Кровавое наследие. // ранее: Лиса из Казани.

Эля сидела на диване в просторной гостиной, поджав под себя ноги. Книга лежала раскрытой у неё на коленях — мамина, с загнутыми уголками страниц и лёгким запахом её духов, который всё ещё хранился между строк. Эля проводила пальцем по полям, будто так могла хотя бы ненадолго вернуть ту спокойную, тёплую жизнь, когда мама читала ей вслух, сидя вот точно так же.

В квартире было тихо — слишком тихо. И именно поэтому первый глухой удар в дверь прозвучал как выстрел. Эля вздрогнула, выронила книгу на ковер.

Второй удар был сильнее. Третий — уже с явной отчаянной силой.

— Блять.. кто там?.. — прошептала она, поднимаясь и на ходу скидывая плед с плеч.

Но внутри уже было тревожное, липкое предчувствие. Сердце билось в горле. Она почти бегом подскочила к двери, мельком глянув в глазок — и резко распахнула.

На пороге стояли они.

Зима — опирающийся на стену, бледный.
Вова — весь в крови, разбитое лицо, один глаз опух.
И между ними — Марат и Турбо, которых практически волокли.

Особенно Турбо.
Он был бледнее остальных, губы порезаны, на висках огромные ссадины.

— ЧТО С ВАМИ, ЁПТ?.. — голос Эли сорвался, она будто даже не дышала. — Вы что, с войны пришли?! Заходите! Заходите быстро!

Они почти рухнули внутрь, Вова сразу сполз по стене, Марат присел на пол и тяжело выдохнул, держась за ребра. Турбо же еле стоял на ногах — и когда Эля подхватила его за локоть, он, как на автомате, теснее прижался к ней, будто только рядом с ней мог удержаться.

Её сердце сделало сальто.
Но это не то время. Не то.

Она подхватила его под плечо и осторожно повела в гостиную.

— Садись! Быстро! — и в голосе было больше паники, чем приказа.

Парни едва дышали, рассевшись кто где: Вова на диван, Марат на край кресла, Турбо — завалился в кресло напротив, Зима прямо на пол возле диванного подлокотника.

Эля метнулась в сторону коридора, уже крича через плечо:

— НЕ ДВИГАТЬСЯ! Я ЗА АПТЕЧКОЙ! И ЕСЛИ КТО-ТО МНЕ ТУТ СЕЙЧАС УМРЁТ — Я ВАС ВСКРЕШУ И УБЬЮ ЛИЧНО!

— О-о, как мило, — проворчал Вова, но даже он говорил тихо, почти шепотом.

Марат огляделся, хмыкнул:

— Слышь, а хата... — будто вспоминая. — Мы ж были тут когда-то... мне лет семь было?

Вова заморгал опухшим глазом:

— Ага... помню. Маленькая Эля на велосипеде по коридору гоняла...
— И в стену въехала, — буркнул Марат. — Наверное, шрам остался.

Зима поднял взгляд на аккуратный ремонт, высокие потолки, мягкий свет:

— Хоромы... мать вашу. Она кто вообще?...

Вова осмотрелся и прыснул через разбитую губу. — Королева.

В этот момент вернулась Эля, неся огромную аптечку и таз с водой.

— Так. Быстро по одному. И рассказывать будете всё ПО ПОРЯДКУ. Кто вас так?.. За что?.. Почему вы у меня еле живые на пороге?.. — она говорила, уже обрабатывая раны Вове, довольно грубо, рука её дрожала.

— Ай!.. — зашипел он.

— Не дёргайся!

— Ты спиртом льёшь или кислотой, блять?..

— Будешь умничать — залью кислотой.

Эля бегала между ними почти как полевой медик: бинты, антисептики, мази, холодные компрессы — всё летало у неё в руках с такой скоростью, что парни даже не успевали возмущаться.

Зима почти не стонал — но синяк под глазом наливался зловещим багровым, а рука была выбита.

— Со мной всё нормально, — пробормотал он, когда она фиксировала ему повязку.
— Со всеми вами «нормально», ага. Такой нормальный вид, что люди креститься будут, когда мимо пройдут.

Она бросала взгляды то на Марата, то на Зиму, но дольше всего — на Турбо.

