Кровавое наследие. // ранее: Лиса из Казани.

PS перед прочтением: в моей вариации истории Айгуль и Марату (ну и соответственно Пальто) — не по 14 лет, а по 16.
—————————————————————

Её глаза открылись резко, будто кто-то дернул за внутреннюю струну. На мгновение она не понимала — где она, какое сейчас время, почему всё тело ломит. Потолок над ней был знакомый, свой, домашний... но ощущение безопасности не приходило.

Только когда она попыталась повернуться, по ребрам будто прошёлся холодный хлыст боли. Она тихо выругалась и села, придерживаясь за край кровати. На руках — темно-синие разводы, вмятины от хватки, на бедре — широкий, расплывшийся синяк, будто кто-то целенаправленно толкнул её в стену. На шее — пара царапин.
Вчера она этого не чувствовала. А сейчас — каждый сантиметр кожи болел, как после аварии.

Комната была тёмной, жалюзи опущены, но слабый зимний свет всё-таки пробивался, подсвечивая её отражение в зеркале. Она посмотрела туда — и вздрогнула.
Глаза опухшие. На скулах — грязные следы туши. Нижняя губа чуть припухла — то ли от удара, то ли от его поцелуя.

«Пиздец...»

Эля поднялась. Голова кружилась, будто она опять в том проклятом ДК, среди криков и крови. Она прошла к ванной, включила свет — резкий, белый. И только теперь увидела себя полностью.

— Красавица... — горько усмехнулась, рассматривая новые отметины на теле. — Просто картинка с передовой.

Но страннее было другое:
внутри у неё было не просто больно — там было пусто и гулко, как в пустом складе после взрыва. Нервы натянуты, дыхание короткое, руки слегка дрожат. Но лицо упрямо держит привычную маску: холод, спокойствие, безразличие.

Приняв душ и умывшись, девушка переоделась в домашние спортивки и майку. Она вытерла лицо, вышла в коридор... и мгновенно замерла.

Тишина квартиры вдруг стала слишком громкой. Дверь казалась подозрительно тонкой. Тень от шкафа — неправильной. Шорох батареи — слишком резким.

«А если за мной уже идут?...»

Мысль сбила дыхание. Слишком реальная. Слишком близкая.

Она подошла к входной двери и коснулась замка — холодный металл обжёг пальцы. Дернула за ручку — проверила дважды. Затем два раза глянула в глазок, будто кто-то может стоять в подъезде.

Её сердце билось куда-то в горло.

Она прошла в комнату, приподняла жалюзи — улица пустая, двор тихий, но от этого не легче. Закрыв, вернулась по квартире, как зверь, проверяющий логово: кухня — окна закрыты, балкон — закрыт, ванная — пусто.

Её шаги были короткие, нервные. Движения резкие. Она снова взглянула на сумку — та, в которой вчера лежал пистолет. На секунду дыхание стало тяжелее.

Эля опустилась на край дивана и провела руками по лицу. Она не плакала. Только тяжело и глухо выдохнула.

Внутри всё сжималось — не от раскаяния, а от яркого, почти животного осознания: она начинает паранойить, за ней охотятся призраки прошлого, отец, и она сходит с ума.

В дверь раздался тихий стук. Эля резко дернулась, сердце подскочило.

— Кто там? — шепотом спросила она, но тут же опомнилась — Точно сумасшедшая...

Стучат снова. На этот раз более настойчиво. Она осторожно подошла к двери и приоткрыла — на пороге стоял Марат. Лёгкая куртка, рюкзак через плечо, в руках маленький пакет с мандаринами.

— Привет, — сказал он тихо. — Решил проверить, как ты.

Эля посмотрела на него — на лице усталость, но какая-то... привычная уверенность.
— Я в порядке, — пробормотала она, но тон выдал внутреннее напряжение.

Марат тихо усмехнулся, словно читая её мысли:
— Вижу.

Он протянул пакет.
— Мандарины. Мама передала, ты ведь любишь.

Эля улыбнулась почти весело.
— Спасибо...

От мысли про Диляру в груди кольнуло. Она давно не заходила к Суворовым, стало стыдно.

Она пустила его внутрь. Он нырнул на кухню, быстро поставил пакет на стол и сел на стул.
— Вова всё ещё бесится, — тихо сказал Марат, глядя на неё и жуя пряник, который уже где-то нашёл. — Говорит, что не может поверить, что ты стреляла.

Эля опустила глаза, перебирая пальцами край майки.
— Я... я не хотела, чтобы кто-то пострадал.

Марат кивнул, понимая, что она скрывает больше, чем говорит.
— Я знаю, — сказал он. — Всё равно всё это выглядит плохо. Но ты справилась.

Она подняла на него взгляд. Впервые за утро — короткий, доверительный момент.
— Спасибо, что пришёл.

— Не за что, — ответил Марат. — Главное, чтобы ты была цела. И знай — я рядом.

Она поставила перед ним чашку чая, сев напротив и сжимая такую же в руках.

— Я знаю.. Спасибо, Маратик.

Он улыбнулся и решил разбавить обстановку, переводя тему. Эля потихоньку приходила в себя, смеясь с его историй и уже тоже аппетитно уплетала пряники.

— А что у вас с Айгуль? — девушка одарила его загадочной улыбкой.

Марат смутился, но натянул маску уверенности.

— Ну... мы гуляем, общаемся. Она мне нравится... но не знаю, — он опустил взгляд, видимо сомневаясь во взаимности своих чувств.

Эля рассмеялась.
— Поверь мне, братец, можешь смело действовать.

Суворов непонимающе взглянул на неё, но потом радостно улыбнулся.

Так просидели они ещё около часа, обсуждая всё на свете. Эльвира чувствовала себя прекрасно в компании Адидаса младшего.
Уничтожив все пряники в этом доме, он объявил, что нужно сходить на сборы, решать вчерашние дела. Эля заметно потускнела, но пошла собираться, оставив Марата в поисках чего-то ещё пожевать.

Натянув белый костюм адидас, состоящий из свободных штанов клёш на низкой посадке и олимпийки, она застегнула её под горло, скрывая чёрный том без бретель под низом.
Волосы расчесала и собрала в высокий, чуть растрепанный хвост. Подкрасив ресницы и нанеся тоналку на синяки, Эля оглянула своё отражение в зеркале.

«Пойдёт.»

***

Когда они вошли в качалку, внутри пахло дымом и резиной, а Зима стоял у стены, с сигаретой за ухом и слегка криво улыбающимся выражением лица. На полу, на скамейках, сидели другие: Турбо, Пальто, Сутулый, и несколько других, которые были вчера в ДК. Атмосфера была почти боевой готовности, даже без выстрелов. Турбо мельком взглянул на неё, но сразу отвёл взгляд. Эля нахмурилась.

Зима первый заговорил:
— Ну, девочка, слушай. Казань уже знает, что вчера творилось. Люди шепчутся. Менты всю ночь по городу шарашили. Разъезд шумит. Обсуждают как кто-то стрелял в ДК.

Эля напряглась.

— Разъезд поднял всех на уши, ищут виновных, — продолжил он, переводя взгляд на Марата и Турбо. — Парня, которого ты подстрелила... его старшие нервят.
— А у универсама... — он показал рукой на присутствующих, — проблемы: все обвиняют, будто мы начали это на ДК.

Эля почувствовала, как грудь сжимается.
Слова летели как удары, и она понимала: ситуация быстро закручивается, как гирлянда из хаоса. И в этом виновата она. В проблемах парней виновата она.

