☕

Через пару дней после нашей встречи в кафе, Лиам возник перед моей партой, когда я собирал тетради в портфель и уже предвкушал как сейчас пойду пить чай.

Я, как это всегда бывало, совершенно не ожидал встречи с ним. После той нашей беседы, я думал, что они доложат Лиаму обо всем на следующий день, ведь болтливости Фергюса можно было позавидовать, а Эдит, как я предполагал постоянно находилась рядом с ним, если вообще не жила в одной квартире. Но Фергюс не являлся уже третий день, а Эдит я видел только один раз, на следующий день в коридоре, она направлялась в библиотеку и поэтому разговора не вышло.

Тем не менее, результат на лицо, Лиам возвышался над моей скукоженной фигурой, ковыряющейся в портфельчике. Я сразу же выпрямился.

Сегодня он на удивление был во всем светлом, его образ был расслабленным, белая рубаха, расстегнутые две пуговицы, такого же оттенка брюки и отсутствие галстука. Я поразился тому, как этот образ шел ему, он как будто смягчал всего его черты.

Из-за этой немой сцены, которая не так уж и долго длилась, как я себе надумал, класс постепенно опустел. Видимо, все также, как и я стремились на обед.

- Ты что-то нашел по нашей теме? - вывел он меня из размышлений. Руки Лиама нырнули в карманы.

Я не привык, начинать разговор вот так и немного опешил от такого резкого начала, поэтому просто протянул ему руку в знак приветствия. Боковым зрением я заметил, как что-то мелькнуло справа и перевел туда взгляд, пока Лиам не торопился пожимать мне руку.

Из дверного проема выглядывала хорошенькая головка Эдит Белл, по ней было заметно, как она запыхалась. Волосы разметались по плечам и она небрежно заправила пряди за уши, на ее лице застыла ехидная улыбка, показалось, что она подмигнула мне.

Я снова перевел, не мигающий взгляд на Лиама. Тот задумчиво поглядывал на мою руку, но заметив куда я кошусь, тоже повернул голову в сторону двери. Эдит Белл тут же скрылась.

- Добрый день, - сказал он и крепко пожал мою руку.

- Добрый, ты по поводу записки, - заметил я скорее утвердительно.

- Ты действительно нашел ее в Национальной библиотеке?

- Значит птички уже успели напеть, - не понимая, что именно несу, я предоставил волю своему языку. Дело было в том, что я чувствовал себя абсолютно некомфортно и стеснительно. И Лиам это естественно считал, потому что решил уйти от манер светской беседы.

- Не так скоро, как это было возможно, - заметил он усмехнувшись.

Мне это несомненно польстило, но и несказанно удивило, Лиам Фейн подстраивается под диалог так, чтоб было комфортно мне. С каждым днем, я открывал этого человека с новой стороны.

- У меня она с собой, ты можешь сам все увидеть, - я начал рыскать во внутреннем кармане клетчатого пиджака, - там ничего особенного, просто скорее всего, какой-то студент использовал как закладку, мое предположение.

Лиам молча наблюдал за моей тирадой, придерживая руки в карманах, на его лице читалось спокойное ожидание, как если бы он ждал официанта с кофе.

Я оправдывался, но это было безопасной средой, на случай если Лиам правда сочтет записку абсолютной пустышкой.

Я вытряхнул содержимое кармана на стол, чтобы увидеть все воочию, куча проездных билетиков предстала перед моим обозрением и я сразу же отыскал среди них нужную бумажку.

- Вот, - развернув ее, я протянул Лиаму находку.

Вынув руки из карманов, он взял листок и стал внимательно вчитываться. Он перечитывал снова и снова.

- Три нефа, три апсиды и Эдит предположила, что три башни, все сходится, - осторожно вставил я свое замечание.

- У него четыре башни, - холодно заметил Лиам, продолжая разглядывать листок.

- Бывает, - выкрикнула Эдит, снова возникшая в дверном проеме.

- Три нефа, три апсиды, три хора, визуально план можно поделить на три части, ноги, голова и туловище, трехчастность интерьера - начал перечислять Лиам, - также если притягивать за уши, Клод Моне писал его с трех точек, три башни читаются с фасада.

Я стоял изумленно таращась на него.

- Я пытаюсь понять, что имел ввиду автор, - тем временем, продолжал свой анализ Лиам.

- Может это шутка? Ну, кто-то слишком заучился, - заметила Эдит.

Лиам вышел из задумчивости и протянул мне листок.

- Я перепишу?

- Конечно, - изумленно ответил я.

Откуда-то тут же возник блокнот и ручка, Лиам склонился над моей партой и стал быстро переписывать содержимое листка себе.

Я перевел недоуменный взгляд на Эдит, та улыбнулась и пожала плечами.

Дописав Лиам подвинул оригинал мне, а затем пожал руку.

- Случайные надписи бывают не случайны, - заметил он и направился к выходу, где его ждала, опершись о косяк Эдит Белл.

С тех пор прошло три дня и все это время, мне не повезло говорить ни с кем из них. Это не было странным, учитывая то, что общих пар среди этих дней у нас было всего две. Эдит я видел чаще остальных и каждый раз, когда она подмечала меня, подбегала и слегка обнимала. Фергюс пропускал день за днем и я наивно полагал, что он взял больничный. Лиам же пребывал в своих раздумьях, пару раз он даже поздоровался со мной, но дальше дело не зашло. Видимо, ему еще не удалось разгадать тайну найденной записки.

