Mi culpa

Виктория заехала ровно в семь. Лера услышала звук мотора из окна и на секунду замерла, глядя на свое отражение. Она выбрала черные джинсы, белую майку и ту самую рубашку, которую подарила Адель — асимметричный черный подол, свободный крой. Волосы распустила, макияж — минимум. Выглядело... хорошо. Даже очень.

Она вышла в коридор и столкнулась с Адель. Та стояла у своей двери, прислонившись к косяку, и крутила в пальцах незажженный Chapman.

— Вика приехала, — сказала Лера, не зная, зачем это говорит.

— Я слышала, — Адель не смотрела на нее. Или делала вид.

— Я ухожу.

— Я вижу.

Лера помедлила, ожидая чего-то — колкости, запрета, хоть какого-то знака. Но Адель молчала, рассматривая свои ногти.

— Может, скажешь что-нибудь? — не выдержала Лера.

Адель подняла на нее взгляд. Разноцветные глаза были спокойными, слишком спокойными.
— Хорошо проведи время.

Лера сжала зубы.
— Спасибо.

Она развернулась и пошла к лестнице, чувствуя на спине взгляд Адели. С каждым шагом внутри росла злость — на Адель, на себя, на эту игру, в которой она сама же согласилась участвовать.

У машины Виктории она выдохнула, заставляя себя успокоиться.

— Выглядишь отлично, — Виктория открыла дверь, и ее зеленые глаза с теплотой прошлись по Лере. — Садись.

— Спасибо, — Лера забралась на пассажирское сиденье.

Машина у Виктории была старой, но ухоженной — темно-синий седан с кожаным салоном, пахнущий мятой и деревом. Она вела спокойнее Адель, уверенно, без лишней резкости.

— Куда поедем? — спросила Лера, чтобы нарушить молчание.

— Сначала поужинаем, — Виктория покосилась на нее. — Ты ела?

— Не успела.

— Вот и отлично. Я знаю одно место. Там кормят лучше, чем в ресторанах моего отца.

Она говорила легко, без напряжения, и Лера постепенно расслаблялась. Виктория была другой — в ней не было этой вечной игры, этого напряжения, которое возникало каждый раз, когда Лера оказывалась рядом с Адель. С ней было... спокойно.

---

Место оказалось маленькой закусочной у самого моря. Столики стояли прямо на песке, над головой висели гирлянды, пахло рыбой и лимоном.

— Ты часто сюда ходишь? — спросила Лера, разглядывая меню.

— Когда хочу сбежать от всего, — Виктория откинулась на стуле, и в свете гирлянд ее выбритые виски блестели, а зеленые глаза казались почти прозрачными. — Адель тоже знает это место. Но мы не говорим о ней, да?

— Давай не будем, — согласилась Лера.

Они заказали еду, и разговор потек сам собой. Виктория рассказывала о себе — оказалось, она учится на архитектора, работает в мастерской своего дяди, в свободное время занимается паркуром и коллекционирует винил. Она говорила о вещах, которые любила, с такой страстью, что Лера невольно заслушивалась.

— А ты? — Виктория подперла подбородок рукой. — Чем ты живешь, русская?

— Скейт, — Лера пожала плечами. — Рисую иногда. Думала поступать в художественное, но... — она замолчала.

— Но пришлось уехать?

— Да.

Виктория не стала спрашивать подробностей. Просто кивнула и сказала:
— Понимаю.

— Ты тоже откуда-то уехала?

— Из Мадрида, — Виктория сделала глоток вина. — Там живет моя мать. Мы не очень... ладим.

Она не уточняла, и Лера не стала давить. Ей нравилось, что Виктория не вытягивала из нее больные темы, не пыталась залезть в душу. Она просто была рядом, и этого было достаточно.

После ужина они гуляли по пляжу, босиком, оставив обувь в машине. Песок был еще теплым, волны лизали ноги, и Лера чувствовала, как напряжение последних дней постепенно отпускает.

— Ты сегодня улыбаешься больше, чем я видел за все время, — заметила Виктория.

— Просто хороший вечер.

— Мне тоже, — Виктория остановилась, повернулась к Лере. В темноте ее лицо было в тени, но глаза горели. — Я рад, что ты согласилась.

— Я тоже.

Они стояли так несколько секунд, и Лера чувствовала, как между ними возникает что-то новое. Не электричество, как с Адель — скорее тепло, уют, обещание чего-то спокойного и правильного.

Виктория взяла ее за руку. Лера не отдернула.

— Можно тебя поцеловать? — спросила Виктория, и в ее голосе не было игры — только искренность.

