Глава 7
С каждым днём все холодало. Осень давно вступила в свои права и наводила свои порядки. Сухой ветер носился по дорогам и гонял опавшие листья, моросил противный дождь.
На этот раз «Союз спивания» собрался во внутреннем дворике ТЮММа. В большой перерыв друзья решили проветриться и покурить, хотя это и было запрещено делать на территории училища.
— Ну всё-таки, Антон. Кто тебя так?—Мишель не оставлял в покое Шагина уже целый день.
— Я упал.— сухо ответил парень и вновь вдохнул сизый сигаретный дым.
Все и так понимали, что Тоша врал и отнекивался, но оставить этот вопрос открытым не мог никто. Свои догадки друзья озвучивали и оспаривали.
Молчал только Пестель. В его голове все было предельно ясно, и его гипотеза, о человеке побившем Антона, была верна. Но вскоре все перешли на более нейтральную тему и продолжили общаться. Пестель рассказывал пошлые анекдоты, Серёжа угорал, а Миша опять влюблёнными глазами смотрел на своего идиота. Вдруг возле них появилась темная фигура, ребята вскинули головы.
— Антон, можно с тобой поговорить?— Матвеев обратился к Шагину, его лицо кричало о том, что разговаривать при всех он не собирается. После драки прошло пару дней и все это время Аня ходила за Максимом по пятам и просила извинится. И вот, он стоит перед Антоном и пытается найти подход к этому невозможному человеку.
— Ну, говори.— протянул он и расплылся в заинтересованной улыбке.— У меня от друзей секретов нет.— он смотрел с вызовом, в глазах играл огонь.
— Я хочу попросить прощения за тот инцидент.
— Какой?— Шагин издевался и явно наслаждался ситуацией, в которой оказался Максим. Матвеев сжал челюсти и ухмыльнулся.
— Я хочу принести свои извинения за драку...— с нажимом повторил парень, но был перебит.
— Ах драка! Точно. Совсем запамятовал... Ну, Макс, это же была совсем не драка...— Матвеев поёжился от такого неприятного и холодного тона. То «Макс», которое было сказано по пьяни, разжигало в груди томящийся огонь и согревало, а это наоборот— замораживало.— Это было избиение, насилие, но не драка. Ты меня бил с таким наслаждением и дерзостью, что я не успевал реагиро...
—Хватит!—сейчас Матвееву было все равно, смотрят ли на это все друзья Шагина или они вдвоём остались одни во вселенной.— Повторяю снова. Прости меня.
— Нет.— ухмыльнулся Антон и отвернулся к своим друзьям.
— Что значит нет? Повернись, когда я с тобой разговариваю!
— Слушай, указывать своим бабам будешь.Ты мне кто? И вообще, на твоём месте, я бы не усложнял ситуацию и не портил со мной отношения.— в его глазах огонь сжигал все на своём пути.
— Почему же мне не надо портить с тобой отношения?
— Не знаю, спроси это у себя. Заметь, не я тут всю душу изливаю перед человеком, который давно наплевал на тебя и пропускает твои искренние речи мимо ушей.— Шагин уже чувствовал себя победителем и ярко, ослепляюще улыбался.
— Что же мне нужно сделать, чтобы заслужить твоё прощение?— сквозь зубы прошипел Матвеев, продолжая прожигать его взглядом. Он мог бы давно уйти, но что-то не отпускало его.
— Хм...— парень повернулся к офигевающим друзьям и, окинув всю компашка взглядом, небрежно кинул.— в эту пятницу ты приходишь ко мне домой на вечеринку.
— Чт..
— Чтобы узнать адрес, дай свой номер.
— Я не при..
— Придёшь, придёшь. Куда ты денешься. А если соизволишь пропустить это мероприятие, то больше даже не подходи ко мне. Идёт?— Шагин протянул руку.
Последовало долгое молчание и напряженное переглядывание. Рука, протянутая Антоном, была накрыта и крепко сжата.
***
Неделя пробежала не заметно. И вот, наступила пятница. Антон ждал этого и уже представлял веселье, чтение стихов и Макса...
Подготовиться они с Пестелем решили заранее, ну, как заранее, за несколько часов. После пар они понеслись в ближайший магаз и начали скупать все, что считали нужным. В корзину летели фрукты, чипсы, сладкое и, то, ради чего они, собственно, и собирались.
Алкоголь.
Украшать квартиру они не стали, потому что знали, что вечером им будет не до созерцания надутых шариков и красивых бумажных стаканчиков. Собраться решили в 21:00 .