Тот сидел спокойно, как будто даже терпеливо, но Эля видела: ему реально плохо. Слишком плохо. Губы побелели, дыхание поверхностное.

— Ты! — она ткнула пальцем в него. — Почему молчишь? Где тебя так?..

Он поднял взгляд. Мутный, глубокий, спокойный и какой-то... слишком честный.

— Да так... — хрипло усмехнулся. — Упал.

— Вот идиот... — прошептала она, опускаясь на колени прямо перед ним и начинаю обрабатывать его рассечённую бровь.

Он чуть поморщился — совсем чуть.
И наклонился навстречу её рукам — мягко, доверчиво.

Эля почувствовала, как по спине пошёл жар. Слишком близко. Слишком тёплые пальцы. Слишком всё.

— Ты бы видела, как он за тебя вылетел, — усмехнулся Марат. — Я думал, его потом в пакет придётся собирать.

— Заткнись. — Эля даже не повернулась к нему, продолжая прикасаться к лицу Турбо, аккуратно, почти бережно.

Он смотрел на неё, не отводя взгляда.
Тихий, внимательный, благодарный.
И впервые за долгое время — настоящий. Эля сглотнула.

— Ты всегда такой?..

— Какой? — хрипло.

— Саморазрушительный.

Он усмехнулся уголком губ.

— Ну за тебя видимо да.

Она выронила ватку.

В гостиной зависла тишина, только Зима тихо сказал:

— Вот приплыли...

Марат — хмыкнул:

— Я ж говорил...

А Эля, покрасневшая до ушей, резко встала:

— ВСЁ! Закрыли рот!

Но Турбо, уже с перебинтованной бровью, смотрел ей вслед и едва заметно, едва-едва улыбался.

— Говори, где болит.
— Да нормально всё, — выдохнул он.

Она резко подняла на него глаза.

— Я спросила. Где. Болит!
Он чуть отвел взгляд.
— Спина... и нога.

— Ложись, — приказала она, и он послушно опустился на пол, повернувшись на бок.

Когда Эля подняла ему футболку, то увидела на ребре огромный, кровавую ссадину.

— Пиздец... — прошептала она почти беззвучно, проводя пальцами по коже, не касаясь синяка. — Так... больно будет.

— Нормально.

— Мг. Если больно — говори.

Он моргнул. Взгляд стал мягче, тише.

Она аккуратно обработала рану на ноге, забинтовала бедро, проверила, нет ли перелома. Каждое её осторожное касание заставляло его задерживать дыхание. Не от боли — от неё самой.

Когда она наконец закончила, отряхнула руки, вскинула на всех такой взгляд, что даже Вова замолчал.

— Так. А теперь объясняйте. Что ЭТО было?!

Парни переглянулись. Первым заговорил Марат.

— Мы... короче... пошли к тем, кто вчера на тебя наехал.
— Поговорить, — добавил Вова, разворачивая лед на скуле.
— Ну и прописать пару раз, — подал голос Турбо.

Эля метнула на него злой взгляд, и медленно прикрыла глаза.

— Поговорить. Вы. Вчетвером. Пошли «поговорить».

— Ну а чё, — пожал плечами Вова. — Мы культурные.
— Ага, — хмыкнул Марат. — Пока нас человек пятнадцать в угол не загнали.

— Сколько?! — Эля подняла голос.

— Ну... многовато, — признал Зима.
— Сначала вышли трое. Мы им — пару слов. Они нам — пару фанер. Ну... и понеслось, — добавил Вова.

Эля вцепилась руками в волосы, сделала глубокий вдох:

— Вы — идиоты. Полные. Круглые. Невероятные. Идиоты.
— Знаем, — спокойно сказал Турбо.

Она повернулась к нему, злая, напуганная, сердитая на всех разом — но когда встретила его взгляд... злилась уже меньше.

— И что? — спросила она тихо. — Стоило оно того?

Турбо посмотрел прямо в её глаза.
Тихо, ровно:

— Да.

Она сглотнула. И в этот момент что-то просто упало в груди.

Эля выдохнула, обернулась ко всем:

— Короче. НИКТО сегодня уже не идёт домой.
— Чего? — удивился Марат.
— Я вас в таком состоянии на улицу не выпущу.