Она села рядом с Турбо. Он молчал, но сидел близко — плечо почти касалось её. В его взгляде смешались тревога и злость, которые Эля читала без слов. Ей стало одновременно тепло и страшно.

— А про меня что-то? — тихо спросила она, почти шёпотом.

Зима усмехнулся:
— Да, кто-то из скорлупы уже слышал. Девушка со стволом. Народ обсуждает.

Эля дернула плечом:
— Как будто меня это волнует...

Но внутри ощущение тревоги росло. Она знала, что слухи — это только начало.

В этот момент дверь качалки с грохотом распахнулась, и влетел Вова.
— Сука! Всё утро решаю ваши вопросы, а вы тут... — он махал руками, его злость и нервозность были видны всем.

Он начал активно что-то объяснять Зиме и схватив за руку Турбо утащил в коморку, закрыв дверь. Они втроём исчезли там минут на 15, Эльвиру уже знатно так бросило в жар, она сняла куртку и расстегнула кофту до половины, чуть оголяя декольте. Сутулый невольно кинул взгляд на неё, от чего Марат скривился.

Наконец старшие вышли, Вова подлетел к Эле, глаза сверкают гневом:
— Дай мне этот пистолет. Прямо сейчас. Пока мы не разберёмся.

Эля отстранилась, голос твёрдый:
— Ни за что. Он мой, я уже говорила. И я должна иметь возможность защищать себя и близких.. и мне реально грозит опасность.

Парни замерли. Эля мысленно ударила себя по лбу. «Ну дура».

— О чём ты? — хмуро спросил Турбо, взгляд метался от Эли к Вове.
— Я... — начала Эля, не глядя на них.

Она молчала, сжимая кулак, словно не собиралась объяснять, чего именно боится.

Вова вспыхнул ещё сильнее:
— Что происходит, Эльвира?

Но после долгой паузы он шагнул назад, стиснул зубы и, наконец, сказал:
— Ладно... Может, ты и права. Держи его у себя, но не маши больше, пока всё не устаканится.

Эля чуть ослабила хватку, но голос остался твёрдым:
— Я права.

— А про твои опасности ещё поговорим. Когда решим это.

Она опустила взгляд.

Зима тихо фыркнул:
— Ну что, ребята, видимо вчерашняя ночь только разогрев была...

Все недовольно зыркнули на него, хоть и понимали, что он прав.

Турбо снова посмотрел на Элю, глаза полны тревоги. Он хотел сказать что-то важное, но слова застряли у него в горле.

А в качалке повисла тишина — напряжённая, как натянутая тетива, готовая рвануть в любую секунду.
Эля сидела на жёсткой лавке в качалке, пытаясь дышать ровно. Она чувствовала взгляды: тяжёлые, настороженные, требовательные. Все ждали, что она что-то скажет. Объяснит. Разложит по полочкам.

Она поднялась.
— Я... домой пойду.

— Одна? — Вова моментально вздернул бровь. — Не. Забудь.

Марат тоже отреагировал:
— Эля, сейчас не время одной шататься.

Даже Пальто встал, как будто готов был тоже предложить сопровождение.

Она вздохнула.
— Ладно-ладно... Тогда... Давайте так: вечером приходите ко мне. На ужин. Квартиру мы так и не обмыли, — она улыбнулась. — Заодно... пообщаемся, чуть отвлечемся.

Универсам переглянулся. Идея им понравилась.

— Ну всё, решено, — Зима хлопнул по ладоням. — Элька кормит.

— Я не кормлю, я угощаю, — фыркнула она.

— Какая разница? Ты готовишь, мы жрём, — буркнул Пальто, и все засмеялись.

Но Турбо не смеялся. Он смотрел только на неё.
— Я тебя провожу, — сказал он жёстко, без вопросов.

— Нет, — Эля шагнула назад, собравшись с духом. — Пусть пойдёт.. — взгляд первым упал на лысую голову. — Зима.

Турбо резко вскинул голову:
— Чё?  Почему он?

Эля стиснула зубы.
— Потому что мне... — она принялась импровизировать. — поговорить надо. И это разговор не для тебя.

Его лицо мгновенно стало жёстким.
— С ним? — он ткнул пальцем в сторону Зимы.

Зима стоял вообще ничего не понимая.

— Расслабься, Ромео. Приставать не буду, — хмыкнул он, хлопнув по его плечу и двинулся к Эле с немым вопросом в глазах.

Злость в его глазах вспыхнула сильнее. Он был на грани того, чтобы послать всех и всё, но Вова положил ему руку на плечо.

— Поумерь, пускай идут.

Турбо шумно выдохнул, отступив. Эля благодарно кивнула, развернулась и вышла вместе с Зимой.

Холод треснул по щекам сразу. Воздух пах металлом, сыростью и чем-то тревожным. Казань будто замерла — после той ночи все шли тише, смотрели внимательнее.

Они шли молча минут пять. Зима закурил сигарету, поделившись ещё одной с девушкой. И закинул руки в карманы пуховика, ритмично хрустел снегом.

— Ну? — сказал он наконец. — Давай.

Эльвира не планировала изливать душу, тем более лучшему другу Турбо, Но с другой стороны, ей и правда было некуда это девать, голова разрывалась от потока мыслей и информации. «Будь что будет..»

— Ты видел ту блондинку с Турбо вчера?

Зима моргнул.
— А, Альбина? Ну, видел. Она к нему сама прицепилась.

— Спасибо, блядь, легче стало, — пробурчала Эля.

Он хмыкнул.
— Ты ревновала?

Эля чуть не споткнулась.
— Я... Ревновала, да. Как последняя дура..

Она сказала это тихо-тихо. Так, будто если громче — всё рухнет.

Зима кивнул, не ржёт, не подначивает. С необычной серьёзностью.

— Я заметил.

Она удивлённо посмотрела на него.

— Ты?

— Ага. Ты на него так смотришь... В целом, как и он на тебя, — Зима ухмыльнулся, затягиваясь.

Эля чуть смущенно отвернулась, сердце дёрнулось.
— Он... меня поцеловал.

— Это тоже заметил.

— Ты ВООБЩЕ всё замечаешь? — вспылила девушка.

— Я, — пожал он плечами. — наблюдательный.

Эля не смеялась. Она остановилась и выдохнула:

— И потом... этот мужик.

Зима сразу посерьёзнел.
— Какой мужик?

И она рассказала всё. Про кожаную куртку. Про то, как он назвал её по фамилии отца. Про то, что он сказал: «Это только начало». Про то, как у неё ноги подломились.

Когда закончила — Зима не шутил. Вообще.

— Это... очень херово, — тихо сказал он. — И то, что ты никому не говоришь – тоже херово.

— Я не могу пока им рассказать.

— Почему?

— Потому что... это связано с моим отцом. И я не хочу тащить их всех в эту яму..

Они посмотрели друг на друга. И он кивнул.

— Ладно. Я держу язык за зубами. Всё, что ты сказала – между нами.

У Эли будто с плеч упало несколько килограммов.
— Спасибо.

— Тихо-тихо, — он махнул рукой. — Не надо «спасибо», я от этого старею.

Они посмеялись, обстановка чуть разрядилась.

— Но.. Эльвира, — он вдруг вновь стал серьезным, от чего девушка напряглась. — Если с Валерой это ваши личные дела, то про отца нужно рассказать. Мы должны найти способ тебе помочь и быть готовыми.. Если не признаешься, расскажу я. Когда-нибудь.

