Песнь глубокой воды

Холодный металл обжигал кожу, а гул двигателей «Морского Дракона» отдавался болью в висках. Аэйра и Нетейам сидели на полу тесного отсека, прикованные магнитными наручниками к толстой трубе.
Времени на раздумья не было.

Аэйра знала: если они дождутся допроса, живыми им не уйти. Девушка зажмурилась, сделала глубокий вдох и, не обращая внимания на паникующий шепот Нетейама, с силой вывернула сустав своего большого пальца.

Раздался тошнотворный хруст. Исказив лицо от невыносимой боли, она вытащила окровавленную кисть из железного плена.

Дрожащими пальцами левой руки она сорвала с шеи ожерелье, подаренное Нетейамом, и с помощью твердого лесного семени замкнула контакты на его наручниках.

Блокировка снялась с тихим щелчком.

Дальнейшее слилось для них в один сплошной, адреналиновый рывок. Они не стали вступать в бой с охраной.

Бесшумными тенями они проскользнули по вентиляционным шахтам, минуя патрули, и добрались до нижнего шлюза.

Один отвлекающий бросок тяжелой гайки в дальний угол — и, пока солдаты обернулись на шум, двое На'ви бесшумно скользнули в черный, штормовой океан.

Вода приняла их, скрывая от пуль и прожекторов. Нетейам плыл за двоих, крепко прижимая к себе слабеющую Аэйру.

Боль в её руке пульсировала так сильно, что перед глазами плыли темные круги, но она упрямо работала хвостом, уводя их всё дальше от железного монстра.

Они не знали, сколько времени провели в ледяной воде, пока сквозь пелену дождя не услышали знакомые крики.

Джейк Салли, Тоновари и передовой отряд Меткайинов нашли их на полпути к Великому Рифу. Когда Нетейам, поддерживая полубессознательную Аэйру, вынырнул перед отцом, Джейк едва не выронил оружие от облегчения.

Возвращение в Ава'атлу прошло как в тумане.

Аэйра пришла в себя уже в теплом маруи Тсахик. Воздух пах целебными травами и дымом очага. Ронал сидела рядом, её руки были покрыты мерцающей синей мазью.

— Терпи, дитя, — строго, но с материнской теплотой произнесла Ронал.

Резкий, умелый рывок — и сустав со щелчком встал на место. Аэйра глухо вскрикнула, до крови прокусив губу.

Чья-то большая, горячая ладонь крепко сжала её левую руку. Девушка открыла глаза и увидела Нетейама.

Он сидел на коленях у её циновки, бледный, с растрепанными косичками, но с таким выражением безграничного облегчения на лице, что боль внезапно отступила на второй план.

— Ты дома, наставница, — хрипло прошептал Нетейам, поглаживая её пальцы. — Ты дома.

Чуть поодаль, у входа в маруи, стоял Аонунг. Сын вождя переминался с ноги на ногу, не решаясь подойти. Когда Тсахик закончила накладывать тугую повязку из широких листьев на руку Аэйры и вышла, Аонунг сделал робкий шаг вперед.

— Аэйра... Нетейам... — начал Аонунг, и его голос сорвался. В нем не было ни капли былой заносчивости. — Я подверг вас опасности. Если бы не мой гнев, вам бы не пришлось пережить этот кошмар. Я не прошу прощения, потому что не заслуживаю его. Но я ваш должник. Моя жизнь принадлежит вам.

Нетейам переглянулся с Аэйрой. Девушка устало прикрыла глаза и слабо кивнула.

— Оставь долги небесным людям, Аонунг, — тихо, но твердо ответил Нетейам, поднимаясь на ноги и подходя к сыну вождя. Он положил руку ему на плечо. — Ты признал вину. Ты учишься. Этого достаточно. Мы — одна стая.

Аонунг судорожно выдохнул, коротко поклонился им обоим и поспешно вышел, скрывая блеснувшие на глазах слезы.

Ночь опустилась на деревню. Шторм утих, оставив после себя лишь мерный шум прибоя.

Аэйра лежала в своем гамаке. Её правая рука покоилась на груди, туго перебинтованная. Сон не шел. Слишком много мыслей теснилось в голове.

Она услышала легкий шорох и повернула голову. Нетейам бесшумно отодвинул полог её маруи. На нем не было оружия, лишь легкая набедренная повязка.

— Почему ты не спишь, древолаз? — тихо спросила Аэйра, её губы тронула слабая улыбка. — Твоя мать, наверное, не отходит от тебя ни на шаг.

— Уговорил её отпустить меня на пару минут, — усмехнулся Нетейам, проходя внутрь и опускаясь на плетеный пол рядом с её гамаком.
Он облокотился спиной о деревянную сваю. — Не мог уснуть, пока не проверю, как ты.

Аэйра повернулась на бок, свесив левую руку так, чтобы её пальцы почти касались его плеча.

— Как видишь, я цела. И даже почти не кусаюсь, — прошептала Аэйра.

Нетейам поднял голову и посмотрел на неё. В полумраке его янтарные глаза казались темным золотом.

Вся тяжесть прошедшего дня, весь адреналин ушли, оставив их абсолютно беззащитными друг перед другом.

— Когда ты сломала свой палец... когда я увидел кровь... — голос Нетейама дрогнул, он опустил глаза, стиснув челюсти. — Я солдат, Аэйра. Я видел раны. Но в тот момент мне казалось, что ломают меня самого. Я никогда в жизни так не боялся.

Аэйра почувствовала, как к горлу подступает ком. Она протянула здоровую руку и зарылась пальцами в его жесткие косички, ласково перебирая их.

— Я здесь, Нетейам. Мы оба здесь, — нежно произнесла она. — И мы свободны.

Он потянулся навстречу её прикосновению, прикрыв глаза, как большой, уставший кот.

В эту ночь между ними не было слов о войне. Они просто сидели в тишине, слушая дыхание друг друга, находя в этом простом ритме то исцеление, которое не могла дать ни одна мазь Тсахик.