Зима поднял руки:

— Я и не собирался.
Вова только кивнул:
— Согласен. Меня ноги не держат.

Она захлопала ладонями:

— Так. Жильё распределяем.

И начала командовать, как будто это её работа.

— Зима — на диване в гостиной.
— Отлично, — он вскарабкался с пола на диван, толкнув Вову ногой и лёг, закутавшись в покрывало.

— Вова, Марат — в спальню родителей идите. Поспите вместе, ниче с вами не случится.

— Нормально, — Марат поднялся, прихрамывая.

— Я храплю, — предупредил Вова.

— Хотя бы живой — и то спасибо, — буркнул брат и двинулся в коридор.

Затем она повернулась к Турбо.

Тот сидел, упершись локтями в колени, опустив голову. Ему явно становилось хуже, усталость накрывала.

— Ты в моей комнате.

В комнате наступила пауза. Даже Зима привстал, оборачиваясь через плечо.

Турбо поднял взгляд, будто не понял.

— Может я тут, с Зимой...

Тот в свою очередь кинул на него испуганный взгляд. Марат рассмеялся.

— Мне нужно видеть твое состояние. Ты самый тяжёлый, — Эля сказала твёрдо, чуть отводя взгляд.

Но отступать не стала. Турбо медленно кивнул. Слишком тихо. Слишком покорно. Слишком, черт побери, тепло.

Эля провела его в свою комнату. Он стал посреди комнаты, оглядываясь и явно чувствуя себя не в своей тарелке.

— Я на полу... — пробормотал он.
— Нет.
— Блять, Эля..
— Тихо. Ложись. Я постелю себе на диванчике, — грудь сжалась от того, как он назвал её..

— Это неправильно, — нахмурился он.
— Это безопасно. Тебе нельзя лежать на жёстком, после удара по спине будет хуже.

— Да не гони, блять... там, — он кивнул на маленький диванчик. — Я лягу. А ты тут.. — он кивнул на кровать.

— Турбо. — Она подошла ближе, почти вплотную. — Ты едва стоишь. Хватит спорить.

Он хотел ещё что-то сказать, но взгляд на её упрямые глаза его остановил.
Он тихо выдохнул:

— Только если ты ляжешь на кровати где-то.. в другой комнате..

— Лягу, — соврала она.

Он лёг на её кровать осторожно, будто боялся что-то сломать. Эля поправила ему подушку, укрыла одеялом — и он посмотрел ей прямо в глаза, это было... заботливо.

— Спасибо, — тихо сказал он.

Она кивнула, отошла к двери, сделала вид, что выходит в другую комнату.

Турбо закрывал глаза, уже проваливаясь в сон, но ещё слышал её тихие шаги. Через пару минут он уже слышал, как она шуршит пледом на диване, возле кровати.

Он чуть приоткрыл глаза. «До чего же вредная..».

Эля лежала на краю дивана — свернувшись клубочком, головой у стены. Она уже спала. Рядом с ним. В той же комнате. Не ушла.

Он смотрел на неё долго. Тихо. Нежно. Почти болезненно тепло. И впервые за весь день позволил себе улыбнуться.

Совесть и мужское эго давили на него тем, что она лежит скомкано и неудобно, а он как царь в её постели. Но усталость и боль в теле взяли верх над ним и вскоре он тихо засопел.

Квартира спала так тихо, словно сама боялась пошевелиться. Редко потрескивали трубы, где-то в коридоре мерно тикали часы, и похрапывая, сопели парни. Но в комнате стояла почти болезненная тишина.

Эля лежала боком к кровати и Турбо, укрывшись пледом. Лежа щекой на своей ладони, она никак не могла провалиться в глубокий сон: мысли крутились вокруг парней, их состояний, того, что случилось... и того, что она почувствовала к Турбо сегодня.. Увидев его в таком состоянии, сердце валялось где-тов пятках, и одновременно застревало комом в горле. Почему же? Она знает его считаные дни, а он уже заседал в мыслях.

Полночное спокойствие разорвалось внезапно.

Сначала тихий, надломленный стон.
Потом — рваный вдох.
А затем короткое, отчаянное:

— ...мрази... не трогайте...