Девушка внимательно слушала, то хмурясь, то отводя взгляд. Кивнув в конце, она прекрасно знала – она не расскажет, пока не будет жизненной необходимости.

— Хорошо.. — тот благодарно кивнул, выкидывая окурок.

— Погоди.. Валера? — девушка только сейчас осознала, что он видимо назвал имя Турбо?..

Зима вдруг выругался и рассмеялся.

— А тебя вижу только он и интересует.. Да, Валера.. это имя Турбо.

Эля улыбнулась, представляя его силуэт. «Валера...» Ему подходит. Зима закатил глаза от этих романтик.

Вскоре они дошли до продуктового. Эля выбирала продукты долго, сосредоточенно, будто это отвлекало её мозг. Проверяла срок годности. Брала то, что реально понадобится, даже смотрела на состав.

Зима же таскался рядом, как большой, ленивый, но внимательный кот.

— Тебе вообще готовить нравится? — спросил он.

— В целом да, — она чуть задумалась. — Но наверное в первую очередь мне нравится, когда другие едят мною приготовленную еду и им нравится, — пожала она плечами.

— Чёт ты меня нагрузила, — запнулся он, переваривая её фразу.

Она ударила его локтем.
— А тебя как зовут? — он вынырнул из своих мыслей и удивленно завис.

— Что? Я уже больше недели вас знаю, а имён нет. Вот еле Турбо спалил, и то, случайно.

Он прыснул смешком.
— Вахит я.

— Интересное имя, — задумываясь о чём-то, кивнула Эля.

На кассе она решительно достала деньги, и в тот же момент Зима протянул свои.

— Молодой человек, я первая... — начала она.

— Спорим, у меня рука длиннее? — спокойно перебил он. — Девушка, пробейте, пожалуйста.

— Вахит!

— Да тихо ты, — дернулся он, не привыкший к такому обращению. — И нахрена я тебе своё имя сказал...

Кассирша улыбнулась, явно приняв их за пару, и взяла деньги у Зимы. Эльвира фыркнула. Но внутри стало... тепло. Очень.

По пути домой, Эля недовольно обходила сугробы у местной гостиницы, когда вдруг услышала позади тихий, знакомый до боли голос:

— Элька?..

Мир на секунду будто провалился. Эля резко обернулась — и дыхание сбилось. У входа стояла Регина. Вся такая же: аккуратные светлые волосы, чуть нахмуренные брови... только взгляд — будто серьезнее, глубже. Настолько реальная, что у Эли в горле першило, а глаза защипало.

— Р... Регина?.. — голос дрогнул. Она не верила. — Ты?

Регина улыбнулась уголками губ — осторожно, будто боясь её реакции.

— Я. Привет, малышка.

Эля резко выдохнула, она сделала шаг вперёд, будто не контролируя собственное тело.

— Что ты здесь делаешь?.. — спросила она почти шёпотом. — Как... Почему не сказала?..

Регина отвела взгляд. На долю секунды — и Эля сразу почувствовала: что-то скрывает.

— Да просто... соскучилась, — отмахнулась она слишком легко. — Подумала, проверю родной город. Что тут да как.

Слова звучали неправдиво, пусто. Эля почувствовала, как по спине прошёл холодок — но желание обнять её было сильнее любых сомнений.

— Эль, всё нормально? — раздался сбоку спокойный голос Зимы.

Девушка вздрогнула — она совсем забыла, что он стоит рядом. Регина перевела на него внимательный взгляд, словно оценивая. Настороженно.

— Да, да... Амм, знакомьтесь. Это – Зима, друг Суворовых, и мой. — Эля отступила, указывая рукой на него, взгляд парня чуть потеплел . — А это – Регина. Моя подруга детства.. Лучшая.

— Так себе у тебя друзья, — хмыкнула блондинка, обводя Вахита оценивающим взглядом.

— Согласен, — Зима тихо хмыкнул, закуривая.

Искра подозрительного напряжения прошла по воздуху. Эля на секунду отвлеклась от собственных эмоций — но внутри неё поднялась какая-то странная смесь: облегчение, радость... и страх.

— Оо, молодой человек, сигареткой не поделитесь? — строя глазки, наигранно пролепетала Регина.

— Неа — он поддержал её тон, так же игриво вскидывая бровь.

Эля засмеялась, наблюдая за ними. Если чутьё всё же подводит, и Регина не скрывает ничего ужасного – они бы подружились.

— Держи, — она протянула подруге свою сигарету, та радостно улыбнулась.

— Пойдёмте! Время уже, — так же закурив, пробурчала Эля.

Они двинулись по заснеженной дорожке. Регина поравнялась с Элей и сразу начала тараторить — быстро, сбивчиво, будто заполняя тишину, лишь бы не задавали лишних вопросов:

— Ты не представляешь, кого я встретила на прошлой неделе... Помнишь Барона?... Да-да, его!... Так вот, он теперь...

Зима шел чуть позади, слушал и изредка хмыкал каким-то фоном — но один из её рассказов заставил его остановиться и фыркнуть:

— Интересные у вас знакомые.

Регина резко обернулась:

— Ты вообще чё подслушиваешь? Шёл бы себе, курил молча.

— Да с тобой попробуй молча, рот не закрывается, — спокойно бросил Зима.

Регина закатила глаза — и, не выдержав, сгребла снег с лавки и швырнула ему прямо за шиворот.

— Держи своё, никому не впёршееся, мнение при себе!

Зима медленно повернулся, стряхивая снег.

— Детский сад.

— О, прости, — Регина усмехнулась, — тебе просто не хватало внимания в детсве, да?

Эля, хоть и была всё ещё взвинчена встречей, не выдержала — рассмеялась сквозь остаточное дрожание в голосе.

— Хватит! — сказала она, всё ещё весело хныкая. — Ощущение, будто вы женаты 10 лет.

— Не дай бог, — одновременно сказали они и переглянулись с одинаково презрительными взглядами.

Когда они дошли до подъезда, Зима остановился.

— Ладно. Я пошёл. Увидимся вечером.

Он посмотрел на Элю — чуть дольше, чем обычно, будто проверяя, что она в порядке. Она кивнула — мягко, благодарно.

— Спасибо, что проводил.

— Базар, — коротко ответил он и развернулся, уходя в лёгкой метели и выдыхая дым, как всегда.

Регина смотрела ему вслед с прищуром.

— И чё это за индюк?

Эля тяжело выдохнула:

— Не гуди, подруга. Понравился что-ли? — ухмыльнувшись, сверкнула глазами девушка.

— Да я с ним рядом срать не сяду!!

Регина возмущенно вспыхнула. Но нотка интереса всё же промелькнула, что для улыбающейся Эли не осталось не замеченным.

Приезд Регины был радостью. Но и новой загадкой, от которой невозможно отмахнуться.

Дверь квартиры тихо щёлкнула, отрезая уличный шум. Эля сбросила шарф, всё ещё ощущая, как внутри колотится сердце — будто встреча с Региной стала ударом по всем нервам сразу.

Подруга тут же прошла в кухню, будто это она была здесь хозяйкой, будто это обычный вечер, и они две лучшие подруги, которые снова встретились после короткой разлуки. Но ведь так и есть? Наверное..

— Ну что... — протянула она, усаживаясь за стол. — Давай, спрашивай. Я же вижу, ты хочешь знать всё сразу.

