eighteen ➸ ziam au [Russian translation]

"Твоя рука так идеально подходит моей,

Словно только мне и предназначена,

Поэтому помни об этом, 

Ведь так было суждено..."

~ Little Things, One Direction

"16 дней и 4 часа", — подумал Зейн. Ему ничего не оставалось, как плакать или считать, как долго Лиам спит в незнакомом месте.

Прямо сейчас, на шестнадцатый день, Зейн читал книгу на том же пластиковом стуле. Он просматривал буквы, формировавшие слова, которые вальсировали в его сознании, но не мог удержать текст в голове. Его глаза читали, но мозг не работал, все из-за того, что сейчас Лиама кормили через трубки.

Зейн брезговал тем, как обращались с Лиамом. Он должен был быть почитаем как король (король Зейна), а с ним вели себя словно с животным.

Честно говоря, Зейну очень хотелось сорвать все провода с тела Лиама и кормить его самостоятельно, как любил Пейн, добавляя парочку поцелуев тут и там. Однако Зейн понимал, если снимет оборудование, Лиам перестанет дышать и никогда уж не проснется. Этого парень не хотел.

***

— Лиам заботится о тебе, Зи? — спросил Ясер, наблюдая, как его тринадцатилетний сын сидит на пластиковом стульчике рядом.

— Да, папа, — улыбнулся Зейн, взяв отца за руку и посмотрев на него. Он был таким добрым, любящим и заботливым, но рак находил именно хороших людей, чтобы подпитываться ими.

— Зейн, ты плачешь? — прошептал Ясер, заметив слезы, спадающие с глаз сына.

— П-папа, ты ведь у-умрешь, — всхлипнул он. — Я не хочу, чтобы ты умер, — глаза мужчины защипало от таких слов, и он прижал сына ближе.

— Забирайся, — последовали инструкции от мужчины, и Зейн вскарабкался на больничную кровать.

Он забрался к отцу, спрятав голову на его груди и вдыхая знакомый запах лемонов и парфюма.

— Зейн, ш-ш-ш, — утешал его Ясер, гладя по спине. — Все хорошо, ладно? Кто будет рассказывать мне истории, если ты будешь плакать, а? — Зейн улыбнулся сквозь слезы, папа всегда находил способ заставить его прекратить грустить.

— Папа, если я скажу тебе кое-что, обещаешь, что не будешь злиться? — прошептал Зейн. Он собирался сделать это, сказать отцу нечто важное.

— Конечно нет, милый. Рассказывай, — подбодрил Ясер, не убирая руки со спины мальчика.

— Я знаю, я маленький и могу быть иррациональным, но... я гей, — все еще шепотом сказал Зейн, вцепившись в майку отца и ожидая, что его оттолкнут. Он был приятно удивлен, когда Ясер только прижал его к себе.

— Я горжусь тобой. Я люблю тебя. Ты такой храбрый, Зейн. Ты разбиваешь границы. Просто люби, это здорово, — Зейн улыбнулся. Его отец был этаким философом, человеком, который смотрел на все с позитивной стороны. — И почему же мне кажется, что это связано с Лиамом? — подколол сына Ясер, целуя в лоб. Зейн покраснел и отвернулся.

— У меня может быть или не быть небольшая влюбленность в Лиама, но у него появилась девушка, его первая! — воскликнул Зейн.

— Может, Лиам чуть позже поймет о своих чувствах к тебе, а? Но до этого всегда говори ему, что любишь, — предложил Ясер, обняв сына. — А теперь-ка иди и позови маму, мне надо поговорить с ней. Я так люблю тебя, мой маленький принц, У тебя есть особое место в моем сердце, Зейн, и я так горжусь тобой. Я люблю тебя, Зейн, не забывай, — бормотал мужчина, целуя его в щеку.

— Я тоже люблю тебя, папочка. Навеки вечные, — и с последним поцелуем в лоб от папы, Зейн пошел к матери. 

Может, ему стояло принять прощание Ясера ближе, ведь больше он никогда не увидит отца.

 ***

— Он... он умер, — всхлипнул Зейн, когда Лиам открыл дверь.

— Что, Зи? Два часа утра, что ты делаешь под дождем? — воскликнул Лиам, затащив друга внутрь.

— Папа умер. Он умер, Лиам, умер! Папы больше нет, — плакал Зейн, и глаза Лиама округлились, когда он понял, что произошло. Слезы появились в уголках его глаз, пока он смотрел на сломленного лучшего друга.

— О, Зейн, — пробормотал Лиам, — вот это да. Тебе нужна хорошая теплая ванная, Зейн.

Лиам помог Зейну дойти до спальни, аккуратно усадив его на кровать и прижав к себе, пока тот всхлипывал.

— Он знал, что умрет, Лиам. Он знал, но никому не сказал! Его могли спасти, — тихо плакал он, зная, что родители Лиама спят в соседней комнате.

— Ш-ш-ш, Зи, давай, — прошептал Лиам, доведя Зейна до ванной комнаты. Он открыл кран с теплой воды, освобождая друга от одежды и помогая залезть.

— Л-лиам? Ты примешь ванную со мной? — шмыгнул носом Зейн, и Лиам быстро кивнул, скинув пижаму и забираясь к другу. Он сел, скрестив ноги, напротив Зейна, тревожно наблюдая за ним.

— Скажи, что произошло, Зи, — нежно приказал Лиам.

— Папа сказал привести маму, так я и сделал, пока она зашла внутрь, я ждал снаружи. Она вышла через час и начала плакать, сказав, что его больше нет. Он знал, что умирает, но не сказал никому. Он все еще мог быть с нами, Лиам! Но когда его не стало, я убежал из больницы, потому что запах был отвратительным. Там пахло смертью, Лиам. Это было ужасно, а твой дом стоит ближе всего... Он мертв, — плакал Зейн. Лиам прикусил губу, прижав Зейна ближе и обняв его.

— Зейн... Я люблю тебя. Он любит, и я тоже, хорошо? — пробормотал Лиам.

— Навеки вечные? — шмыгнул носом мальчик.

— Навеки вечные, — подтвердил Лиам.

 ***

— Ты спас меня, Лиам. Я был настолько сломленным, но ты собрал меня по кусочкам, — всхлипнул Зейн, сжав бесчувственную руку Лиама.

— Я люблю тебя, Лиам. Прости, просто, пожалуйста, пожалуйста, проснись, Ли. Я так люблю тебя, что мне больно.

Но, смотря на Лиама, он понимал, что его просьбы были жалкими. И седьмой раз за день Зейн сломался