Эля рывком открыла глаза. Села. Сердце забилось громче, что она услышала его в ушах.

На кровати Турбо бился в каком-то тёмном сне. Лоб блестел от пота, губы дрожали, пальцы вцепились в одеяло так, что костяшки побелели. Он не просто ворочался — он боролся там, внутри.

— Турбо? — позвала она тихо.

Ответом было только судорожное дыхание. Он резко дернул ногой, будто отбивался. Грудь поднималась быстро-быстро, чуть ли не гипервентиляция.

Эля сразу поднялась, не думая. Подошла к кровати и села рядом, на край, осторожно коснувшись его плеча.

— Турбо. Это сон. Ты дома. Ты в безопасности.

Но он не слышал. Тело дернулось ещё сильнее, будто его схватили, рванули. Щека дернулась, словно он пытался отвернуться от удара.

— ...не трогай её... — выдохнул он хрипло, голос сорвался.

Эля замерла. Сердце будто провалилось вниз.

«Её» — это кого?

Она аккуратно взяла его лицо в ладони, большой палец провёл по скуле.

— Тихо... это сон. Я рядом, — Эля потянулась к нему, аккуратно касаясь плеча.

И в ту же секунду он резко отмахнулся.

Его рука ударила её по щеке. Не специально — резко, вслепую, как человек, который отбивается в темноте.
Боль прокатилась по скуле, по виску. Еля вздрогнула, но не отстранилась полностью.

— Ай... тихо-тихо... это я... — прошептала она, сглотнув боль.

Он дернулся, как под током, глаза дрогнули — и он резко, судорожно вдохнул. Словно вынырнул, хватая воздух. Его взгляд метался, пустой, потерянный.
Потом — сфокусировался на ней. И в одну секунду он рухнул в реальность.

— Эля... — выдохнул он, и в этом звуке было больше боли, чем она ожидала.

Он рывком поднялся, схватил её, будто боялся, что она исчезнет. Одной рукой обнял за спину, другой — зажал ей затылок, притягивая ближе. Он дрожал. По-настоящему. Не от холода — от ужаса.

— Ты здесь... — прошептал он ей в плечо. — Ты здесь... слава богу...

Эля обхватила его в ответ. Сначала осторожно.
Потом крепче, когда почувствовала, как его дыхание сбилось окончательно — короткое, частое. И тоже почувствовала дрожь. Сначала робко. Но когда его дыхание сбилось, а пальцы начали судорожно сжимать её футболку — она прижала его крепче.
Провела ладонью по затылку, по шее, успокаивающим движением, как делают с теми, чья душа только что сорвалась на край.

Его руки дрожали. Сильные руки, которые на ринге были как камень — сейчас слабели, цеплялись, искали опору. Он уткнулся лбом ей в плечо. Дышал коротко, часто, совсем как человек, переживший что-то страшное.

— Тише.. Всё хорошо.. — она шептала спокойно, уверенно.

Он попытался выговорить что-то, но горло дрогнуло.
Он замолчал, просто вдыхая её запах, её тепло.

— Дыши со мной, — прошептала Эля. — Вот так. Вдох... выдох...

И он послушался. Сначала рвано, сбиваясь. Потом ровнее, глубже. Как ребёнок, которого успокаивает только один конкретный человек.

Минуты тянулись долго. Очень долго. Пока его тело наконец не перестало трястись.

Он чуть отстранился — но не отпустил.
Его ладонь осталась на её талии, пальцы скользнули под ткань пледа, будто он проверял — правда ли она здесь.

Она погладила его по плечу:

— Хочешь воды?

Он покачал головой. Сильнее сжал её.

— Не уходи... — прошептал он почти неслышно. — Пожалуйста...

Сердце Эли дрогнуло.

— Я не уйду.

Он наконец начал успокаиваться. Его дыхание становилось глубже. Тело — теплей и тяжелее. Постепенно он опустился обратно на подушку, но её не отпустил. Даже когда глаза начали закрываться.

Она хотела выскользнуть, но Турбо, даже во сне, держал её так, будто руки сами знали, что отпускать нельзя.

Она снова попыталась — он слабо, но уверенно подтянул её.

— Ладно... — усмехнулась она тихо, бессильно опуская голову на подушку рядом. — Ты выиграл.

