Глава 9
Каждый Новый год в ТЮММе отмечали по разному. Однажды руководство ВУЗа заставило всех переодеться в пиратов и студенты носились по институту, выпрашивая хорошие оценки у ректоров, делая это по пиратски, то есть угрожая. Как потом профессора ненавидели молодежь, которой просто захотелось развлечься. Но в этом году руководство решило отличится.
Сделали бал.
Непростой.
Юноши должны прийти в военной форме, придумать или взять из истории личность, которая хоть как-то, но относится к военным действиям и идти завоёвывать сердца милых дам в красивых платьях. Также всю неделю до празднества давали уроки танцев, которые никто не пропускал. Почему? Да потому что, танцующие в тот вечер люди, получат за любой экзамен аттестат. Халявную оценку хотелось всем поэтому все классы хореографии были набиты битком вальсирующими парами. Специальную одежду можно взять в костюмерной или сделать своими руками, конечно же, все выбирали первый вариант.
И вот, узнав об этом мероприятии, Антон с Пестелем стояли перед зеркалом в своей квартире и прикидывали, кем они могут представится на балу.
— Паш, ты то чего думаешь? У тебя, Серёжи и Миши все и так понятно. Фамилии вам в помощь. Спасибо декабристам... А вот я.. Ну какой из меня военный?—сказал Антон и сел на диван.
— Декабристы говоришь... Слушай нам же не сказали, что человек обязательно должен быть военным, он должен быть связан с военными действиями, переворотами или восстаниями и мне, кажется, я нашёл для тебя идеальный образ, господин литератор.—задумчиво закончил Паша и полез в телефон, дабы показать его идею.
***
Музыка пробирает до мурашек. Все кружатся в танцах, смеются, пьют и опять танцуют. Бал только начался, а уже какие-то парни из математического корпуса по пьяни подрались на заднем дворе ВУЗа.
Весело.
Музыка прекратилась и к скучающей паре подошёл, запыхавшийся после танцев, Серёжа, за ним, с кислой миной, плёлся Мишель и опрокидывал в себя бокал шампанского. Они, как и Шагин с Пестелем, выглядели потрясающе.
Военная красно-чёрная форма красиво подчеркивала мужские фигуры, накладные усы и бакенбарды сидели как влитые, сапоги на небольшом каблуке отрывисто цокали при каждом шаге. На «Союз спивания» глазели все, потому что они выделялись из серо-зеленной военной массы своей яркостью и чертовской схожестью с историческими лицами, которые они представляют.
— А что же никто из вас не танцует?—весело поинтересовался Сергей, подходя сзади к Пестелю. Тот красиво держал в руке бокал и медленно покачивал его из стороны в сторону, помешивая алкоголь. Паша ухмыльнулся и покосился на Антона, парень старался не встречается ни с какой девушкой глазами, предчувствуя, что ему определенно придётся с ней станцевать.— Ну господа! Что же вы!
— Ты лучше спроси Бестужева-Рюмина, почему он идёт как будто с поминок.—Мишель поморщился от собственной фамилии. Не привык, чтобы его так друзья называли.
— Я с жирн...с Мариной Алексеевной танцевал. Мне кажется данное лицо..—парень указал на измученное, перекосившиеся выражение и продолжил.—выдаёт мои внутренние эмоции по поводу ее способностей в танцах.
Друзья окинули зал ищущим взглядом. Не заметить девушку, о которой говорил Миша было невозможно. Довольно крупная особа с каким-то дохленьким, щупленьким мальчиком танцевала польку. Парни отвернулись, смотреть на это было выше их сил.
— Ну с Пестелем понятно, а Вы Кондратий Фёдорович, чего скучаете?У вас же от поклонниц отбоя нет.—не унимался Серёжа.
Стоящий поодаль парень непринужденно повернул голову и любезно улыбнулся.
— А чего же Вы меня прогоняете? Может я ищу свою музу! А давать такой шанс каждой встречной —унизительно и подло, не находите?—бархатным голосом произнёс поэт и улыбнулся шире.
Антон был единственным парнем, который одет был ни как солдат. Революционер и литератор, дышащий идеей восстания—Кондратий Фёдорович Рылеев, сейчас стоял в стороне с группкой таких же бесстрашных, желающих свободы людей и пил шампанское. Светло-бежевый пиджак, застёгнутый на все пуговицы, открывал вид на воротник и рукава белой рубашки. Настоящие голубые глаза были скрыты за кофейно-коричневыми линзами и глядели на все с озорством, любопытством, страстью.