Эля молча налила чай — руки дрожали едва заметно. Она поставила чашку перед Региной и только тогда сказала:

— Начни с главного. Зачем ты приехала? Что случилось?

Регина улыбнулась — слишком спокойно. Слишком уверенно. Это сразу насторожило.

— Всё проще простого, Эль. Я.. устала. Разгребла дела, твои между прочим тоже, — она ткнула в неё пальцем, после чего мечтательно откинулась на спинку стула. — Да ладно тебе, всё хорошо. Я давно не была в Казани, да и с тобой мы как-то.. отдалились последнее время. Соскучилась.

Эля замерла. Внутри что-то болезненно сжалось.

— Что значит «разгребла»? — медленно уточнила она.

Регина отвела взгляд — всего на секунду, но Эльвира это увидела.

— То и значит, Рудницкая, не мороси. Нас оставили в покое.

— Но с каких пор? — Эля стиснула пальцы. — Таких за просто так, они не оставляют в покое.

— Что ты начинаешь? — Регина фыркнула, пытаясь перевести всё в шутку. — Ты, как всегда, думаешь о хреновом. Мы нормально жили. Нас не искали, нас не трогали. Всё — позади.

Эля почувствовала, как подступает то самое неприятное ощущение, будто воздух стал густым. Она знала Регину слишком хорошо. Это была ложь. Тонкая, аккуратная — но ложь.

— Колесникова... — тихо сказала она. — Ты мне врёшь.

Регина резко подняла глаза.

— С чего ты взяла?

— Потому что я тебя знаю. — Эля сжала ладони на краю стола, чтобы скрыть дрожь от злости. — Если бы было всё хорошо, ты бы не появилась. Без предупреждения. Без вещей. Без объяснений.

Регина напряглась. На долю секунды её лицо стало каменным, взгляд — тяжёлым.

Потом она снова улыбнулась — натянуто, резко.

— Эля... — она вздохнула. — Я же сказала. Всё нормально. Просто захотела домой.

Эля смотрела на неё долго. Очень долго. И в этой тишине поняла: Регина либо что-то скрывает, либо от чего-то бежит. Тепло лампы, пар от кружек чая — всё казалось фальшивым, как будто поверх настоящего разговора наложена плёнка чужих слов.

— Если ты не хочешь говорить — молчи, — сказала Эля, отступая. — Но не ври мне, я тебя чувствую.

Регина чуть прикусила губу — и впервые за всё время её взгляд стал настоящим. Уставшим. Напуганным. Но она тут же спрятала его, как только он появился.

— Я тебе всё расскажу... — пообещала она. — Но не сейчас. Правда. Не сейчас.

Эля села рядом, опустив плечи. Сердце всё ещё болело. Тепло от встречи и холод от подозрений перепутались, оставляя странный привкус.

— Ладно, — тихо ответила она. — Но если ты навлекла опасность на моих близких здесь.. Я тебя в порошок сотру, Колесникова. Ты знаешь.

Регина кивнула — медленно, понимающе. Но глаза её скользнули в сторону — будто она боялась смотреть прямо. И Эльвира поняла: это только начало. Будет тяжёло. И, возможно, они обе к этому пока не готовы.

— Ладно... — блиндинка поставила локти на стол, переплела пальцы. — Теперь твоя очередь. Потому что я смотрю на тебя — и ты... не просто уставшая. Ты как будто неделю по войне таскалась. Что у тебя здесь произошло, Эля?

Девушка тихо выдохнула, сцепила пальцы на коленях. Она не хотела рассказывать. Но ведь это — Регина, человек, который знает её лучше, чем она сама.

— Отец... — сказала она, откидываясь на спинку стула. — Он явно был в центре всей этой заворушки в начале 80-ых.

Регина нахмурилась. Она была единственной, кто знала о том, что Эльвира Рудницкая на самом деле дочь Константина Шумкова, кроме неё самой и, наверное, пары родственников, которых и сама Эля не знала. Есть ли они живые вообще?..

— Что ты узнала?

— Ничего хорошего. — Эля потерла виски. — Он там что-то мутил с какими-то людьми. Опасными. Я не знаю подробностей, там мало бумаг... но я чувствую, что они дышали ему в спину. И мне теперь тоже.

Регина молчала, но взгляд у неё стал резче, внимательнее. Она сжала ладонь на плече подруги.

— Ну и Универсам, — продолжила Эля. — Не нравится мне, что Марат и Вова влезли. Я к ним вообще случайно попала, спасла кого-то из скорлупы на улице... — Регина удивленно вскинула бровь. Эля ухмыльнувшись, встала и чуть прошлась, облокотившись об подоконник. — у них своя движуха. Свои разборки, пока что относительно мирные, но.. Боюсь не надолго. Тем более после..

Она ненадолго замолчала, подбирая слова. Регина подытожила вместо неё:

— После того, как ты в ДК решила поиграть в стрелялки.

Эля закатила глаза, кивая в подтверждение.

— Это я уже слышала, — заметила она. — Пол Казани обсуждает. Но никто не знает толком, что там было. Так что рассказывай.

Эля криво усмехнулась.

— Там был парень... ну, Турбо. Он хорош, но на него налетели. С ножами. Их было больше. И я... — она вздохнула. — Я не могла просто стоять и смотреть.

Регина резко подалась вперёд.

— Подожди. Ты сейчас хочешь сказать...

— Да. — Эля смотрела прямо. — Я выстрелила. Один раз. В ногу. Я не убила никого, Регин. Но если бы я не вмешалась — Турбо бы там и остался.

Регина приоткрыла рот, застывая.

— Рудницкая... ты сумасшедшая. Ты понимаешь, что это не Москва? Тут тебя никто покрывать не будет.

— Лучше быть сумасшедшей, чем смотреть, как человеку брюхо вспарывают, — огрызнулась она, но усталость в голосе была сильнее злости.

Регина провела ладонью по лбу — медленно, будто пытаясь переварить услышанное.

— И что теперь?

Эля покачала головой.

— Менты ищут стрелка. Разъезд ищет виноватых. Родственники того, кого я подстрелила, тоже ищут. Универсам тоже под угрозой... Короче, всё смешалось. И я в центре всей этой херни.

— А этот... Турбо? Кто он вообще? — осторожно спросила Регина.

Уголки губ Эли дрогнули — и она, сама не осознавая, чуть улыбнулась.

— Турбо... это... — она на секунду прикрыла глаза. — Это тот, кого я спасла. И тот, с кем... всё сложно.

Регина хитро сузила взгляд, чуть улыбнувшись.

— Сложно — это как?

Эля вздохнула и прошептала:

— Мы поцеловались.

Регина вытаращила глаза, как будто по щучьему велению проснулась. Теперь то она поняла, почему подруга выстрелила. И ещё шире заулыбалась.

— Дорогая... да ты вляпалась по уши.

Фраза явно прозвучала двусмысленно, Эля тихо улыбнулась.

— Знаю.

— Ты ж понимаешь, что это всё может плохо закончиться?

— Понимаю, — так же тихо ответила она. — Но сейчас я уже внутри. И назад дороги нет.

Регина долго молчала, наблюдая за подругой так, будто пыталась прочитать серьезность слов. Потом она вздохнула — и её голос стал мягким, но тревожным:

— Ладно. Раз уж ты там... я с тобой. Всё порешаем... — она подошла ближе, кладя руки на плечи, — и тут, и в Москве. Вместе.