Он спал, прижавшись к ней щекой. Его дыхание ровное, тёплое, совсем другое, спокойное. В какой-то момент он даже притянул её ближе, проведя рукой по её спине — не просыпаясь. Будто это было для него естественно.

Эля смотрела на него пару минут. На его лицо — спокойное, уязвимое, без привычной наглости. На полуопущенные ресницы. На волосы, слегка мокрые от пота. Она почувствовала, как что-то щёлкнуло внутри. Тихо. Неожиданно. Опасно.

— Спи... — прошептала она.

И, ощущая его рядом, его тепло, его руку на своей талии — сама провалилась в сон.

***

В квартире было тихо. Только звук кипящего чайника доносился с кухни, где Вова уже сидел, полусонный, с сигаретой в руках.

Зима проснулся и решив проверить Турбо, потёр глаза, поплёлся по коридору... Он осторожно приоткрыл дверь и заглянул в комнату Эли, не ожидая ничего необычного. Но то, что он увидел, буквально заставило его замереть.

Зима выронил воздух.

Эля, свернувшись клубком, лежала на плече Турбо. Её рука сантиметр в сантиметр легла ему на торс, будто так и должна была лежать. А его рука — крепко, уверенно, инстинктивно обнимала её за талию.

Оба спят. Мирно. Тепло. Слишком тепло.

— Ебааать... — прошептал Зима так тихо, будто боялся разбудить планету.

Он тихо прикрыл дверь — и понёсся на кухню, при этом ускорение было такое, будто за ним гнался сам сатана.

— Вова... — Зима заскочил на кухню, хватается за дверной косяк. — Там Эля и Турбо... это... вместе... ну... на кровати!

Вова, который затянулся... резко закашлялся, давясь дымом.

— Да не кашляй ты, придурок! — шикнул Зима, хлопая его по спине.

— Че?! — поднял брови Адидас, с усталой злостью. — Пиздец блять.

Зима сел рядом, хлопая глазами.

— Да они ТАК спят... как будто... ну... вместе спят!

Вова только скривился краем губ.

— Ну, пусть спят, голубки.. — стряхнув пепел с сигареты, он прищурился. — Проснуться, я им устрою брачные игры.

Зима поморщился и замолчал.

Марат же всё ещё сладко спал, полностью погружённый в свои сновидения, не подозревая о хаосе, разворачивающемся в соседних комнатах.

Тем временем в комнате первым пробудился Турбо. Сначала он не понимал, что происходит: почувствовал странную мягкость под рукой, что-то тёплое и приятное, и тут же сердце ёкнуло. Паника вскочила внутри него, когда он осознал — его рука лежит на.. ком-то. Резко открыл глаза, и взгляд встретился с мирно спящей Эльвирой, её лицо было расслабленным, словно она вообще не замечала, что находится рядом с ним. Её рука обвила его торс, а он сам почувствовал, как всё тело сжалось от неожиданности.

Он ахнул беззвучно.

— Бля.. — прошептал он, но почти без воздуха.

Турбо замер, не в силах сразу сообразить, как они оказались в такой ситуации. Мысли скачками прыгали по голове. Он судорожно попытался вспомнить, события ночи, и кусками — как фотографиями — в голове всплыли моменты. Она уснула на диване.. Потом сон, да, точно!! Ему приснился кошмар и она была рядом.. В сердце что-то приятно потеплело. Он помнил как прижимал её к себе, а она гладила его по спине и шептала что-то до жути успокаивающее.

Его взгляд скользнул по её лицу и вдруг зацепился за странное — на щеке был свежий след от удара. Сердце сжалось. «Сука...». Он вспомнил ночь назад: единственная ссадина на Эле с позавчерашнего вечера была на другой стороне челюсти. Значит, это случилось совсем недавно... Резко выругавшись про себя, он тихо молился, чтобы это сделал не он.

— Твою ж мать... нет... — прошептал он, наклонившись ближе. — Только не я... пожалуйста...

Он почти физически чувствовал, как внутри что-то сжалось до боли. Какое-то мерзкое чувство вины подступило к горлу.

