Глава 4
Наверное, всем знакомо это чувство. К сожалению, разочарование испытывает каждый человек на земле. Может быть, это происходит из-за того, что человеку свойственно строить воздушные замки и жить мечтами. Я с детства восхищалась Оливией Фарелл — сначала из-за красоты, её коммуникабельности и общительности, её эффектности и яркости. А что было у меня? Лишь жизнерадостность, надежда, что завтра будет лучше.
Я всегда знала, что о моей истории стоило рассказать. За всю свою жизнь я совершила столько ошибок, что дьявол устроит парад в мою честь, когда я, наконец, сдохну и попаду на тот свет. Сейчас, сидя на диване из крокодильей кожи и потягивая пятидесятилетний виски, было смешно вспоминать молодую Габриэллу. Будто тогда, пятнадцать лет назад, существовала совершенно другая Габи Хоггард. Она была настолько глупа и наивна, что не смогла разглядеть истинную сущность людей, окружавших ее. Мои глупость и беспомощность привели к такой жизни — полному одиночеству и ненависти со стороны самого любимого человека в моей жизни.
— Если бы я знала, что ты вырастешь такой змеёй, то задушила бы тебя ещё пока ты ползала вокруг своей стервы-матери и орала во всю глотку. — Под действием обиды и алкоголя я швырнула фото своей сестры в стену, всем своим нутром жалея, что не могу с такой же лёгкостью швырнуть и ее.
Могла ли я тогда подумать, что маленькая Гвени, за которую я готова была отдать жизнь, ради которой пожертвовала всем, предаст меня. Я забыла о своих мечтах и желаниях, переступила через свои принципы — и все ради чего? Чтобы у сестры была лучшая жизнь, чтобы она не росла на скандалах родителей и не воровала с отцом на пару, когда подрастет. Но я никак не ожидала, что сестре будет мало и она захочет ВСЕ, что принадлежит мне. Я была готова отдать ей и богатство, и дом, и машину, все, что имею, но только не его. Адриан Уокер только мой, и тот, кто захочет его отнять, будет жестоко наказан. Жизнь научила меня любой ценой добиваться своего. Сейчас мы добрались до переломного момента в моей жизни. Этот день изменил все. Ну, обо всем по порядку...
Уже два дня я не выхожу из своей комнаты, до сих пор не веря в то, что Оливия сделала со мной. Она, конечно, изменилась за последний год, но я не думала, что настолько сильно. Выходные заканчивались, а значит, мне пора было вылезать из постели и перестать ныть от жалости к самой себе. Наверняка Фарелл давно наплевала на меня и сейчас спускает деньги — или что там она получила за то, что в буквальном смысле продала меня, — на очередные тряпки.
От очередного порыва броситься в слёзы меня спасла Гвендолин, которая тихонечко вползла в мою комнату и стояла на пороге, внимательно наблюдая за мной.
На лице сестренки были влажные дорожки от слез — видимо, родители опять разбудили её и не обратили внимания.
— Гвени, иди ко мне. — Я заставила себя улыбнуться и протянула руки. Сестренка тут же бросилась ко мне и через пару минут уютно устроилась на моих коленках.
Я сразу же начала гладить Гвен, чтобы успокоить ее и попытаться уложить. Как только я начала петь, Гвендолин закрыла глаза и сладко засопела. Она уже привыкла засыпать под крики родителей, возможно, рядом со мной сестра чувствовала себя в безопасности. В детстве я часто пела и папе, ему настолько это нравилось, что он согласился оплачивать дополнительные занятия по музыке. Но продолжалось это до того момента, пока в нашей жизни не появилась Джаклин. Она посчитала занятия музыкой пустой тратой денег. А когда родилась Гвендолин, я превратилась в няньку и успевала петь только для неё.
Когда малышка сладко спала на моих руках, в комнату влетела мачеха. Только мне стоило успокоиться, как явилась та, что любит поскандалить и вылить на меня всю злобу после скандала с папой.
— Все валяешься?! — не пытаясь понизить тон, чтобы не разбудить Гвен, начала она. — Вы со своим папашей — самое моё большое наказание, не иначе.
Джаклин наклонилась, чтобы забрать Гвен на руки.
— Сходи в магазин, я успела отнять у этого пьяницы пару сотен, пока он не пропил все.
Джаклин кинула на стол деньги и ушла, укачивая Гвендолин, чтобы она не проснулась. Поняв, что очередного скандала я не выдержу, я отправилась выполнять приказ мачехи.