Придя домой, Антон помыл и порезал фрукты, а Пестель полез за блюдцами.
—Опять.— вздохнул Шагин, уже понимая, что без осколков посуды на ковре сегодня не обойтись.
— Не опять, а сново!— задорно ответил Паша.— А не вы ли, господин литератор, говорили, что постоянство— признак гениальности?
— Во первых, признак мастерства и во вторых, Паш, я же не имел ввиду битье посуды.
Тот лишь задумчиво повертел беленькое блюдце, решая, как сократить ему жизнь: просто эффектно разбить или целый вечер тушить о неё никотиновые палочки.
Антон поэтом был хорошим. С детства любил не только читать, но и создавать целые миры. По началу это были маленькие рассказы, сказки, в школе на партах учителя находили матерные стишки, а в 17 лет Шагин пошёл по крупному — стал писать серьезно, вдумываясь в смысл каждого слова или четверостишия. Он пытался их даже отдавать в разные издательства, но редакторы никогда по достоинству не оценивали его стихи. Поэтому, ему приходится довольствоваться кругом друзей, в котором он с упоением может читать не только свои, но и произведения других поэтов.
Совсем забегавшись, парни не заметили, как быстро пролетело время, и с минуты на минуту должны прийти гости. Раздался звонок в дверь. Антон побежал открывать. Там, с лучезарной улыбкой стоял Серёжа, а с покрасневшем от смущения лицом, топтался Миша. Они поздоровались, из-за спины Сергея волшебным образом образовалась бутылочка, потом они, смеясь, торопливо прошли внутрь квартиры. Вскоре раздался второй звонок. Открыв дверь Шагин увидел, раскрасневшегося на морозе, Матвеева. Тот расслабленно стоял, подпирая стену, и придирчиво осматривал обшарпанный подъезд.
— Войти, то можно? Или я просто так ехал 1,5 часа по пробкам?
Антон молча его пропустил и помог повесить пальто. Максим вошёл в комнату и громко всех поприветствовал.
Пестель хмыкнул и отвернулся к окну, Серёжа изучающе обвёл все тело Матвеева глазами, а Мишель подорвался с дивана и осторожно подошёл к парню.
— Это Максим.— раздался за спиной вкрадчивый голос Антона.
Матвеев чуть-чуть повернул голову назад и увидел два озорных огонька. Они оглаживали смоляные волосы и сильную спину Макса, пока не наткнулись на пару чужих глаз. Смутившись зрительного контакта Антон плавно вынырнул в гостиную и, взяв бокал, толкнул речь. Представил всем Матвеева, сказал что-то про, то, как он рад всех видеть, а закончил короночкой.
—Союз спивания, госпада!— прозвучало в комнате и послышался звон бокалов.
Прошло 2 часа, веселье было в самом разгаре. Миша поставил сотку на то, что никто не выполнит один трюк.
Трюк с бокалом.
Паша обсуждал с Шагиным, как можно, не разлив воды, с помощью одной руки, выпить содержимое из сосуда. Максим стоял в проеме дверей и смотрел на неудачные попытки Пестеля, который вскоре плюнул на это занятие и пошёл переодеваться в чистое. За весь вечер Матвеев не пил, ссылаясь на то, что он, якобы, за рулем. К задумавшемуся парню подошёл Серёжа и начал вести беседу.
Говорили обо всем: об учебе и парах, семье и детстве. С Серёжей было легко. Речь текла неустанно, находились общие темы, шутки. Потом Апостол, заметив заскучавшего Мишу, направился к столу, на котором стоял тот злополучный бокал. Не пролив не единой капли, он выпил жидкость и с победоносным видом приземлился к офигевшему Мишелю.
— Ну Серёж, ты знал! Я тебе наверняка показывал этот трюк!
— Нет, это я тебе его показывал. Забыл?— и, приблизившись к уху друга, что-то прошептал. Тот еле улыбнулся и полез за деньгами, Серёжа остановил его движением руки, мол «не надо, пустое».
— Господин литератор, а прочтите нам что-нибудь из новенького.— громко крикнул Пестель.
У Антона, сидящего все это время на подоконнике, екнуло сердце. Он спрыгнул с насиженного места и унёсся в свою комнату. Через минуту он вбежал в гостиную с горящими глазами, встал в середине комнаты и глубоко вдохнул.
— Я не хочу любви твоей,
Я не могу ее присвоить ;
Я отвечать не в силах ей,
Моя душа твоей не стоит...