Эля на секунду прикрыла глаза. Девушки крепко обнялись. Тепло защемило грудь. Вот она — Регина. Та самая. Которая всегда рядом, когда мир рушится и когда нужно его разрушить.

После тяжёлого разговора они обе словно выдохнули. Сложные темы утонули в кухонном свете, в запахе свежего мандарина и в привычном уюте — том, которого Эле так давно не хватало.

— Всё. Хватит на сегодня, — объявила Регина, отходя от подруги. — Как я поняла вечером планируется какой-то ужин? — её глаза заинтересованно блестнули. — Мне надо войти в курс здешней жизни и понять, в какой бред ты вляпалась.

— В бред ты уже вошла, как только переступила порог квартиры, — фыркнула Эля, подходя к пакетам с продуктами.

— Зато как интересно! — Регина подпрыгивая, распаковывала покупки. — Я думала, ты меня с порога пошлёшь, а тут — такие страсти, стрельба, какие-то турбо-кавалеры... Скучно не будет.

Эля закатила глаза, но на губах скользнула улыбка.

Они разложили продукты на столе: мясо, овощи, картошка, зелень, фрукты. Регина закатала рукава:

— Так. Куда ставить меня? На нарезку? На жарку? На моральную поддержку?

— На моральную, конечно, — усмехнулась Эля. — Или ты хочешь начать знакомство с Универсамом с отравления? Ты либо соль забудешь, либо со всей душой добавишь — в лучшем случае.

— Это один раз было! — возмутилась Регина. — И вообще, если пересолю, скажем, что это местная кухня такая — острая, солёная, криминальная.

Эля рассмеялась — искренне.

— Ладно, будешь мыть овощи, — сказала она, протягивая Регине огурцы и помидоры. — Осилишь?

— Ой, иди ты, — Регина скривилась, и выхватив из её рук, откусила огурец.

Работа кипела. Эля чистила картошку, пока на сковороде шипело мясо. В комнате поднялся дымок и приятный запах, от чего становилось жарко. Регина нарезала овощи в салат, чуть умелее чем раньше, за что получила похвалу.

— Что-то я устала, — блондинка приложила ладонь ко лбу, устало прикрывая глаза, как истинная актриса, и подошла к окну, открыв его – закурила.

Эля улыбнулась ей и помотала головой.

— А сегодня вечером будет этот твой Турбо? — с прищуром пролепетала девушка.

— Он не мой, — быстро пробормотала Эля.

— Конечно-конечно, — протянула Регина. — Ты ж просто так стоишь сейчас как помидор, вспоминаешь его каждые пятнадцать минут, вы всего-то целовались, и вчера ты ради него чуть в обезьянник не уехала тоже по доброте душевной.

— Да завали уже, — буркнула Эля, уткнувшись в сковородку.

— Ага, — Регина снова засмеялась. — Ну ладно, мне прям интересно: он какой? Здоровый? Кривой? Красивый? Или такой типичный гоп-романтик: дерётся быстро, говорит мало, смотрит так, будто тебе душу выедает?

Эля чуть обожгла палец от смеха.

— Увидишь, — ответила она. — Но... знаешь... что-то совпадает.

— О! — Регина тут же подбежала. — Ну скажи, он хотя бы симпатичный? Или я зря губы подкрашивала?

— Ты губы подкрашивала? — Эля недовольно зыркнула на неё.

— Точно втюхалась.. ну всё, пиши пропало!

— Вот ещё, — усмехнулась Эля. — Ты меня со счетов не списывай, я в форме.

Регина кивнула и вернулась к своему салату, тяжело вздыхая.

Они болтали о старых школьных подругах, о странных московских тусовках, о забавных одногруппниках, о преподе, который вечно опаздывал. Так много их связывало.. Эля словила себя на мысли, что давно не чувствовала себя так спокойно. Так по-настоящему дома. Регина вдруг включила радио — «Новый Герой», группы Мираж, разоралась на всю квартиру. Они начали готовить в такт, подпевать, смеяться. Эля подкидывала мясо на сковороде, Регина танцевала с половником, изображая микрофон.

— Блин, как же я скучала, — вырвалось у Эли искренне.

Регина остановилась, посмотрела на неё мягко.

— Я тоже, придурошная.

***

— Регин, кажется, мы лук пережарили...

— Да нормально! Это хруст! Это стиль!

— И мясо, по-моему...

— Элька, не мороси, это всё задумано.

— Ты понимаешь, что этот ужин — твоё первое представление для местных? — хмыкнула подруга. — Если они траванутся, нас на районе похоронят.

Обе рассмеялись, чуть ли не падая на столешницу.

До прихода гостей оставалось около получаса. Они наконец закончили. Эля накрывала стол, Регина раскладывала салфетки и смеялась над своими криво-ровными линиями.

— Так... Если эти твои пацаны не оценят наш шедевр, я обижусь, — сказала она. — Я ради них старалась.

Эля подыграла:

— Да, главное прорепетировала, как их всех закидать «любезностями».

— Конечно! — Регина кивнула. — Я же должна лично оценить, кто тут тебя окружает. Особенно этот... как его? Труба? Турбо? Турбан?

— Регина...

— Всё-всё! Турбо. Запомнила.

Она хищно улыбнулась и хлопнула ладонями:

— Ну всё. Пусть только попробуют не уплетать за обе щеки — я их всех накормлю.

Эля засмеялась и в этот момент поняла: ей хорошо. Потому что рядом — Регина. Потому что скоро придут свои. Потому что хоть что-то в этой жизни сейчас — по-настоящему тёплое.

— Так, — Регина хлопнула по арке между коридором и гостиной. — Мы красотки? Или делаем вид, что красотки?

— Делать вид мало, — буркнула Эля.

— Тогда пошли, — Регина схватила её за руку. — Нам нельзя выглядеть так, будто мы полдня жарили мясо, ели огурцы и ржали как идиоты.

— Именно это мы и делали, — хихикнула Эля.

Они заходят в спальню — и там уже сразу начинается жестокая война с реальностью. Одежда летит на кровать. Одно платье Регина отбрасывает со словом: «Похороны?»
Второе: «Ты в нём добрая слишком!»
Третье: «О! Это оставим на случай, если надо будет кому-то прострелить колено.»

Эля хохочет, но всё равно смотрит в зеркало и трогает щёку, где виднеется синяк.

— У меня когда-то будет чистое лицо? ... — тихо.

— Нет конечно, — Регина хмыкает. — Это неотъемлемая часть образа.

— Да какой образ, я похожа на школьницу после физры.

— Нормально всё, — Регина прищурилась. — Турбо обожрётся воздухом, как увидит.

— Регина...

— Что? — она улыбается. — Ты думаешь, я не вижу, как ты о нём думаешь? Я тебя чувствую.

Эля вздыхает, но уголки губ всё равно поднимаются.

В итоге девушки останавливаются на таких нарядах:
На Эльвире яркая, облегающая, голубая майка – под цвет глаз и черные велюровые штаны клёш, свободного кроя, на низкой посадке.
Регина же надела короткие джинсовые шорты на низкой посадке, подчеркнув белым ремнем и белую футболку с красивым декольте. ⬇️

( ПС: заодно решила показать вам свои прототипы их внешности )

Эля поправляла серьгу, Регина сидела на подоконнике и листала журнал, делая вид, что не видит старания подруги выглядеть прекрасно для «кого-то».

