xxi.
Ed Sheeran — Autumn Leaves
Глаза Эль были закрыты, и Зейн знал, что на этот раз потеряет ее. Слезы начали течь из его глаз, и он взял девушку в свои объятия, как он делал так много раз за последние три месяца.
— Ты здесь, — она улыбнулась. Не имело значения, как он вошел в ее запертую комнату или как он добрался сюда вовремя. Все, что было важно, так это то, что он был здесь; ничего больше не волновало ее. Эль так сильно пыталась открыть глаза, но ее веки были слишком тяжелыми.
— Я всегда был здесь, — сказал ей Зейн, а Эль как бы чувствовала вину за то, что оставляет его; оставляет его позади. Но она должна была сделать это или, может быть, она больше не увидит его.
Ее телефон, который лежал на кровати, проигрывал песню в то время, когда Зейн был здесь, но он заметил только сейчас. Он знал ее; он слышал ее прежде, но он не мог понять, что это за песня.
— Спой мне, — предложила она, крепче сжимая его руки. Зейн собирался возразить, потому что было не время для пения, но он ни разу не делал этого, и он понял, что это, возможно, ее последнее желание.
Включилась следующая песня, Зейн узнал ее, потому что это была песня из альбома Эда Ширана, который Эль давала ему послушать. Он тяжело вздохнул, прежде чем открыть рот и закрыть его снова, потому что девушке напротив него было холодно, и она выглядела бледнее, чем обычно. Даже румянец на ее щеках исчез.
Но она все еще дышала; ее грудь поднималась и опускалась.
— Пожалуйста, — слабо сказала она.
— Ох, Эль, — Зейн плакал, пряча лицо в ее волосах.
— Теперь все кончено, — утешала его Эль, немного сжимая его руку. Зейн продолжал плакать, в то время как песня сменилась на другую. Он узнал ее как свою любимую; это была Autumn Leaves.
— Ещё один день, ещё одна жизнь проходит, как и у меня, это совсем не сложно, — он пытался петь, но слова выходили приглушенными, словно шепот.
Эль могла чувствовать стук в голове, и она закрыла уши в попытке остановить это. Но звук был не в ее голове, он исходил от двери; кто-то стучал в нее, называя имя Эль снова и снова.
Наконец дверь открылась, показывая Джозефа.
— Эль! — он выкрикнул ее имя, когда увидел ее, подбегая к ней.
Он наклонился рядом с ней, обняв ее.
— Боже, черт побери, — выругался парень. — Мам! Вызывай скорую! — кричал Джозеф, поворачиваясь к двери. Он дал ей пощечину — не используя много силы, конечно же, — и ей удалось открыть глаза.
— Слава Богу, ты жива! — сказал он с облегчением и крепче обнял ее. — Мам! Скорее! Она потеряла много крови! — снова кричал парень, а после посмотрел на окровавленные запястья Эль.
— Садись, — сказала ее мать серьезным тоном после того, как чемоданы Эль поставили возле двери. Ее отец уже был в гостиной, сидя напротив нее на диване. Он еще не говорил, и Эль была обеспокоена.
Когда она наконец села, как и скомандовала ее мать, та начала:
— Эль, — ее руки покоились на коленях, и она потянула свое длинное платье, играя с тканью.
Было около двух часов ночи, и Эль не могла себе представить, что было так важно, что они должны были разбудить ее посреди ночи. И куда они собираются в таком случае?
— Я думаю, для тебя будет лучше, если ты обратишься за профессиональной помощью, — пробормотала она, а Эль продолжала удивлено смотреть на нее.
— Что насчет доктора Стивенса? — спросила она, и оба родителя обменялись обеспокоенными взглядами.
Джозеф приподнялся, прежде чем взять телефон Эль и попытаться поставить музыку на паузу. Но он мог. Его руки были покрыты кровью, и он сильно потряс их. Он попытался снова. И снова. Но парень не мог нажать на чертову кнопку, так что он бросил его в стену, выпуская крик, который превратился в вопль.
Музыка наконец остановилась.
— Зейн... — выдохнула Эль. Он бодрствовал, просто стоя в углу за дверью. Эль посмотрела на брата, а затем снова на Зейна.
Зейн не сказал ни слова. Он просто смотрел на нее без эмоций в глазах, и улыбка появлялась на его лице.
— Профессиональная помощь, как в реабилитационном центре, — объяснил ее отец, и Эль встала. Слезы застыли в ее глазах.
