Глава 14
Утро выдалось весьма странным. На зорьке, когда все ещё спали, в купе ввалился Пестель, опасно державший пять стаканов кипятка, и именно в этот момент поезд решил резко остановиться и все содержимое полетело прямо на, мирно спящего, Серёжу. Тот, визжа, вскочил и, ударившись башкой о верхнюю полку, тут же упал на подушку. Миша, испугавшись, спрыгнул со второй полки, чуть не упал на стол, заставленный едой и был готов бежать, но поняв,что опасность никому не грозит, треснул Песту подзатыльник.
С чувством , с толком, с расстановкой.
Когда оскорбления в сторону Паши закончились, начались проблемы с похмельем. Все как заведённые твердили что-то про, то, что
«— Алкоголь—зло!» и « —Никогда больше не буду пить», хотя понимали, что это все враньё и при любом удобном случае они набухаются в слюни.
А потом начало приходить осознание вчерашнего вечера.
Пестель нервно крутил телефон в руках и в раздумьях кусал губы. Звонить—не звонить? Свести все на шутку, забыть—как страшный сон или слезно умолять прощения. Вариантов было куча, но Пест подумал, что сидеть и пить остывший кофе с видом задолбавшегося человека—это максимум его физической активности на сегодняшнее утро.
Серёжа пытался заговорить с Мишей, но тот либо отходил в туалет, там стоял в очереди по десять минут, а потом профессионально менял тему и предлагал места, в которые можно сходить в Питере.
Максим сидел и наблюдал за этими придурками, прекрасно зная, что у них точно все будет в порядке, а Антон спал.
Либо притворялся, что спит.
Одеяло сползло и открыло вид на бледную голень, свисающую со второй полки, пальцы на ногах периодически сжимались, когда их щекотал легкий, утренний ветерок.
Когда в купе остались только Максим и Антон, парень тихо встал и подошёл к чужой беззащитной ноге, невесомо провёл по ступне пальцами, кожа нежная, чувствительная сразу отозвалась на ласковое прикосновение.
— Щекотно..—хриплым ото сна голосом произнёс Антон, но Максим не собирался останавливаться.
Пощекотал розовую пятку и стал медленно вести пальцем по тонкой изящной, щиколотке, перешел на икру, чувственно дотронулся губами до места под коленкой, от чего Тоша ахнул и улыбнулся.— Макс..—протянул Шагин, скрывая в сгибе локтя улыбку, и попытался вырвать ногу из плена поцелуев и невыносимо приятных прикосновений пальцев. Матвеев хитро ухмыльнулся и резко запустил руку под одеяло, сжимая ляжку. Раздался судорожный вдох и звонкий смех, а до сознания Максима дошло, то, какой же его мальчик красивый.
Светлые завитки кудрей обрамляли фарфоровое личико, длинные ресницы, озорной взгляд ясных глаз, улыбка от которой морщинки-лучики озаряют серый мир Максима, длинная шея, острые ключицы, веснушчатые плечи, на все это у парня были особые планы.
Не нащупав пижамных штанов или хотя бы белья, Матвеев понял, что ещё его мальчик спит нагишом.
— Бесстыдник.—угрожающе прошептал Матвеев, на что Антон невинно вздёрнул светлые брови, аля мальчик-паинька. Но взгляд шальных глаз и дьявольская улыбка заставили крепче сжать ногу юноши, предупреждая.
Дверь открылась и в купе ворвался злой Серёжа, а спустя минуту вошёл огорченный Миша. Максим выдернул руку из по одеяла, а Антон стал, как ни в чем не бывало, одеваться, переодически изучая всех присутствующих.
— Когда приедем?—спросил Шагин, нащупывая ступеньку и спускаясь к друзьям.
—Скоро.— ответил, пришедший из соседнего купе Пестель.—Через пять минут.
Все переменялись взглядами и подскакивали с мест. Еле затолкав все по рюкзакам, парни наконец покинули поезд и пошли покорять Питер.
Гуляли долго. Под конец дня ноги отказали у половины участников банды. Но зато весело! Перед тем, как пойти гулять, заехали в отель и заселились. Номера особо не рассматривали, быстро кинули вещи и поехали изучать старинные улочки, величественные здания и памятники. Прошли вдоль Невы, дошли до Сенатской площади. Антон подрабатывал экскурсоводом и, воодушевленно рассказывая об восстании декабристов, показывал места сражения и прочие интересные места. Погода стояла чудесная, яркое золотое солнце своими лучами пробивало пушистые облака, в голубом небе парили птицы.
Пришли в отель поздно и, договорившись о том во сколько встретятся завтра, разошлись по номерам. Мишель, Серёжа и Паша жили в одном, с раскладным диванчиком и большой двухспальной кровати. Антон с Максимом, сами того не зная, заселились в номер с одной не очень большой кроватью. Как сказали на ресепшене, номеров с раздельными кроватями не было. Но Антон заверил, что не храпит и ночью не толкается-мешать не будет, а Матвеев лишь сухо кивнул, понимая, что само нахождение в одной кровати с Шагиным не даст ему заснуть. Хоть одеяла два, и на том спасибо!
Зайдя в номер Матвеев тяжело приземлился на кровать и лёг в позу звездочки. Антон решил осмотреть номер. Окно с видом на какой-то крайний район, картина с цветами, обои светленькие, свет тёплый, приглушённый.
— Миленько..—заметил Антон, оглядываясь по сторонам.—Прикинь, тут чайник есть! Можно чаю попить!—с детским восторгом воскликнул парень, держа в руках маленький электроприбор.
— Тош, какой же ты ребёнок.—сказал Максим, опираясь на локти и осматривая поэта.
