☕

Осень набирала обороты с каждым днем. Листья меняли свой цвет на охристый, затем на желтый, который постепенно раскрывался все более яркими оттенками. Их края приобретали сухость и со временем, они превращались в хрустящие комочки, на которые наступают все прохожие, чтобы услышать заветный треск.

Я был наблюдателем, всегда подмечал красоту во всем, но информацию, тоже воспринимал только зрительно. Я никогда не запоминал, когда мне что-то диктовали вслух, но стоило показать мне изображение, все вставало на свои места, как по мановению палочки.

Тем не менее, сколько бы я не наблюдал за Лиамом и его компанией, не мог уловить главной сути. У меня было много наблюдений и собственных выводов, построенных на моем восприятии, но как только они начинали складываться в единый пазл, сразу же, все становилось неуловимым. Уже позже я понял, что не все можно прочувствовать зрительно и что у погоды, бывает не только осень.

Я часто ловил себя на том, что просто ничего не понимаю и связывал это, со своим незнанием.

Все чаще я думал, что уж слишком много придаю этому значения и что они обычные подростки, а я поймал фиксацию на интересе ими. Но я был простаком, по-крайней мере, так я себя ощущал и мне естественно было интересно, чем живет такой человек, как Лиам. В каких психологических фишках кроется его обаятельность, ведь он не был очень уж общительным или чертовски милым, но при этом его всюду выбирали.

Я увлекался Фергюсом, потому что он был такой же простак, как я. И если Лиаму я бы никогда не смог подражать, то у Фергюса, вполне мог научиться чему-то. Он обладал таким простым и понятным шармом. Но как только я пробовал вживлять его мотивы поведения в свои, сразу казался себе смешным. Наверно за это Фергюса и любили. А я ждал с ним встреч, потому что каждая их них была побегом от реальности.  При общении с ним, забывались дела на день, которые так часто прокручивались в голове. Я испытывал расслаблении и комфорт в компании с Лиамом, только если к нам присоединялся Фергюс. Порой казалось, что даже сам Лиам становится другим в его компании, более расслабленным, насколько это возможно.

Ну, а о женской составляющей, размышлять не приходилось, они имели свой особенный шарм. Я однажды поймал себя на мысли, что ценю Эдит Белл гораздо больше, благодаря тому, как к ней относится Лиам. Мне казалось, что она проще для понимания, чем все остальные, но из-за его интереса ей, я понимал, что возможно наивно полагаю о том, что мне все понятно.

Фергюс бросил бычок и затушил его носком лакированного, коричневого дерби, когда я подошел ко входу кафе де ля Пэ. На фоне зеленого фасада, Фергюс в своем сером, клетчатом пальто выглядел совершенно ахроматично. Еще пересекая площадь, я подметил то, как он вписывается в эту местность. Данное кафе было довольно популярно среди французов, да и не только, поэтому я не удивился когда они позвали меня именно сюда. Его окна выходили прямо на оперу Гарнье, что привлекало сюда множество народу. Здесь всегда было битком, поэтому я полагал, что Фергюсу надо было забронировать столик заранее, если мы хотели выпить тут кофе.

- Добрый день, мой друг — кивнул мне Фергюс, приподняв невидимую шляпу.
Пожимая ему руку,  я подметил, как настроение медленно, но верно поползло вверх.

-Ты уж прости, но наша дорогая Эдит видимо задерживается, - пролепетал он, придерживая для меня дверь, чтобы я успел войти. Он всегда был тороплив. Придя сюда сегодня один, я бы предпочел постоять на улице и отдышаться, а уже потом входить. С Фергюсом все решалось быстрее. Мы повесили верхнюю одежду у входа и проследовали в зал.