Так ужасно я не выглядела ещё никогда: красные глаза, украшенные кругами от недосыпа, растрепанный пучок, который я окончательно испортила, напяливая на себя толстовку. Решив хоть как-то утешить себя за пережитое предательство, я захотела купить самоучитель по испанскому. Представьте моё удивление, когда драгоценного кошелька на месте не оказалось.
В ту же секунду учебники, да и все содержимое моего стола полетели на пол. Я как сумасшедшая скидывала всё, что попадалось мне на глаза, разбила стеклянную фигурку моего самого любимого животного — кошки, что родители подарили мне на рождество (хотя я просила у них настоящего зверька). Но сокровища там не оказалось. Неужели пока меня не было Джаклин всё-таки нашла его? Я прекрасно знала, что она роется в моих вещах, но стол с учебниками и школьными принадлежностями её никогда не интересовал.
На грохот из соседней комнаты прибежала мачеха собственной персоной. От злости и осознания того, что у меня не осталось даже этих украденных пары баксов, я проигнорировала её возмущенный вопрос из серии "Что ты творишь?".
— Ты что-нибудь брала из моих вещей? — громче, чем хотела, спросила я.
Мачеха явно растерялась, я впервые повышала на неё голос, и это, естественно, ей не понравилось.
— Нет. — Ну конечно, разве бы она призналась в этом. — А что ты здесь прятала, что смотришь на меня бешеными глазами, готовая убить? — Растерянность сменилась любопытством, из-за чего у меня все-таки закралось сомнение, что она не брала кошель. Но кто же, если не Джаклин? Неужели отец?
Я решила ничего не отвечать. С бешеной скоростью я вылетела из комнаты, при этом специально оттолкнув мачеху от выхода. Сама не знаю, что на меня нашло. Просто злость и обида затуманили разум, и я хотела, просто мечтала о том, чтобы моим обидчикам было в сто раз хуже, чем мне сейчас. Я никогда не была злопамятной и расчётливой, но в тот день в сердце закралось желание отомстить и Фарелл, и Джаклин с отцом за то, что вместо того, чтобы хотя бы оставить меня в покое, губят мою жизнь, пытаясь извлечь выгоду лишь для себя. В этот день я впервые за свои годы испугалась собственных желаний, но в глубине души хотела их исполнения пусть и скрывала это от самой себя.
Сегодня я была сама не своя — кричала на всех, была грубой не только с коллегами по работе, но даже с мачехой. С того самого момента, как я лишилась добычи в виде украденного кошелька, я возненавидела Джаклин ещё сильнее и теперь не скрывала это. Она пыталась бороться с моей грубостью, но смирилась после того, как я пригрозила, что перестану ходить с отцом в казино. Теперь единственным человеком, к которому я относилась с любовью и доверием, была Гвендолин. Вот и сейчас я прогуляла школу и отработала в кафе двойную смену, чтобы купить сладостей к ужину.
Я с головой погрузилась в учебу и работу, чтобы ни на секунду не вспомнить об Оливии, но сегодня она не выходила из моей головы, ведь каждый раз в этот день я приходила под окна её дома и кричала поздравления, наблюдая, как на лице подруги появляется искренняя улыбка. Помню, как Джаклин говорила мне, что я единственный человек, которому Фарелл улыбалась действительно искренне, тогда я не придавала этим словам значения, наивно полагая, что мачеха просто наговаривает на неё. Но, в отличии от меня, Джаклин всегда хорошо разбиралась в людях. Мачеха очень часто делала попытки, чтобы прекратить нашу дружбу, она говорила, что хитрая Фарелл в один прекрасный день обведет меня вокруг пальца, поэтому мне, наивной простушке, стоит держаться от таких людей подальше.
Обычно в Дни Рождения желают счастья и здоровья, но я была готова кидать в сторону бывшей подруги лишь проклятия, поэтому старалась не думать о том, какой сегодня день, о том, как Оливия, не взирая на совесть, которой, скорее всего0 у неё нет, будет веселиться в самом лучше клубе города...
— Мы закрыты, — фыркнула я, услышав звон колокольчика, что висел на входной двери. Я надеялась на то, что посетитель молча выйдет, поэтому даже не повернулась в его сторону. Мне ещё предстояло поднять пару стульев и протереть пол, прежде чем я отправлюсь домой, где меня ждет куча домашнего задания.
— Я так не думаю. — Я очень хорошо запоминаю не только лица, но и голоса людей. Когда я вспомнила обладателя этого хриплого и устрашающего баса, сразу же начала молиться в надежде на то, что всё-таки ошиблась.