Лера замерла. В голове пронеслось: Адель, Адель, Адель. Она заставила себя отогнать эти мысли.

— Да, — ответила она.

Поцелуй Виктории был мягким, нежным, совсем не похожим на тот, которым Адель когда-то впечаталась в нее у бассейна. Он длился всего секунду, но Лера почувствовала, как что-то внутри сдвигается.

— Спасибо, — сказала Виктория, отстраняясь. В ее глазах была легкая улыбка.

— За что?

— За то, что дала шанс.

Лера ничего не ответила. Она просто сжала руку Виктории и пошла дальше по пляжу, чувствуя, как внутри смешиваются спокойствие и странная, щемящая тоска.

---

Домой она вернулась после одиннадцати. Виктория довезла ее до ворот, поцеловала на прощание в щеку и уехала, пообещав завтра написать.

Лера вошла в дом, стараясь двигаться тихо, но в гостиной горел свет.

Адель сидела на диване, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку. На столике перед ней стояла наполовину пустая бутылка виски.

— Ты пила? — спросила Лера, останавливаясь в дверях.

— Немного, — голос Адель был хриплым. — Как свидание?

— Хорошо.

— Понравилось?

— Да, — Лера не знала, зачем врет. Ей действительно было хорошо. Но не так, как могло бы быть.

Адель кивнула, не глядя на нее.
— Рада за тебя.

— Адель...

— Иди спать, Лера, — Адель поднялась, и Лера заметила, что она немного шатается. — Не надо ничего объяснять.

— Ты пьяна.

— Немного, — Адель усмехнулась, и усмешка вышла горькой. — Мне можно. У меня же нет свиданий.

Она пошла к лестнице, но на первой ступеньке споткнулась. Лера рванула вперед, подхватив ее под локоть.

— Отпусти, — дернулась Адель.

— Не отпущу, — Лера обхватила ее за талию, поддерживая. — Ты упадешь.

— Какая разница? — Адель попыталась вырваться, но силы были не на ее стороне. — Вика будет заботиться о тебе. Я здесь лишняя.

— Ты не лишняя, — Лера почти тащила ее наверх. — Прекрати истерику.

— Я не истеричу, — Адель остановилась на площадке, повернулась к Лере. В свете луны, падающем из окна, ее лицо было бледным, глаза блестели. — Я просто... я не умею. Не умею быть правильной, не умею ждать, не умею смотреть, как ты уходишь к кому-то другому.

— Ты сама сказала — делай что хочешь.

— Потому что я идиотка, — Адель прижалась лбом к плечу Леры. — Я думала, что смогу. Думала, что если оттолкну тебя, станет легче. Но не стало.

Лера стояла, чувствуя, как Адель дрожит. Ее руки сами собой обняли девушку, прижали ближе.

— Ты пьяна, — повторила Лера, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Завтра ты ничего не вспомнишь.

— Вспомню, — прошептала Адель. — Я все помню. Каждую секунду, когда ты рядом. Каждый твой взгляд. Каждую веснушку на твоем лице.

— Адель...

— Я люблю тебя, — выдохнула Адель, и эти слова упали в тишину, как камень в воду. — Я не хотела говорить. Не сейчас. Но я не могу больше.

Лера замерла. Внутри все перевернулось.

— Ты пьяна, — сказала она снова, но голос дрогнул.

— Да, — Адель подняла голову, посмотрела ей в глаза. — Но это не меняет правду.

Она отстранилась, пошла к своей комнате, но у двери остановилась.

— Не отвечай мне сейчас, — сказала она, не оборачиваясь. — Подумай. Выбери. Я не буду мешать.

Дверь закрылась.

Лера осталась стоять в коридоре, чувствуя, как дрожат колени. Она прижала ладонь к груди, где сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выскочит.

Телефон пиликнул. Сообщение от Виктории:

«Спокойной ночи, русская. Мне было очень хорошо сегодня».

Лера посмотрела на экран. Потом на дверь Адели.

Она не ответила Виктории. Не сразу.

Прошло десять минут, прежде чем она нашла силы написать:

«Мне тоже. Спокойной ночи».

Она зашла в свою комнату, закрыла дверь и рухнула на кровать, уставившись в потолок.

В голове крутились слова Адели: «Я люблю тебя».

Лера закрыла глаза, чувствуя, как по щекам текут слезы — непонятно откуда, зачем, почему.

— Что же ты делаешь со мной, — прошептала она по-русски, обращаясь к темноте.

Ответа не было.

---

Конец восьмой главы. Как думаете нормально или нет, мне не очень нравится что Сашки не было в главе