Фергюс не дожидался никакого персонала, он шагал уверенно, как будто точно знал, какой именно столик забронирован, а я просто следовал за ним, попутно рассматривая пространство зала. В интерьере сочетались два оттенка, белый с золотом и темное дерево. Вдоль главного зала располагались позолоченные коринфские колонны, в потолке пристроились ниши с фресками внутри, где изображались ангелы и различные декоративные растения, белые круглые столики были расставлены тут и там, создавая общий ритм, а вот отделка окон, дверей, и различных деталей, было выполнена из темного дерева. Я уже бывал в этом ресторанчике пару раз, это были времена, когда я только осваивал Париж. Сейчас, мне остается только удивляться тому, каким заинтересованным  я бывал в молодости. Часто забегал в какие-то незнакомые мне кафе, спонтанно посещал выставки, ну, а со временем я превратился в неизменного домоседа.

Мы устроились за третьим по счету, четырехместным столиком у окна, как раз с видом на площадь и здание оперы. Отсюда было прекрасное обозрение и я подумал о том, насколько оно изменится в лучшую сторону, через пару часов, когда стемнеет.

-Добро пожаловать за наш личный столик, - гордо провозгласил Фергюс, отодвигая мне стул.

-Ваш? -  поинтересовался я, усаживаясь.

Фергюс махнул официанту двумя пальцами,  подзывая и я поймал себя на мысли, что это выглядело немного грубо.

-Не поверишь, но этот столик и правда принадлежит нам, - заметил он, проводя рукой по темным кудряшкам, которые дошли до того уровня роста, когда начинали лезть в глаза, - о, а вот и наша дорогая Эдит.

Я проследил за его взглядом.

Она торопливо пересекала площадь, на ней было пальто цвета сливок, перехваченное поясом на талии, на носу сидели темные очки, а в руках она несла букет белых тюльпанов.

Пока я изумленно наблюдал за ней, не заметил, как Фергюс снова уставился на меня.

-И откуда она уже добыла цветы?

Я пожал плечами, не зная, что ответить.

Через минуту, Эдит предстала перед нашим столиком, с тюльпанами в руках и улыбкой на лице.

Она приобняла Фергюса, чем вызвала его недовольство, а затем и меня. Я почувствовал медовый запах цветов, которые практически уткнулись мне в нос.

Эдит Белл отодвинула стул и торопливо устроилась за него. Я заметил, как один из официантов мчится к нашему столу с вазой в руках. Уже через секунду, перед нами стояла ваза благоухающая ароматами. Мы сделали заказ, каждому по кофе.

-Лиам? - поинтересовался довольный Фергюс, кивая в сторону цветов.

-Лиам? Обижаешь! Сама!

Я поразился ее этой правде,  стараясь не показывать свои эмоции. Вот это по-настоящему французские взгляды.

-Сама? – словно прочитал мои мысли Фергюс, - ты знаешь моя дорогая, что эти твои действия только компрометируют Лиама.

-И чем же? - поинтересовалась она пристроившись на локте и пододвигая книжку меню ближе к нему, - ты лучше на, полистай.

Затем она повернулась ко мне, широко улыбнувшись.

-Итак.

-Итак, он как раз интересовался почему этот столик наш, - заметил Фергюс, шмыгая носом он захлопнул меню и бросил на соседний столик.

Я поразился его бесцеремонности.
Эдит видимо застал этот вопрос врасплох, потому что она не заметила этого и даже слегка покраснела. Она привстала и одернула длинную юбку оливкового цвета вниз.

Я попытался сделать вид, что мне это не так уж и интересно, чтобы ей стало хоть немного легче.

-Этот столик выкупил Лиам, - ответила она все еще краснея.

-Что? - удивленно уставился я на Эдит Белл.

Фергюс довольно закивал.

-Просто кому-то очень нравятся местные пирожные, - заметил он, косясь на нее.

Эдит слегка стукнула его по предплечью.

Благодаря этой ситуации я осознал, что не понимаю и половины характера Лиама. Покупать отдельный столик, в чужой стране, просто для того, чтобы приходить сюда с друзьями. Я полагаю, что это был первый его поступок, который настолько поразил меня. Чем дальше я продвигался в своей истории, тем больше поражающих фактов узнавал об этом человеке.

Официант принес наш кофе. Фергюсу предназначался эспрессо, Эдит латте, а мне капучино.