Через минуту я всё же обернулась, не выпуская из рук стул, который на данный момент был моим единственным оружием. Каштановый красавчик, как я величала его из-за цвета волос, расположился за столом, что был ближе ко мне, а ещё четыре накаченных мужика стояли возле входа.
В этот момент я должна была испугаться до чёртиков, но этого не произошло. Возможность здраво рассуждать вернулась ко мне. Во-первых, если бы он хотел меня убить или изнасиловать, то мог бы сделать это в машине. Вместо этого он по-джентельменски довез меня до дома и дал хороший совет. Во-вторых, в последнее время мне было настолько плохо, что я совсем не боялась смерти, напротив, если он захочет перерезать мне горло, то я подставлю ему свою шею.
— Что...Что вам нужно от меня? — запинаясь так, словно не знала своего родного языка, спросила я.
Но парень не спешил отвечать, он явно считал себя хозяином ситуации и вместо того, чтобы внятно объяснить происходящее, продолжал запугивать меня одним лишь взглядом. Кажется, он был удручен тем, что недостаточно меня напугал. Ему не нравилась моя реакция на его появление и от этого он разозлился ещё больше. Я поняла это, вспомнив нашу первую встречу на крыльце. Тогда он злился на кого-то, кто медлил с выручкой, щеки его буквально горели, как у Гвендолин, когда у девочки поднималась высокая температура, а меж бровей появилась морщинка, придававшая ему суровый, но никак не ужасающий вид. Такие красавчики даже злятся, не теряя своего шарма.
С детства терпеть не могу, когда меня так пристально разглядывают. Отец всегда одевал меня, как ничем не примечательного пацана, он всегда говорил — чем хуже тебя запомнили, тем для нас будет лучше. Иногда люди просто с сожалением смотрели на меня — особенно богачи в магазинах, — одаривали меня высокомерным взглядом и даже иногда давали мелочь, считая, что я прошу милостыню, пока мой отец воровал их кошельки. Взгляд этого парня тоже был высокомерным, он смотрел на меня сверху вниз, но не выражал жалости или сочувствия. Скорее, ему было очень интересно смотреть на зверька, которого он загнал в угол при помощи своих охранников.
— Ты взяла кое-что моё. — Земля ушла из-под ног, и всеми силами я старалась не подавать виду. Нет, это просто невозможно. Как он смог узнать, что я украла его кошелек?! Если даже Джаклин и нашла добычу, ей бы никогда в голову не пришло отдавать её хозяину.
Вот здесь мне стало по-настоящему страшно. Когда я воровала этот чёртов кошелек, то не думала, что его владелец вообще станет искать вора. Обычно богачи заняты другими делами, и им некогда тратить на это время. Тем более, денег там было кот наплакал, а карточки легко было восстановить. Я не думала, что владелец вообще сможет меня найти — скорее всего, в вечерних сумерках запомнил он меня плохо, да и в обычной жизни я не выгляжу так шикарно, как в тот вечер. Если честно, то я вообще не думала в тот момент. Азарт, , что я смогу, ну и конечно же жажда получить недостающие деньги. Это был минутный порыв — скорее всего, папины гены взыграли.
— Не понимаю...- пропищала я, и даже стукнула себя по груди, чтобы вернуть голос. Нельзя показывать своего страха. — Не знаю...
Парень подскочил со своего места так быстро, что я выронила стул от неожиданности. Кошелек, который я не так давно украла, полетел мне в лицо. Я опустила глаза, чтобы убедиться в том, что это именно он.
— Ты, девка, видимо, совсем нюх потеряла, если не знаешь, у кого воруешь.
Желание жить мигом вернулось ко мне, и я начала медленно отступать к стене. Это был опрометчивый шаг. Желание как можно быстрее отдалиться от наступающего на носки моих кедов парня окончательно загнало меня в угол. Я упёрлась в стену и начала отползать в сторону черного выхода.
Незнакомец прервал эту жалкую попытку сбежать. Он облокотился правой рукой в миллиметре от моей головы. Я отвернулась, когда парень наклонился ко мне ближе, и теперь отчётливо видела лишь его перстень перед глазами. "Мистер Филч дал бы за него около тысячи баксов," — неожиданно мелькнуло в моей голове. Я находилась в большой опасности, одна я и пятеро злых и сильных парней, на помощь звать бесполезно, а мозг всё ещё думает о том, как бы подзаработать.
— Ты слышала что-нибудь об Адриане Уокере. — Как ни старалась, я не могла отвести взгляд от этой чертовой побрякушки, словно ворона увидела что-то блестящее и все норовит утащить это в свое гнездо.