— Элькааа, — протянула она, не поднимая глаз. — А алкоголь же будет?

— Конечно, — уверенно сказала Эля. — Ну я надеюсь, что пацаны додумаются..

— Если нет, то они у тебя галимые, — фыркнула Регина.

Не успела Эля ответить — стук в дверь.

— Наконец-то. Идём, — хмыкнула она и пошла открывать. Регина поплелась следом.

На пороге стоял Марат — в своей привычной яркой куртке, будто только что вышел «на пять минут», но уже готов к вечеру. Рядом — Айгуль. Аккуратная, красивая, с немного смущённой улыбкой и глазами, которые сразу располагали к себе.

— Привет, — Марат улыбнулся, быстро оглядывая квартиру. — Мы первые, да?

— Как я и думала, — усмехнулась Эля. — Проходите.

Регина тут же подошла ближе, оценивающе посмотрела сначала на Айгуль, потом на Марата — тепло, ностальгично.

— Да ладно, Регинка? — спросил парень, протягивая руку.
— Даа, — улыбнулась та. — А ты маленький вижу возмужал.

Они крепко обнялись, оба вспоминая как играли в детстве. Регина была одноклассницей Эльвиры, сначала они просто гуляли во дворе, но когда та начала жить с Суворовыми, Колесникова часто приходила в гости. Они были хорошими друзьями, хоть Марат и чуть младше.

Девушка рядом с ним чуть смущенно отвернулась, чувствуя неприятную колкость. Блондинка это сразу заметила.

— А ты Айгуль? — она широко улыбнулась.

Девушка кивнула, и стала чуть бодрее.

— Очень приятно, — они легко обнялись. — Наконец-то вижу человека, который терпит вот это.

Она кивнула в сторону Марата.

— Эй! — возмутился он. — Я вообще-то здесь!

Но девочки уже переглянулись — тот самый женский немой диалог, после которого у мужчин обычно начинаются проблемы.

— Айгуль, пойдём, — сказала Эля. — Мы тебе кое-что покажем. И расскажем. Очень важное.

— Да! — тут же подхватила Регина. — Срочно. Женское.

— А я? — Марат моргнул. — Я тоже человек!

— Ты — мужчина, — отрезала Регина. — Подожди.

И они буквально утащили Айгуль в комнату, взяв под руки, оставив Марата одного посреди коридора. Дверь закрылась. Парень остался стоять, глядя на неё с выражением человека, которого только что исключили из тайного ордена.

— ...Эу! — сказал он в пустоту. — Это вообще законно?

Из комнаты тут же послышался смех.

— Эля! — повысил он голос. — Я всё слышу! Я имею право знать, что обо мне говорят!

— Не имеешь! — крикнула Айгуль.

— Сиди и думай над своим поведением! — поддержала Регина.

Марат фыркнул, походил по коридору, потом решительно направился к двери комнаты и вломился внутрь.

— Я, между прочим, главный источник информации! — заявил он. — Без меня у вас будут односторонние сплетни!

Айгуль рассмеялась, прикрывая рот ладонью. Регина прищурилась:

— Айгуль, скажи честно. Он храпит?

Девушка улыбнулась, краснея.

— Эй! — Марат вспыхнул. — Это уже личное!

— Значит, храпит, — кивнула Регина с видом следователя.

Все рассмеялись. Напряжение, которое ещё витало в квартире после всех событий, окончательно растворилось. Старые одноклассницы, а сейчас однокурсницы-москвички, переглянулись – миссия выполнена. Было тепло. Было шумно. Было по-настоящему живо.

— Ладно, — сказала Эля, хлопнув в ладони. — Всё, хватит. Пацаны скоро придут, идём на кухню. А ты, — ткнула она в брата. — Иди к столу, но к еде не смей прикасаться.

— Я жду встречи с Турбо, — протянула Регина, лукаво улыбаясь. — Хочу посмотреть, кто у нас тут стреляет по сердцам.

Эля закатила глаза.

— Регина...

— Всё, всё, — она подняла руки. — Молчу. Пока-что.

Но в её взгляде уже читалось: вечер только начинается — и она собирается всё подметить.

Следующий звонок в дверь был громче и резче.
Эля даже усмехнулась: узнала сразу.

Она открыла — на пороге стоял Вова. Хмурый, собранный, будто всё ещё не вечер, а утренние сборы. Рядом с ним — девушка. Высокая, ухоженная, с аккуратными кудрявыми волосами и таким взглядом, будто она тут не случайно, а по делу.

— Ну здравствуй, хозяйка, — буркнул Вова, кивая.

— Проходите, — спокойно ответила Эля.

Блондинка улыбнулась первой — легко, по-женски:

— Привет. Я Наташа.

— Я Эля, рада знакомству, — они чуть приобнялись, но улыбки казались фальшивыми.

— А вы..? — девушка обвела их пальцем, прищурившись, явно на что-то намекая.

— Это моя подруга, — протараторил Вова, Наташа чуть смутилась.

— Привет, ворчун, — отозвалась Регина, отрываясь от плиты, выглядывая.

— Ух-ты.. Ты в Казани? — хмыкнул Вова.

Девушка кивнула. Они также обнялись, обменявшись короткими «Как ты?» и «Рад тебя видеть.», но отношения их были куда холоднее чем с младшим Адидасом. Вова был взрослее и не играл с ними, лишь ходил вечно недовольный из-за шума детей.

Наташка сразу же пошла к девушкам на кухню — будто чувствовала, куда ей надо. Через минуту оттуда уже слышался женский смех и шуршание пакетов.

А Вова, не тратя времени, кивнул Эле в сторону комнаты:

— Пойдём. Поговорим.

Эля вздохнула и молча кивнула.

Они отошли в комнату, прикрыли дверь. На секунду повисла тишина.

— Я... — Вова провёл ладонью по затылку. — Я перегнул тогда. Знаю.

Эля удивлённо подняла глаза. Такого она не ожидала.

— Я не привык, что девчонки в замес лезут, — продолжил он. — Особенно свои. Хоть ты и другая... У меня тогда крышу сорвало. Испугался, наверное.

— Я тоже, — честно сказала она. — Но выбора не было.

Вова посмотрел на неё внимательно, без злости. Просто... по-семейному.

— Ты молодец, — сказал он тихо. — Правда. Просто... я отвечаю за пацанов. И за тебя в первую очередь.

Эля кивнула.

— Я понимаю.

Он тяжело выдохнул, сделал шаг вперёд — и неловко, почти грубо, обнял её. Крепко. Как старший брат, который не умеет словами.

— Всё, — буркнул он. — Закрыли тему. Главное все в порядке.

Эля уткнулась ему в плечо, почувствовала, как отпускает внутри. Хотя бы немного. Они разошлись на шаг. Вдруг Вова снова стал серьёзным.

— Но есть одно «но», — сказал он, глядя прямо. — Турбо.

Эля напряглась.

— Не связывайся, Эль. Я прошу. Он хороший пацан, но... с девушками далеко не лучший. И ним всегда проблемы. Такие, что потом не отмоешься.

— Я сама разберусь, — тихо, но твёрдо ответила она.

Вова нахмурился.

— Я знаю. Именно это меня и пугает.

Он помолчал, потом добавил мягче:

— Просто будь осторожна. Ради себя. Не ради нас.

Эля кивнула. По-настоящему.

— Я постараюсь.

Вова ещё раз взглянул на неё, будто хотел сказать что-то ещё, но передумал.