Закончилось это все тем, что занятие по истории архитектуры на этой неделе отменили и я был готов впасть в отчаяние. Совершенно неожиданно было узнать, что Жан Боррель заболел и отменил занятие. Я сбрасывал всю вину на осень, во всем виновата эта ежегодная хандра, думал я.

С каждым днем количество солнечных часов укорачивалось, атмосфера на кампусе становилась темнее и темнее, а содержимое моего желудка пополнялось все большим количеством кофе.

На дворе стоял поздний сентябрь, когда случился переломный момент в моей жизни.

В тот момент, когда новые знакомые оставили меня, наедине с мыслями, я имел удовольствие познакомиться с ней.

Сейчас спустя время, оценивая поведение Ализ и ее непосредственное участие во всем этом, понимаю что оно действительно было непосредственным.

Ализ в нашей компании была дорогой картиной, каждый ценил ее сильнее прочих, но никто никогда не оставлял решение за ней, не ждал от нее умных высказываний. Она была картиной, красивой, умной, не ввязывающейся в передряги, вовремя выполнявшей работу, но не высказывающей мысли совей оценки ситуаций и поступков. Я думаю, Фергюс возможно даже считал ее не слишком умной, он не вступал с ней в споры, а просто позволял ей быть рядом. Возможно потому что, она создавала впечатление настоящей женщины, но еще не познакомившись с ней, можно было подумать, что она умна, от того что молчит.

Мне удалось прочувствовать ее ум на себе, я заставал ее в такие моменты, когда она неосознанно выворачивала все свои глубины миру.

В работе над докладом она была пассивна. Ализ приносила раз в неделю, результаты своей работы и просто отдавала ее Лиаму, чтобы он мог внести свои правки.

Забавно, что первый наш разговор состоялся именно благодаря Лиаму, хотя ни он, ни я, не отличались общительностью.

Оглядываясь назад, я помню, как подозревал о том, что Ализ нравится Лиам. Она ничем этого не показывала, но, во-первых, я сразу же мысленно сложил то, как они подходят друг другу, оба холодные и аристократичные, а во-вторых, то, как она общалась со мной и Фергюсом совершенно отличалось от того, как она обращается к Лиаму. Возможно это было взаимным уважением, которое я так наивно интерпретировал в чувства.

Тем не менее, мне было досадно, когда в один из дней, я увидел ее склонившейся над партой Лиама. Они о чем-то переговаривались, что выглядело достаточно интимно.

Хотя сейчас я осознаю то, как один внешний вид этих двоих уже создавал атмосферу интимности. Сейчас спустя время, я понимаю, как много я видел того, что хотел видеть, а не то, что происходило на самом деле.

Наблюдая со стороны за этими двумя, я не заметил, тетрадку, которую держал Лиам в своих руках. Видимо и в тот раз, она подошла к нему, чтобы поделиться своими мыслями, а мой воспаленный мозг сразу же стал рисовать всякие картины.

Таким образом я ходил день за днем на занятия, пока Фергюс и Жан Боррель отлеживались дома, Эдит занималась своими хобби, иногда ее можно было заметить, проносящейся с картиной под мышкой, а Лиам пытался вникнуть в тайны найденной записки. Ализ к тому времени, не влилась в наш и без того разорганизованный коллектив и как я тогда полагал, никогда не должна была стать его полноправной частью.

Но на самом деле, она всегда была его частью, даже сейчас оставалась.

Я перечеркнул последнее предложение и бросил ручку на стол.

Протерев уставшие глаза, я посмотрел на исписанные листки. Несколько кружек из под кофе, стояли передо мной, напоминая о отложенном сне.

День уже вступил в свои права, сегодня было солнечно, яркие лучи падали на недописанную рукопись.

- Нельзя сейчас сорваться, ты уже несколько раз это делал, - напомнил я себе.

Усталость пересилила и я побрел на кухню, в надежде на помощь сигаретного дыма.

Я схватил пачку и зажигалку. Устроившись на подоконнике, наблюдая за жизнью города, я прикурил сигарету.

Опять эта женщина испортила все, даже единственные выходные.

Я бессмысленно покрутил пачку сигарет в руках. На обратной стороне была написана предупреждающая фраза: «Это неизбежно сожжет твою жизнь».

Достаточно романтично, для надписи на сигаретной пачке. Я видел ее уже много раз, но именно в этот испытал эффект дежавю или что-то подобное, как будто эта фраза встречалась мне где-то еще.

Любовь, которая сожжет жизнь. Что-то подобное я уже видел.

Заметки на полях.

Да, кажется там и видел!

Я затушил сигарету и направился обратно в комнату, к книжному стеллажу. Отыскав нужный томик, я устроился на стареньком диване и стал листать страницу одну за одной. Взгляд бегло метался от одного предложения к другому. Не знаю сколько времени прошло, но на триста четырнадцатой я обнаружил, интересующий меня абзац.

«Безумны те женщины, что позволяют тайной любви вспыхнуть в своем сердце - любви, которая, если останется безответной и неизвестной, неизбежно сожжет жизнь, ее вскормившую. А если будет открыта и найдет ответ, то завлечет точно блуждающий огонек, в коварную трясину, откуда возврата нет»