Он посмотрел на её лицо снова.
Спокойное. Красивое. Её ресницы дрожали — она просыпалась. Она открыла глаза — ещё сонные, мягкие. Увидела его перед собой.

Их глаза встретились — на долю секунды мир словно замер, и пространство между ними наполнилось напряжением, смесью удивления, смущения и неловкой тревоги. Её взгляд был настороженным, но мягким, а его собственный дрожал от неожиданности и неосознанного волнения.

Они несколько секунд просто смотрели друг на друга. Слишком близко. Слишком тихо. Сердце Турбо билось так громко, что он был уверен — она слышит.

Не выдержав взгляда, Эля с лёгким вздохом смущения спрыгнула с кровати. Она отвернулась, стараясь спрятать румянец на щеках, и, едва оглянувшись через плечо, тихо спросила:

— Эээ... как ты? — резко, быстро, пряча лицо. — Спал нормально?

Турбо чуть улыбнулся. Со смесью смущения и какого-то тепла.

— Ну... вроде да, — хрипло ответил он. — А ты... ты чего у меня тут устроилась?

Эля, красная до ушей, махнула рукой.

— Долгая история. Я в ванную.

И убежала так, будто кто-то объявил пожар. Дверь закрылась. Турбо тихо рассмеялся, проведя рукой по лицу.

— Ебать утро, — шепнул он.

Но под смехом лежало то самое чувство...

...неловкости.
...вины.
...и странного тёплого напряжения, которое он никак не мог назвать.

Он посмотрел на дверь, потом снова — на кровать. И не смог удержаться от улыбки.

Эля вышла из ванной, обмотавшись только полотенцем, и тихо надеялась, что Турбо уже свалил куда-то, оставив её в покое. Но нет — судьба решила сыграть с ней злую шутку. Турбо сидел на краю кровати с голым торсом и сосредоточенно таращился на своё отражение в зеркале, которое стояло в углу. Он там, судя по всему, проводил какой-то внутренний инспекционный осмотр: плечи, руки, грудь... Короче, полный набор. И Эля как дура пялилась на него.

Инстинктивно крепко прижав полотенце к себе. «Бля... да что за бред?!» — пронеслось в голове. Она пыталась не дышать слишком громко, чтобы он её не заметил. Но Турбо, похоже, вообще забил на окружающий мир. Он обернулся и ухмыльнулся ей так, что чуть не свело живот: самоуверенно, нагло, с намёком на то, что он точно в курсе, какой эффект производит.

— Оо... доброе утро, как спалось? — сказал он с лёгкой насмешкой, поднимая бровь.

Эля скованно отступила шаг назад:

— Иди нахрен отсюда, извращенец!

В дверной проём неожиданно влетел Вова. Он завопил так, что в комнате, казалось, перегорела вся акустика:

— Ёб твою мать, что тут за цирк творится?!

Эля от неожиданности подпрыгнула и дернулась к другому краю комнаты, таща за собой полотенце, чтобы хоть как-то прикрыться. Турбо, подняв руки в знак капитуляции, быстрым движением схватил с стула свою футболку и на ходу нахлобучил её, смеясь тихо под нос.

Вова быстрым шагом полетел за ним, выкрикивая какие-то ругательства.

«Я тебя убью, гадина, если ты её трогал!» — слышалось из коридора, и громкий топот по квартире, будто они решили поиграть в догонялки. Заразительный смех Зимы дополнял картину.

Эля прижалась к двери и сквозь смех молилась чтобы соседи, а особенно Суворовы не слышали этого.

Сев на край кровати, всё ещё крепко сжимала полотенце, и глубоко вздохнула. «Ёб твою мать... что за ночь то?» — промелькнуло в голове. Сначала смешно, потом жутко неловко, потом... как-то странно тепло внутри. Она вспомнила, как проснулась на его плече, и как его взгляд встретился с её. А потом — та самая улыбка Чеширского кота. Да, вот это было реально что-то.

Она подняла руку к щеке, провела пальцами по свежему синяку и поежилась. «Как бы это скрыть от всех?» — думала Эля.

Когда она начала снимать полотенце и переодеваться, мысли словно начали плясать сами по себе. «Он... ну он реально раздражает и бесит, но... блин, какой же он... красивый.. Нет, он идиот, просто полный придурок! И эта дурацкая ухмылка.. Блять, Эльвира, перестань думать о нём...», подытожила себе в голове, натягивая спортивный костюм адидас, чёрного цвета. Зипку оставила расстегнутой, под ней белая майка.