Парню это не понравилось, и он мигом заставил меня смотреть на него, когда свободной рукой со всей силы потянул меня за волосы в свою сторону. Идиот. Он вырвал целых клок и без того редких волос и с явным презрением отшвырнул их в сторону.
— Нет, — ответила я, хотя это было и так очевидно. Я истерично начала вспоминать все, что связано с этим именем. В голове всплыло только название клуба, куда недавно притащила меня Оливия.
— Конечно же, нет. — Не знаю, что именно в этой ситуации было смешным, но парень явно забавлялся. — Откуда дочке проститутки и алкоголика, который мнит себя ловким вором, знать такого человека, как я.
Когда я услышала . Кем бы ни был этот Адриан или как там его — он не имел права говорить оскорбления в адрес моих родителей.
— Деньги и огромное самомнение не дают права так говорить! — закричала я, наконец-таки голос прорезался, и я перестала быть робкой пищащей мышкой.
Адриан замешкался на пару секунд, и этого мне хватило, чтобы оттолкнуть его от себя. Однако я не ожидала, что парень упадет на пол и повалит меня за собой. Видимо, он был настолько расслаблен, держа в руках маленькую девчонку, что и до плеча ему не доходила, что не чувствовал с моей стороны никакой угрозы
Я попыталась встать, но Уокер настолько сильно обвил руками мою талию, что я начала бояться, что мои ребра сломаются, как орешки.
— Видишь ты, какая быстрая... — Игривый тон соответствовал наглому выражению лица Уокера. Его , от стыда я готова была собственноручно пристрелить себя, когда услышала смешки в стороне, где стояли его охранники. Зачем он вообще притащил их с собой? С моей физической подготовкой, будь он хромой на обе ноги, то все равно справился бы со мной.
Когда я опять попыталась оттолкнуть его, парень ловко перевернулся и заломил мои руки над головой (видимо, имеет неплохой опыт в этом деле, но проверять я, конечно же, не буду), отчего теперь я уже лежала на холодном и грязном линолеуме.
— Но ты не сможешь отплатить мне такой монетой. Возможно, потом, когда в городе уже не останется никого, я рассмотрю твоё предложение. Но мне никогда не нравились девушки, которые сами на меня прыгают, да ещё и в каком-то вонючем заведении.
Я пропустила эту тираду мимо ушей, чтобы не доставлять ему удовольствие и не злиться ещё больше. Единственным моим желанием было расцарапать , отчего я пожалела, что не имею длинных ногтей. Мой маникюр ограничивался тем, что я срезала ногти почти под мясо.
— Что тебе от меня надо?
Адриан цокнул языком, будто был недоволен тем, что я до сих пор не догадалась.
— Извини меня за то, что я украла твой кошелек, если бы я знала, что передо мной стоит великий Адриан Уоллис, то никогда бы даже в твою, извините, в вашу сторону посмотреть не посмела. — Извинения, естественно, были не искренними. Но что я могла ему дать кроме этих формальных слов? Что такой человек, как Адриан, может взять с дочери мелкого вора и падчерицы бывшей проститутки. Он сильно разозлил меня тем, что приписал к дочери Джанет. О женщине, которая меня родила, я ничего не знаю, отец ненавидит ее и даже не удосужился назвать ее имя, но и называть дочкой Джаннет тоже не позволю. Поэтому ничего более этих саркастических слов он не достоин.
— Адриан Уокер, — поправил он меня, отчеканив каждую буковку своего имени и фамилии. — Запомни это, воришка, скоро мое имя станет для тебя всем.
Адриан встал так резко, как и появился передо мной. Он оставил меня лежать на грязном полу с вполне логичным вопросом: "Зачем он вообще пришел сюда?"
Я не успела задать его, потому что, когда вновь нашла в себе силы встать, . О недавнем появлении напоминал лишь кошель, который лежал в паре метров от меня. Я подобрала его и заметила, что хозяин так и не вытащил отсюда ни одной карточки и купюры. Все было на тех местах, как я расположила. Я не знала, забыл он его или специально оставил, но что-то внутри меня — скорее всего, плохая часть Габриэль, которая похожа на своего отца, — приказала мне положить кошель в сумочку. В конце концов, он каким-то чудом оказался у своего владельца и вновь вернулся ко мне.
— Видимо, ты моя судьба, — сказала я этой вещице, сама не понимая, что мои слова будут пророческими. И касаться они будут далеко не этого кошелька, а, скорее, его владельца.