

— Я подожду, — сказала она. — Сколько нужно.

---

Лера написала Виктории в тот же день. Не в мессенджер — попросила о встрече лично. Виктория ответила быстро: «Приезжай ко мне в мастерскую. Будем говорить».

Мастерская Виктории находилась в старом здании на окраине. Внутри пахло деревом, краской и кофе. На стенах висели чертежи, на столах лежали макеты зданий.

Виктория встретила ее в рабочей одежде — джинсы, простая футболка, волосы собраны в пучок, открывающий выбритые виски. Она выглядела спокойной, но Лера видела, как напряжены ее плечи.

— Привет, — сказала Виктория, жестом приглашая сесть. — Хочешь кофе?

— Нет, спасибо, — Лера села на стул, чувствуя, как внутри все сжимается.

— Тогда говори, — Виктория села напротив, сложила руки на столе. — Я чувствую, что разговор будет не из легких.

Лера сглотнула.
— Ты мне нравишься, Вика. Правда. Ты красивая, умная, с тобой легко. И вчера было... хорошо.

— Но? — Виктория смотрела прямо в глаза.

— Но я не могу, — Лера почувствовала, как к горлу подступает ком. — Не могу быть с тобой. Не сейчас.

Виктория молчала долго. Потом откинулась на спинку стула, провела рукой по лицу.

— Из-за Адель? — спросила она, и в голосе не было удивления.

— Откуда ты... — начала Лера.

— Я видела, — Виктория усмехнулась, но усмешка вышла грустной. — Как вы смотрите друг на друга. Как она вся загорается, когда ты рядом. Как ты таешь, когда она на тебя смотрит. Думаешь, я слепая?

— Прости, — Лера опустила голову. — Я не хотела тебя обманывать.

— Не обманывала, — Виктория покачала головой. — Ты была честна. Я просто надеялась, что... — она замолчала, вздохнула. — Ладно. Не судьба.

— Вика...

— Не надо, — Виктория подняла руку. — Я не злюсь. Правда. Адель... она хорошая. Хотя и мудачка иногда. Но с тобой она другая. Я это видела.

Лера смотрела на нее, чувствуя, как внутри смешиваются облегчение и вина.

— Мы можем остаться друзьями? — спросила она тихо.

Виктория улыбнулась — по-настоящему, тепло.
— Конечно, русская. Куда мы денемся.

Она встала, подошла к Лере, обняла. Крепко, по-дружески.

— Береги ее, — сказала она на ухо. — Она хрупкая, хоть и делает вид, что железная.

— Постараюсь, — прошептала Лера.

---

Когда Лера вернулась домой, Адель сидела на ступеньках у входа, обхватив колени руками. Увидев Леру, она вскочила, и в ее разноцветных глазах смешались надежда и страх.

— Ну? — спросила она, и голос дрогнул.

Лера подошла, остановилась в шаге.
— Я поговорила с Викой.

— И?

— Мы остаемся друзьями, — Лера смотрела на Адель и чувствовала, как внутри разливается странное спокойствие. — Она все поняла.

Адель выдохнула так, словно не дышала все это время.
— И что теперь?

— Теперь, — Лера шагнула ближе, взяла Адель за руку. — Теперь ты перестанешь быть мудачкой.

— Не обещаю, — Адель улыбнулась, и в ее глазах загорелся тот самый огонь, который Лера так любила.

— Тогда я буду тебя воспитывать, — Лера сжала ее пальцы.

— Звучит как план, — Адель притянула ее ближе, обняла, уткнулась носом в светлые волосы. — Ты пахнешь Викой.

— Мы обнимались, — Лера прижалась к ней. — Ревнуешь?

— Умираю, — Адель поцеловала ее в макушку. — Но переживу.

Они стояли так посреди двора, обнявшись, и солнце медленно садилось за горизонт, окрашивая небо в розовый и золотой.

— Лера, — сказала Адель тихо.

— М?

— Я правда люблю тебя. Не только когда пьяная.

Лера подняла голову, посмотрела в разноцветные глаза.
— Я знаю, — ответила она. — Я тоже. Кажется.

— Кажется? — Адель приподняла бровь.

— Я уверена, — Лера улыбнулась. — Просто не хочу, чтобы ты зазнавалась.

Адель рассмеялась — громко, свободно, впервые за долгое время.
— Какая же ты...

— Кто? — Лера ждала.

— Моя, — Адель поцеловала ее, и в этом поцелуе не было ни игры, ни страха. Только то, что они обе так долго прятали.

Когда они отстранились, в окне дома мелькнула тень. Лера не успела испугаться — Рафаэль вышла на крыльцо с улыбкой.

— Девочки, ужин готов, — сказала она, и в ее голосе не было ни подозрения, ни осуждения. Только тепло.

— Идем, мама, — ответила Лера, и это слово прозвучало так естественно, что Адель сжала ее руку.

Они вошли в дом вместе, и впервые Лера чувствовала, что это действительно может быть домом.

---

Ночью, когда родители уснули, Лера тихонько выскользнула из своей комнаты и постучала в дверь Адели. Та открыла почти сразу — будто ждала.

— Не спишь? — шепотом спросила Лера.

— Ждала, — так же тихо ответила Адель, отступая, чтобы пропустить ее внутрь.

Комната была залита лунным светом. Лера села на край кровати, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Ты уверена? — спросила Адель, садясь рядом. — Мы можем не спешить.

— Я устала не спешить, — Лера повернулась к ней. — Я устала бояться. Устала ждать. Я просто хочу быть с тобой.

Адель смотрела на нее долгим взглядом, и в ее разноцветных глазах отражалась луна.
— Тогда будь, — сказала она, и в голосе не было ни вызова, ни игры. Только нежность.

Она наклонилась, и их губы встретились снова — медленно, сладко, как первый глоток воды после долгой жажды.

Лера запустила пальцы в темные кудри Адели, чувствуя, как та дрожит под ее прикосновениями. Они упали на кровать, сплетенные в объятиях, и мир за окном перестал существовать.

— Я люблю тебя, — прошептала Адель, целуя веснушки на Лерином лице, одну за другой.

— И я тебя, — ответила Лера, и в этих словах была вся правда, которую она так долго прятала.

Луна светила в окно, а они лежали, обнявшись, и слушали, как бьются их сердца в унисон.

— Ты не пожалеешь? — спросила Адель, когда они уже засыпали.

— Никогда, — ответила Лера, прижимаясь к ней ближе.

И она знала — это правда.

---

Конец девятой главы. Почему то есть ощущение что куда-то я спешу