— Ладно. Идём.

Эля улыбнулась, тепло, спокойно. Они вышли в общую комнату. Вечер продолжал начинаться. И теперь — без тяжёлого груза между ними, что радовало всех.

Наташа стояла у плиты, будто она тут хозяйка: что-то помешивала, пробовала со сковородки и делала вид, что полностью контролирует ситуацию.

— Так, — сказала она, не оборачиваясь. — У вас тут неплохо. Но соль где?

— В шкафчике, — ответила, вошедшая Эля. — Только осторожно, Регина её уже два раза находила и каждый раз забывала зачем.

— Потому что я не ищу соль, — отозвалась Регина, усаживаясь на стол и болтая ногами. — Я ищу правду жизни.

Айгуль тихо рассмеялась и встала рядом с Элей, помогая нарезать хлеб. Она чувствовала себя чуть скованно, но явно старалась не выпадать из компании.

— У тебя тут уютно, — сказала она, глядя на Элю. — Не как у пацанов. У них вечно бардак и воняет резиной и сигаретами.

Девушки единогласно поддержали, лишь Регина пожала плечами, мол «бардак – тоже круто».

— Айгуль, — вдруг заговорщицки протянула кудрявая, — Марат всегда такой разговорчивый?

Айгуль смутилась:

— Он... да. Он если начнёт, то не остановишь.

— Бедная ты женщина, — сочувственно сказала она. — Но, по крайней мере, не скучно.

Эля улыбалась, наблюдая за ними. Впервые за долгое время она чувствовала себя просто девушкой, а не частью какой-то мутной истории.

Наташка вдруг обернулась к ней:

— Эль, а ты вообще как? — спросила она без насмешки, внимательно. — После всего. Мне.. Вова рассказал.

Эля замерла на секунду, будучи не очень довольной от болтливости брата, но решила списать на влюбленность? Наверное.
Потом просто пожала плечами:

— Хорошо.

Наташка кивнула — без лишних слов, будто поняла больше, чем спросила.

— Ты крепкая, — сказала она. — Не все такие.

Регина сразу же вклинилась:

— Она покрепче ваших Универсамовских будет. Ещё и красивая.

Айгуль рассмеялась, а Наташка бросила на Регину прищуренный взгляд:

— Ты вообще кто такая?

— Мы с Элей однокурсницы, я тоже приехала из Москвы, а сама из Казани, — гордо ответила та. — Ненадолго, но шуму наведу.

Айгуль вдруг посмотрела на Элю:

— А как это... ну... стрелять?

Вопрос прозвучал тихо, почти шёпотом.
В кухне на секунду стало тише. Девушки переглянулись. Эля удивленно распахнула глаза.

— Это страшно... осознание того, что в твоих руках может быть чья-то жизнь пугает... и одновременно окрыляет что-ли?..

Наташа сглотнула, Регина согласно кивнула, а Айгуль тихо выдохнула.

— Ты смелая.

— Или глупая, — пожала плечами Эля.

— Иногда это одно и то же, — сказала Наташка, ставя тарелки.

Регина посмотрела на подругу с гордостью:

— Да она вообще опасная.

Эля фыркнула:

— Ты меня романтизируешь.

— Конечно, — кивнула Регина. — Иначе зачем жить?

Они все засмеялись. Смех был тёплый, настоящий — без напряжения. Кухня наполнилась женским гулом, шёпотом, стуком посуды, запахом еды. Где-то в комнате слышались мужские голоса. Но здесь, на кухне, было тепло.

И снова стук в дверь — уже наглый, долгий, будто там стояли не гости, а агрессивно настроенные менты.

— Ну всё, — вздохнула Эля. — Пути назад нет.

Она только шагнула в коридор — и дверь распахнулась почти сама.

На пороге стояли Пальто, Сутулый, Зима и Турбо.
И если по лицам ещё можно было подумать, что они просто зашли в гости, то огромные пакеты в руках мгновенно убивали эту иллюзию. Бутылки звякнули так, что Эля машинально дёрнулась.

— Вы... — она ошарашенно уставилась на пакеты. — Вы что, ограбили гастроном?

— Почти, — хмыкнул Зима. — Мы просто решили, что у тебя сегодня праздник.

— Чё там? — тут же отозвался Вова из комнаты, выходя в коридор и увидел пакеты. — Вы совсем охренели?

— Расслабься, батя, — Пальто поднял пакет повыше. — Всё культурно.

— Культурно? — Вова скептически прищурился. — У вас слово «культурно» вообще в лексиконе есть?

А вот Регина... Регина увидела пакеты — и ожила.

— Боже, — выдохнула она, подпрыгивая. — Нормальные люди! Я вас уже люблю!

Она буквально подскочила к ним, выхватывая взглядом бутылки.

— Это что, коньяк? А это водка? О, и шампанское! — она повернулась к Эле. — Слушай, они мне уже нравятся больше, чем ты.

— Эй! — возмутилась Эля, но не удержалась от улыбки.

Парни по очереди здоровались. Пальто кивнул, Сутулый чуть неловко улыбнулся — взгляд задержался на Эле на секунду дольше, чем нужно. Она это заметила. Как и всегда. И не только она..

— Привет, — сказал он негромко. — Нормально выглядишь.

— Спасибо, — так же спокойно ответила Эля. — Ты тоже. Не пропал, значит.

Он хмыкнул, будто это было для него чем-то важным.

— Я вообще редко пропадаю. Просто не всегда лезу вперёд.

И в этом было всё про Илью. Он был где-то рядом всегда — на фоне, в тени, без лишних слов. Эля знала его, общалась, иногда шутила с ним — не близко, но по-настоящему. И ему этого хватало, хоть и не до конца.

Регина быстро всех «переписала» взглядом.

— Так, — сказала она, уперев руки в бока. — Кто есть кто?

Эля вздохнула, но начала представлять.

— Это Пальто, это Сутулый, это Зима... — и на секунду замялась, когда дошла до последнего. — ...Турбо.

Он стоял чуть в стороне. Не улыбался. Смотрел не на неё — куда-то мимо. И между ними пробежал холодок. Не громкий, не явный — но ощутимый, как сквозняк в тёплой комнате. Эля поймала его взгляд на секунду — и тут же потеряла. Что-то было не так. Слишком сдержанно. Слишком чужо. Она почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.

Регина тоже это заметила. Её улыбка стала натянутой.

— Турбо, значит, — сказала она, подходя ближе и окидывая его оценивающим взглядом. — Ну... живьём ты мрачнее, чем в рассказах.

Он кивнул, почти машинально:

— Бывает.

— Не «бывает», — прищурилась Регина. — Какой-то он не разговорчивый, — кивнула она уже подруге.

— Устал, — коротко ответил он.

Эля отвернулась, делая вид, что занята гостями, но внутри закипало.

«Что с тобой?».

— Ладно, — хлопнул в ладони Пальто, — мы куда всё это ставим? А то сейчас Вова нас на улицу выставит.

— Если не будете вести себя как животные — не выставлю, — буркнул Вова, но уголки губ дрогнули в улыбке.

— Он нас любит, — прошептал Зима Эле. — По-своему.

Эля кивнула, но мысли всё равно возвращались к Турбо. К его взгляду. К его молчанию. Вечер начался. Люди смеялись, бутылки ставили на стол, гостиная наполнялась шумом. Но она уже знала — что-то сегодня обязательно треснет.