Не решив нужным отвечать на вопрос, Антон пошёл смотреть душевую.
— И шампунь с гелем есть!—донеслось из ванны.
— Это твоя первая поездка чтоли?
— Ну да.
— А рассказывал нам сегодня про город, будто всю жизнь в Питере прожил.—засмеялся Максим, поднимаясь с кровати.
— Ну я же не ты, который родом вообще от сюда.—заметил Антон
— Аня рассказала?
— Угу.
Антон стоял спиной и не заметил, как сзади к нему подошёл Максим. Поэт вздрогнул от прикосновений чужих ладоней на своей талии.
— Ты сегодня соблазнить меня пытался?—напрямик спросил Матвеев и медленно погладил бёдра смутившегося юноши.
— Не понимаю о чем ты.—в ответ на эту фразу Максим упёрся лбом в затылок Антона, вдохнул родной запах и игриво укусил загривок, от чего по спине Шагина пробежал табун мурашек.
— Не понимаешь?—переспросил Матвеев и поцеловал укушенное место, как бы извиняясь. Но тут же резко толкнул Антона к стене, схватил чужие запястья, чтобы не вырвался и опалил горячим дыханием краснеющее ушко.—И как задом передо мной вертел не помнишь? И как невзначай касался моей ноги не помнишь?— в подтверждение своих слов Максим медленно провёл рукой по ноге Шагина, заставляя юношу откинуть голову назад. Увидев беспомощно открывшуюся шею , Матвеев припал к ней губами и стал самозабвенно целовать, иногда переходя на, не скрытое футболкой, плечо.
Чертыхнулся.
Стянул ненужную футболку и откинул ее в угол комнаты. Молочная спина с созвездиями родинок и еле заметными веснушками создавала ощущение хрупкости и нежности. Максим заставил Антона встать, оперевшись двумя руками о стену и прогнуться в пояснице. Нежно поцеловал выпирающие позвонки, лопатки и очень чувствительное местечко между ними, а напоследок щекотно пробежался пальцами от рёбер до ямочек на пояснице. Матвеев прижался своим пахом к Антону, потерся, отчего юноша протяжно заскулил, в нетерпении толкнулся назад и матернулся, когда получил хлесткий удар по ягодице. Максиму захотелось помучать своего мальчика, заставить чувствовать себя так же как и он сам, растянуть удовольствие, а этот блядский вид просящего Шагина, выводил Матвеева из себя.
Быстро развернул юношу к себе лицом и поцеловал, врываясь языком в рот и сцеловывая приглушённые, одобрительные стоны со сладких губ. Поцелуй вышел мокрый, жадный и терпкий. Укусив губу Шагина, Матвеев оттянул ее, играясь, а потом медленно обвёл ее языком, опять вбирая во влажный, горячий рот.
—Макс...—послышался умоляющий голос.—быстрее.
— Что? Я не понимаю о чем ты.—передразнил парень поглаживая бледную грудь, иногда задевая ногтями затвердевшие соски.
— Макс..
— Чего ты хочешь?—издевался Максим пока жарко целовал изящные ключицы, взымающуюся грудь, вбирал в рот бусинку соска и играл с ней языком, пока Антон хныкал, пытаясь потереться пахом о ногу парня.— Скажи это. И я перестану медлить. Сделаю все как в твоих грязных мечтах.—повторял Матвеев пока оставлял кровоточащие, наливающиеся сине-фиолетовой краской засосы на преступно открытой шее, на месте где бьется сердце, показывая, кому принадлежит этот мальчишка.
Антон пытаясь справиться с собой, старался не стонать слишком громко, что у него плохо получалось, и он продолжал захлебывался своей беспомощностью и блаженными стонами.
— Я жду.
— Макс..—простонал Антон, когда увидел, что Матвеев встаёт на колени и целует живот, спускаясь языком ниже и ниже, проводя чёртову дорожку.— я хочу..
—Мм? Я слушаю.—сказал Максим хриплым голосом и укусил чувствительную кожу над пахом.
— Я хочу.. тебя.—выдохнул Шагин и посмотрел на Матвеева, покрывшими пеленой желания, глазами. Максим услышав заветные слова дьявольски оскалился, что у Антона чуть не подкосились ноги. Гребанная властность Матвеева очень сильно влияла на помутневшее сознание поэта, заставляя делать все то чего желает его идол.
Вдруг Максим резко встал и наклонился к пылающему уху Антона. Шустрый язык обвёл ушную раковину, после чего парень сладко промурлыкал.
— А не маленький ли ты для таких желаний. Иди спать.
Антон сфокусировал, опьяненный недавней лаской, взгляд на серьезном лице Максима, пытаясь понять смысл фразы.
— И даже не пытайся трогать себя там.— предупредил Матвеев и, приблизившись к приоткрытым красным губам, выдохнул.—Иначе я тебя накажу.
Антон хотел возмутится, но не мог, силы будто покинули его тело, но парень гордо вскинул подбородок, сжал губы в тонкую полоску и пошёл в ванную комнату, не забыв хлопнуть дверью.
Матвеев в изнеможении упал на кровать, кое-как стянул джинсы и снял футболку, зарылся под одеяло и крикнул.
—Тош, выключи свет!
И даже не обиделся, когда его любезную просьбу успешно проигнорировали.
«— Гордый.»—подумал Максим и счастливо улыбнулся.
Свет выключился через пять минут и кровать прогнулась под тяжестью ещё одного тела. Полежав немного, Максим аккуратно пододвинулся к обидевшемуся Антону и крепко, примирительно обнял, нежно поцеловал шею и вдохнул такой до дури приятный запах. Запах его любви.