— Почему? Я чувствую себя лучше! Зейн помогал мне! — другой обмен взглядами. Ее мать поднялась и попыталась встать рядом с ней, она рыдала, расхаживая по гостиной взад-вперед.
— Эль, — назвала ее имя ее мать, обнимая девушку.
Нет.
— Эль, дорогая, — повторила она, целуя ее в лоб.
Она знала, что последует за этим. Нет.
Эль опустилась на колени, плача. Она закрывала свои глаза и кричала, но все еще слышала ее.
Нет.
— Он не реален, — сказала она.
Нет, нет, нет, нет.
Эль кричала сильнее, прежде чем побежать в свою комнату. Она закрыла за собой дверь, она должна была видеть его. Видеть его шоколадно-медового цвета глаза еще раз.
— Забудь о Зейне! — отчаянно кричал Джозеф на сестру. Он был причиной того, почему сейчас она умирала. — Вернись, Эль! Ты нужна мне! — умолял он, сжимая почти мертвое тело сестры.
Она не понимала. Он был реальным. Он спасти ее жизнь и говорил с ней. Они целовались и занимались любовью. Как что-то из этого могло быть ненастоящим? Как все это могло быть только в ее голове?
Он был реальным. Используя все силы, которые остались у нее, Эль открыла глаза. Джозеф смотрел на нее; его глаза были полны слез, когда он сказал ей:
— Они возвращаются! Ты должна быть в порядке, — он поцеловал ее в лоб. Она знала, что он лгал, но не знала, это было для того, чтобы успокоить ее или его. Девушка попыталась осмотреться, чтобы в последний раз увидеть Зейна; его там больше не было.
Затем она осознала. Она наконец могла видеть все как есть.
Еще один разум, еще одна душа, еще одно стареющее тело, это совсем не сложно.
Она могла видеть девушку, входившую в заброшенный дом и в тишине смотревшую на пыльную мебель. Она была совершенно одна, но это не помешало ей засмеяться, когда она посмотрела на место рядом с собой. Но там никого не было.
Ты когда-нибудь задумывалась, что все звёзды светят только для тебя? Падай вниз, словно осенние листья.
Эль могла слышать сирены скорой помощи, которая приближалась к ее дому; для нее, думала она.
Она могла видеть девушку, в одиночестве танцующую под музыку. На ее лице была широкая улыбка, прежде чем начать почти кричать одно слово снова и снова, обнимая воздух:
— Да.
Тише. Закрой глаза до того, как заснёшь. Ты уже далеко отсюда, а вчера ты была вместе со мной.
Несколько людей спешили в комнату, и Джозеф наконец отпустил хрупкую девушку, запястья которой сильно истекали кровью. Они положили ее на носилки.
В гостиной девушка разговаривала сама с собой. Она должна была поговорить с собой, потому что с ней в комнате никого не было. Она засмеялась, взяв начос и бросив его в свой рот.
О, как же я скучаю по тебе, я скучаю и жалею, что ты не осталась со мной... Ты когда-нибудь задумывалась, что все звёзды светят только для тебя? Падай вниз, словно осенние листья. Тише. Закрой глаза до того, как заснешь.
Она была в машине скоро помощи, и они, вероятно, везли ее в госпиталь. Она могла слышать сирены, как они двигались, предоставляя им пустую дорогу.
Но не было никакого смысла. Она наконец могла понять все.
Этой девушкой была она, сейчас она видела только себя.
Эль отпустили.
***
Джозеф не хотел быть там. Он скорее мог бы быть где-то еще, но не там. Даже если бы Земля проглотила бы его, он бы предпочел быть там.
Он вздохнул, крепко держа зонт и уходя прочь. Парень нашел скамейку на кладбище церкви — в нескольких шагах — и присел. Зажимая переносицу, он закрыл глаза и пытался подумать, что бы Эль хотела, чтобы он сделал, если бы сейчас она все еще была здесь.
— Не плачь из-за меня, не проливай единственную слезу, — он мог слышать ее голос, такой чистый, и повернул голову, смотря вокруг и заставляя себя понять, что ее здесь нет. Он усмехнулся, слишком поздно для этого.
— Мне жаль твою потерю, — парень услышал женский голос сзади и сразу же повернулся лицом к ней; все еще крепко держа зонт, он не мог промокнуть под дождем.
Это была Дани. Близкая подруга Эль.