Я запомнил этот день надолго, он был отправной точкой в нашем приключении. Ведь именно Фергюс тогда отстоял права за наши отношения, я не знал к чему бы привело не сказав, он тогда Лиаму, что я буду делать доклад с ними. Когда Лиам предложил сделать его за меня, Фергюс с сарказмом заметил, что возможно хочет со мной искренне подружиться, а тот сбивает весь настрой.

Позже я не раз удивлялся тому, сколько уверенных шагов делал Фергюс к исходу наших судеб, причем, он совершал их совершенно неосознанно, что казалось мне удивительным.

На протяжении часа мы обсуждали наш доклад, временами срываясь на другие дополнительные темы, которые чаще всего заводил Фергюс. Мы обсуждали внешний вид собора, что нас цепляет больше всего, что нас раздражает, в случае Фергюса. Это был разговор обычных студентов, только приправленный необычными замечаниями и сравнениями Эдит. Затем мы переключились на интерьерную составляющую, колоннады, хоры, высота собора, соотношение пропорций.

Наш разговор был нелинейным, он вихлял из стороны в сторону, иногда циклично возвращаясь к началу, иногда стремительно несясь к обрыву, где обитали всякие темы по типу мистики и нло. Ближе познакомившись с Фергюсом, я понял, что подобные разговоры были для него нормой, но Эдит в тот вечер удавалось культурно лавировать между моей тихостью и его в хорошем смысле слова неадекватностью.

Кофе в ее стакане давно закончился, как и в моем, а у Фергюса все еще оставались недопитые двадцать процентов, когда наш диалог пришел к ритмическим и численным закономерностям Руанского собора.

Не знаю что именно сподвигло меня на такие действия, может быть вид на вечернюю оперу, может быть люди рядом со мной или опьяненность нашей беседой и неверие в то, что это происходит на самом деле, но почему-то мне захотелось рассказать им о своей находке. Это чувство возникло резко и было абсолютно искренним. Просто я вдруг осознал, что это подходит под тему диалога и ничего такого в том, что я нашел этот листок, нет. Возможно если бы здесь был Лиам, я бы смутился делиться такими мыслями, но с этими двумя я буквально за пару часов понял, что есть множество мыслей, которых я совершенно таки не стесняюсь.

-Кстати об этом, недавно работая с томиком истории архитектуры в национальной библиотеке, я среди страничек нашел занимательную записку. Там было сказано о трехчастности природы и трех тройках. Она скрывалась на страницах о интерьерах Руанского собора. Не думая, что в ней есть что-то крайне необычное, но ведь в Руанском соборе правда можно прослеживать три тройки, если уж так привязывать ее смысл. Ну, это три нефа, три апсиды и еще что-то наверняка у него тройное, - закончил я, поняв, что не продумал всю свою теорию до конца.

Эдит заинтересованно изучала мое лицо, а Фергюс недоверчиво приподнял брови.

-Действительно, интересно, - заметил он так, как будто это было последнее, что его интересовало.

-И три башни наверно, - предположила завороженная Эдит, не замечая подколов Фергюса.

-Возможно, - ответил я, переключаясь на нее.

-Покажешь потом эту записку? Это и правда интересно, а вдруг мы сможем использовать ее в докладе.

-Не думаю, что, - начал я, но меня перебил Фергюс.

-Тебе надо было с этим к Лиаму обращаться.

Я промолчал, но видимо выглядел несколько удивленно, потому что Эдит энергично закивала.

-Он бы точно заинтересовался.

Именно так, я понял, что совершенно ничего не понимал в людях. Жизнь каждый день наталкивала меня, на свежие, неожиданные мысли и это все благодаря им! Фергюс, который я полагал заинтересовался бы этой темой, совершенно наплевательски отнесся к ней, а искушенный Лиам, должен был по их мнению заинтересоваться.

В тот вечер я понял смысл высказывания: Мы — это не то, что мы думаем о себе; мы — это даже не то, что думают о нас; мы — это то, что мы думаем, что другие думают о нас!

И мы притягиваем в жизнь то, о чем думаем и что важно, с каким эмоциональным окрасом, а в тот год, я размышлял только над двумя темами, это Руанский собор и Лиам.