Танец сменялся танцем, в воздухе царил аромат женских духов и сигарет, стрелки часов неумолимо бежали. Друзья все ещё стояли, разговаривали, смеялись и смотрели в зал, где танцевали люди. Вскоре Мишель с глупой улыбкой, после какой-то смски, покинул общество друзей. Сережа с Пашей опять спорили, Антон поддерживал то первого, то второго, тем самым раззадоривая обоих, а потом за это получал подзатыльники и пинки.
Вдруг за спиной поэта раздался тихий кашель, Шагин повернулся.
— Князь Сергей Трубецкой.— с довольной улыбкой представил гостя Миша и отошёл в сторону.
— А Вы Кондратий Рылеев, я так понимаю. Очень многого о Вас наслышал.— сказал Матвеев, протягивая руку для пожатия.
Антон опешил, но после небольшой заминки в ответ подал руку.
«—Как ему идёт эта форма.»— думал Шагин сжимая тёплую, сухую ладонь Максима.
Темные волосы были завиты в маленькие кудряшки, острые скулы выделялись на бледном лице, щеки раскраснелись на морозе и были по цвету, как губы. На ресницах застыли снежинки, не успевшие растаять. Белые штаны обтягивали точенные, спортивные ноги и все, что находилось выше. Шагин хотел было озвучить свой восторг по поводу костюма и роли Макса, но был опережен.
— Какой костюм! Какая грация! Князь, а чего сразу не император?— не переставая, язвил Пестель и все бы опять закрыли на это глаза, если бы не громкое, властное и строгое
— Потому что император—я.
Все недоумевающе уставились на подошедшего к их компании ректора. Николай Романов возвышался над всеми и загадочно улыбался.
— Декабристы значит...—продолжил он.—ну, это хорошо. Я надеюсь,..—он в упор посмотрел на, впервые смутившегося, Пестеля.— проблем у нас не будет. Правда, Паша?
Парень дерзко ухмыльнулся, посмотрел в серо-голубые глаза и ответил.
— Государь, где же Вы видели, что правительство и подчинённые ладят и не восстают против друг друга? Тем более законы и правила созданы для того чтобы их нарушали, не так ли?
— Моя воля и есть закон.
С этими словами он последний раз кинул пронизывающий взгляд в сторону Паши и удалился.
— Какие мы злые...—пробубнил под себе нос Мишель и сделал большой глоток алкоголя.
— Паш, а че он к тебе то привязался, а?—спросил Антон.
— Откуда я знаю!—огрызнулся Пестель все ещё прожигая прямую, обтянутую темным мундиром спину.
— И-извините, а можно пригласить Вас на танец?— пролепетала девушка, только что подошедшая к Паше.
— Пшла вон.
— Паш, Паш... спокойно. Иди потанцуй, расслабься. Не думай об этом.. ты понял короче.— успокаивал Шагин Песта. Парень посмотрел в сторону, испуганной до чертиков, девушки, натянуто улыбнулся и подал руку, приглашая пойти танцевать.
— Господин литератор,..—тихо, почти интимно произнёс Матвеев, от такого тона Антон непроизвольно вздрогнул.— как проходит процесс написания стихов?
— Все также, хорошо. Вот на днях допишу одну вещь, она обещает быть не плохой.
— Я должен услышать это первым. Не хочу чтобы кому-то доставался вечер с Вами и вашими стихотворениями.
— С каких пор Вы увлеклись стихами?— Антон попытался рассмотреть лицо собеседника в полумраке, там лишь блистали холодным светом два огонька, заставляя утонуть Шагина в этой невероятной игре теней и бликов.
— Я увлёкся Вами.— ответил Максим и подойдя ближе наклонился к уху поэта.— Поэзия мне вообще не нравится, но надеюсь Вы меня в этом разубедите.
В этот момент тело Шагина будто парализовало. Дыхание стало прерывистым и шумным, сердце стучало где-то в висках, взгляд помутнел, а зрачки расширились, намереваясь затопить всю радужку, которая была скрыта за линзами.
Вот он—его идол, солнце, князь, оратор стоит совсем рядом, также тяжело дышит и не может оторвать взгляд от его—Антоновой шеи.
— Князь..
— Ммм?
— Какое из моих стихотворений Вам больше всего по душе?—выдохнул поэт.
В зале раздавались звонкие голоса, музыка, не переставая, лилась и наполняла все помещение прекрасными звуками, но тем не менее во всей этой шумной жизни особенно ясно послышался тихий, томный голос Матвеева
— Про теннис.