— Мне тоже жаль, — пробормотал он, смотря вперед. В нескольких метрах они положили его сестру под землю. Они были так осторожны, чтобы не уронить дорогой гроб. Как будто теперь это имело значение.
— Мне жаль, что я не была с ней чаще этим летом, — Дани горько усмехнулась, играя с краями своего черного платья.
— Ты не виновата, ты не могла знать, — пожав плечами, сказал Джозеф.
— Я не могу поверить в это, — Дани покачала головой несколькими минутами позже.
Эль была ее подругой почти так же долго, как она могла вспомнить. Они всегда были в одном и том же классе, и Эль всегда была на первом ряду, обращая на себя внимание. Дани всегда дразнила ее за это.
Когда она начала причинять себе вред, Дани перестала тусоваться с блондинкой. Она была так запутана, почему она могла делать это, вместо того чтобы, может, поговорить с ней о ее проблемах. Ты не могла винить ее.
Через несколько лет красноволосая девушка с темными глазами поговорила с Эль, и она всю ночь плакала. Той ночью они пообещали друг другу больше никогда не оставлять друг друга. Эль все же не смогла сдержать свое обещание.
— Я тоже. Но может, так лучше, — признался Джозеф, ослабив галстук.
— Как ты можешь говорить это? Она была твоей сестрой! — Дани едва не кричала, не веря парню. Он был ее братом, он, как предполагалось, говорил бы, что это скорее будет он, безжизненно лежащий в том гробу, а не она. Но он сказал, что так, возможно, лучше.
— Сколько раз ты видела ее этим летом? — потребовал он, смотря в ее глаза. Она отвернулась.
— Немного. Я видела ее и ее парня месяц назад. Она выглядела такой счастливой, — девушка не понимала, как та могла забрать свою собственную жизнь.
— Зейн? — спросил Джош, готовый засмеяться ей в лицо.
— Да, я думаю, его звали так, — просто сказала она.
— Он был с ней?
— Нет, он был в ванной... Почему это важно?
О, бедная девушка. Джозеф натянуто улыбнулся, прежде чем достать что-то из кармана.
— Несколько дней назад, — начал он, — я зашел в ее комнату и увидел ее сидящей на полу, вокруг было множество фотографий, — он больше не смотрел на нее, а прямо перед собой. — Она делала коллаж фотографий себя и Зейна, — объяснил он, и Дани улыбнулась. — Это, — он посмотрел на фотографию, которую держал, и дал ее Дани, — одна из них.
Девушка осторожно держала фотографию; как будто она исчезла бы, если бы та не была нежна. Она смотрела на нее, и из ее глаз потекли слезы.
Эль улыбалась; ее длинные светлые волосы падали на ее плечи, и оранжевый топ, что был на ней, заставлял ее зеленые глаза выглядеть еще больше.
Дани шмыгнула носом, плача. Она пыталась вытереть слезы, используя рукава платья. Затем девушка немного подтолкнула Джозефа, чтобы он забрал фото.
— Зейн сфотографировал это? — спросила она.
— Нет. Это то, что я и говорю, — он сложил фото и положил его обратно в карман пальто, — он рядом с ней.
— Но она была одна на фото, — непонимающе пробормотала Дани. Затем это поразило ее.
Нет. Он не мог быть реальным.
— Зейна не существует. Его никогда не было, — прямо говорил Джош, и Дани просто не выдержала.
***
— Она думала, что Зейн был ее бескрылым ангелом, ее спасителем, но она не знала, что в действительности он был ее демоном. Он был живым представлением ее психических расстройств, — объяснил он несколькими минутами позже, когда Дани прекратила плакать. — Она больше не думала, — он пожал плечами. — Она не боролась, а просто... отдалась ему, — парень пытался понять, но не мог. — И ценой была ее жизнь, — добавил он несколькими секундами позже. — Знаешь, — он облизнул губы, собирая свои мысли. — Он говорил, что она его благодать; его сила. И если ты думаешь об этом, она была одной из тех, кто дал ему силу, режа себя и становясь все хуже, — Дани не знала, что сказать, так что она просто стояла. — Мне жаль, что мы не помогли ей раньше, — признался он, в то время как они шли к ее гробу.
— По крайней мере сейчас она счастлива. Вероятно, она там с Зейном, — она улыбнулась.
— Счастлива, — повторил Джозеф, медленно кладя фотографию на ее гроб.