Она села перед зеркалом и начала расчесывать волосы. Глядя на себя, она поняла, что сердце бешено колотится при воспоминании о том, как Турбо смотрел на неё. «Что за фигня со мной творится? Я вообще всегда была... одна, сама по себе.» Мужчины всегда окружали вниманием, но девушке было плевать на них всех. Они никогда не цепляли её, все одинаково озабоченные и тупые. А тут — полный хаос. «И смешно, и страшно одновременно... и, блин, как будто я хочу, чтобы он так смотрел на меня. Хотя, блять, нет, мне это нахрен не надо!»

Она вздохнув, поправила волосы, нанесла чуть тонального крема, чтобы скрыть следы ночных снов и усталости, и почувствовала себя чуть увереннее. «Ну, сегодня день будет странный. Но... может, не такой уж и плохой», — подумала она, украдкой глядя на дверь, через которую ушёл Турбо, и тихо рассмеялась. «Бля, какой же он дебил.. охренительный дебил».

Эля, всё ещё слегка смущённая, вышла на кухню. Зима сидел за столом и ехидно улыбался, оглядывая её и Турбо так, будто наблюдал за мелодрамой, но на грани катастрофы. Турбо же, бегал по ней взглядом, то и дело задерживаясь чуть дольше положенного. Вова, напротив, сидел с убийственным взглядом, который говорил: «Я видел всё, и ты ответишь за каждый идиотский взгляд этого дебила».

Эля оглянула пустой стол, на котором стояли лишь пепельница и пачка сигарет. Она тихо закатила глаза, словно говоря себе: «Ну конечно, мужчины», и взялась за дело. С ловкостью, которая удивила даже её саму, она начала готовить завтрак.

— Ну что, как себя чувствуете после вчерашнего? — спросила она, стараясь держать голос ровным, хотя внутри всё ещё бурлило.

Турбо первым повернулся к ней, улыбаясь:
— Я? Да нормально, знаешь... чуть сонный, но в целом бодрячком.

Эля недовольно фыркнула. Зима, сидя с сигаретой в зубах, усмехнулся ехидно:

— Нормально, ты нас хорошенько подлатала, особенно Турбо.

— Ага, — вставил Вова, почти рявкая, — хозяюшка, и подлатает, и накормит, и убаюкает.

— Да пошли вы, придурки, — ответила уже громче Эля с лёгкой улыбкой.

Пока яйца с колбасой шипели на сковородке, она нарезала огурцы и помидоры, расставила хлеб на тарелки и заварила чай. Каждый её жест был аккуратным, но заметно, что она старается отвлечь себя и других от вчерашней дикой ночи.

Марат, сонный и слегка сбитый с толку, залез на стул и протянул:
— А я? Я опять всё пропустил, бля... — он потянулся и хмыкнул, — но, похоже, нормально, я просто жрать хочу.

Эля едва сдержала смех, а Турбо хмыкнул, глядя на Марата. Даже Вова на секунду ослабил взгляд, и все вместе рассмеялись. Атмосфера на кухне слегка разрядилась, неловкость ушла на второй план, оставив только тёплое утреннее чувство, когда можно смеяться над вчерашними идиотствами и слегка дерзить друг другу.

— Ты, Марат, это, бля, вообще герой сна, — засмеялся Зима. — Ты даже не подозреваешь, что тут было, пока ты спал как младенец.

— Ага, — пробурчал Вова, — но как только нас накормят, Эля, готовься, я тебя спрошу, кто ещё тут спал с кем, блять...

Эля усмехнулась и покачала головой:
— Да ешьте уже, пока горячее.

Турбо пододвинул тарелку и, глядя на Элю, тихо пробормотал:
— Спасибо, спасительница.

Вова буркнул:
— Блять, Турбо, заткнись и жри, или я тебя сам накормлю...

—————————————————————
за подписку на тгк буду очень благодарна!! там со временем начнёт появляться много информации, опросы, обсуждения сюжета, может быть даже ваше влияние на сюжет🤎