Строки полились, квартира наполнилась прекрасным голосом. Антон не стоял на месте. Он делал аккуратные, осторожные шаги вперёд назад, а под конец стихотворения подошёл к дивану, на котором сидели Миша с Серёжей и внимательно слушали.
Матвеев не отрывал взгляд от раскрепощённый позы писателя, от его сладостных речей по телу разливался жар, а губы манили у себе. Щеки раскраснелись, глаза бегали в надежде зацепиться за чей-нибудь взгляд или какой-либо предмет, но остановились на серых, льдистых глазах Максима.
«— Красивый бесёнок»— эхом донеслось до сознания Макса и тот улыбнулся своим мыслям.
«— Хорош. Очень даже хорош.»—думал Матвеев, пока Тоша открыто смеялся и доставал из кучи листов, какой-то, по его словам, эксперимент.
—.. Их манеры изысканы, движения невесомы...— читал Шагин, пробегаясь по всем присутствующим глазами.
— Тоже захочешь...— до ушей Макса доносились отрывки фраз, пока не случился...
— Теннис... Большооой теннис.—растягивая гласные низким, завораживающим голосом произнёс Антон. Максим проследил за шустрым движением Антонова языка, который обвёл контур обветренных губ и сглотнул.— Это хорошо..
Был здесь какой-либо подтекст или не было, но прочитано это было с таким тоном и выражением лица, что Матвееву стало душно. Затем последовали аплодисменты и одобрительные выкрики. Оказалось, что в написании последнего «артхауса» был задействован Пестель, который и подтолкнул Антона к этому. А как же без него.
Шагин счастливо улыбался и пил воду, заботливо принесенную Мишелем, а Матвееву, чем дольше он смотрел на такого домашнего и простого Антона, тем дурнее ему становилось. Постояв ещё минут десять и застав очередную сцену спора между Пашей и Серёжей, парень принял решени пойти освежиться. Матвеев направился к балкону.
***
«—Он от меня взгляда не отрывал... Любовался наверное или восхищался..»— с иронией думал Шагин, смотря на чистое ночное небо и вдыхая свежий воздух. Зажатая между пальцами, сигарета красиво тлела, а ее пепел, падая вниз, исчезал в густой темноте ночи.
— Господин литератор, очень остроумно.— раздался над самым ухом жаркий шёпот. Антон испуганно повернулся и увидел самодовольное лицо Матвеева. Тот глядел на парня с теплотой, взгляд цеплял своими непривычной мягкостью и спокойствием.
— Это прозвище такое...С первой встречи прицепилось.—тихо, почти обиженно произнес Шагин, вспоминая, как он в тот криминальный вечер, пока сидел за решеткой нацарапал пару ласковых. В литературной форме естественно. Все тогда оценили его творчество, особенно два человека бандиткой наружности, кукующие с ними в одной камере.
Максим улыбнулся и начал шарить по карманам своего дизайнерского, чёрного пальто, желая нащупать сигареты. Антон молча предложил свою. Матвеев принял и сразу затянулся. Хоть это не его дорогие, но все же.
Тишина и спокойствие ночи обволакивали две фигуры, стоящие плечо к плечу на маленьком балконе, ветер пронизывал до костей своим холодом. Так и стояли, передавая друг другу единственную сигарету, меж тем иногда соприкасаясь то пальцами, то плечами. Первым нарушить тишину решился Антон. Он повернулся лицом к сосредоточенному Матвееву, опираясь спиной на парапет, и сказал.
— А за что ты меня тогда ударил?
Максим опешил.
— За дело.
— Ну Маакс...—протянул Шагин.— Я же просто так интересуюсь. Мне интересно.— парень легонько толкнул собеседника в плечо.
— Знаешь Тош, когда с твоей сестрой стоит голый парень, невольно возникают соответствующие мысли.
Раздался приглушённый смех.
—Ты подумал, что у меня с твоей сестрой был..
— Да.— перебил Матвеев, не собираясь продолжать этот разговор и, ставя на этом точку.
— Дурак ты, Матвеев.
— От дурака слышу.
Антон расплылся в улыбке, а потом и вовсе рассмеялся. Так свободно и счастливо, что у Макса внутри все сжалось.
— Смеётся он ещё. Вали давай, замёрзнешь.—в шутку сказал Максим и подтолкнул парня к двери.
— Вот и валю!—последовал ответ.
Максим последний раз осмотрел соседние дома, свет в квартирах, запрокинул голову, шумно вдыхая влажный воздух, и пошёл в квартиру, туша сигарету о стену. Ночь только начиналась.