Стол выглядел почти празднично: на нём стояли тарелки с жареным мясом, картошкой, нарезанные овощи, хлеб, салаты, графины с компотом и бутылки алкоголя. Так же несколько бокалов, как надеялись парни, для девочек, которые будут пить шампанское. Ага, конечно.

Суворовы хотели изначально сесть рядом со своими девушками, но Эля с Региной, переглянувшись, решили: "Сегодня наш день".

— Садитесь там, — сказала Эля, указывая на одну половину стола. — Сегодня мы с девчонками издалека наблюдаем за вами.

Марат обижено глянул на Айгуль, но та лишь пожала плечами.

— Хм, — буркнул Вова, скрестив руки. Он хотел уже возмутиться, но Наташа строго оглянула его. — Ладно, посмотрим, что с этого выйдет.

— Не волнуйся, батя, — усмехнулась Регина, — мы здесь мирные. По крайней мере, пока.

Парни устроились за со своей стороны, оставив между ними и девочками небольшое пустое пространство. Вова, Марат и Сутулый с одной стороны, напротив — Пальто, Зима и Турбо, почти в центре, почти напротив Эли, и его взгляд всё время норовил скользнуть к ней. Эля почувствовала лёгкий холодок — смешение раздражения, ревности и волнения. Она поймала себя на том, что улыбается ему, но сразу отвела взгляд.

Наташа и Айгуль сидели со стороны Турбо, из-за чего их парни были напротив и могли наблюдать. Не повезло. Напротив них сидела Эля, между Региной и Сутулым, чей взгляд часто задерживались на ней. Он тихо протягивал ей хлеб или салат, не привлекая внимание остальных, как будто обмениваясь маленькими знаками. Эля заметила это и чуть смутилась — вот оно, маленькое напряжение, но не приятное. Не так, как с ним...

Она увидела, что Турбо бросает короткие, подозрительные взгляды на Сутулого, и сразу почувствовала мурашки на спине.

— Ты чего смотришь на него так? — шепотом спросила Эля сама себя, но ощущение было сильным.

Сутулый тихо, почти незаметно, протянул Эле бокал с шампанским:
— На, за удачный вечер.

Турбо дернулся, чуть нахмурился и снова отвернулся. Эля ловко заметила, что его взгляд на Сутулого становиться агрессивнее, и это сразу подстегнуло её азарт. Она склонила голову, подпирая ладонью и улыбнулась Илье так, будто мечтает о нём по ночам. Беря бокал из его рук, задержала свою ладонь на его дольше положенного.

— Спасибо, — пролепетала она так нежно, что у самой живот неприятно скрутило.

Тот чуть опешил, но обрадовавшись, улыбнулся в ответ.

у Турбо же почти пар с ушей шёл, он прожигал их таким взглядом, будто сейчас спалит квартиру к чертям, даже без спичек и зажигалки. Зима, сидящий рядом с ним, крепко сжимал предплечье друга под столом и грустно смотрел на Рудницкую. Он понимал, что и зачем она делает, но хотелось выкрикнуть чтобы она перестала. Он не железный — долго сдерживать этого быка.

Парни подняли первые рюмки, девушки — бокалы. Зима встал, оглядывая всех присутствующих, чуть дольше задерживаясь на Регине. Та выгнула бровь, и он сразу отвернулся.

— Ну что ж.. Мы здесь собрались, чтобы отдохнуть, отвлечься от уличных дел и в первую очередь, поздравить Эльку с её жильем, — Вахит улыбнулся ей, и она не сдержала тепло в ответ. — Так что, за тебя, Эля! За нас!

Звон стекла друг о друга наполнил комнату, все смеялись, говорили, шутили.

Регина, заметив как парни наливают по второй а им тычут всё то же шампанское, не удержалась:
— Девчонки, вы чего сидите как мышки? — тихо сказала она, поднимая руку и указывая на две припрятанные бутылки на полу с их стороны. — Давайте, сегодня вы правите бал, а они пусть наблюдают!

Наташа поморщилась:
— Я не собиралась сегодня бухать...

Айгуль слегка покраснела:
— Я вообще думала только бокальчик...

Эля вновь посмотрела на Турбо, который косо глядел на неё: глаза холодные, сдержанные, словно проверка. Внутри что-то щёлкнуло: «Ну всё, сегодня как в последний раз».

— Ладно, — сказала она твёрдо и наклонилась к бутылке. — Пьём.

Наташа, видя решимость Эли, вздохнула и подняла рюмку:
— Да, чёрт возьми, я с вами.

Айгуль, к удивлению всех, тоже согласилась, на что-то крепче шампанского.

Регина радостно хохотнула:
— Вот так! Девчонки включились! Сегодня наш вечер.

В какой-то момент стол окончательно перестал быть центром вселенной. Бутылки опустели, тарелки сдвинули в кучу, а разговоры расползлись по комнате, как дым.

Девушки уже действовали слаженно. Регина первой додумалась: налила водку в рюмки и почти демонстративно задвинула их за бокалы с шампанским.

— Гениально, — прыснула Эля, слегка покачиваясь.
— Они сейчас в жизни не заметят, — довольно сказала Регина.

И правда — парни ушли в свои разговоры. Пальто и Сутулый спорили о какой-то мутной теме из универсама, Марат с Зимой что-то обсуждали вполголоса, перебивая друг друга, а Турбо сидел напряжённый, молчаливый, уткнувшись взглядом куда-то в пол.

— За нас, — шепнула Регина.
Четыре рюмки исчезли почти одновременно.

Шампанское шипело, музыка из радио стала громче — кто-то прибавил звук, и теперь комната жила в своём ритме: смех, перебивания, шаги, кто-то задел стул, кто-то уронил салфетку.

Регина уже откровенно завелась. Она повернулась к Зиме, щурясь:

— Слушай, Снежный, а ты всегда такой серьёзный или только сегодня строишь из себя взрослого?

Зима усмехнулся:
— А ты всегда такая шумная или специально бесишь?

— О, значит, попала, — довольно протянула Регина и тут же толкнула Элю плечом. — Расслабься, праздник же.

— Ты мне сейчас праздник устроишь, — буркнул Рудницкая, потирая плечо, но уголки губ дрогнули.

Музыка в зале внезапно стала громче — кто-то подкрутил радио, и из динамиков попёр знакомый, хрипловатый голос. Бит лёг тяжело, по-дворовому, так, что ноги сами начали отбивать ритм.

— Всё, — Регина хлопнула в ладоши, — мы танцевать.

— Ты с ума сошла, — Наташа уже смеялась, — тут же места нет!
— Полно места, не выдумывай, — уверенно сказала Регина и потянула Айгуль за руку.

Эля даже не успела понять, как её тоже подхватили. Стулья отодвинули ногами, кто-то ругнулся, парни обернулись.

— Эй, вы куда? — крикнул Марат.
— Жить! — бросила Регина через плечо.

Девушки высыпали в центр комнаты — неровно, смеясь, цепляясь друг за друга. Айгуль сначала держалась скованно, будто не знала, куда деть руки, но Регина тут же наклонилась к ней:

— Расслабься и наслаждайся.

И Айгуль выдохнула. Плечи опустились, движения стали мягче, свободнее. Она качнулась в такт музыке, потом ещё раз — и вдруг улыбнулась, по-настоящему, широко.

Наташа танцевала по-своему — резко, с напором, будто выплёскивала накопившееся. Она то запрокидывала голову, то смеялась, хватаясь за Регину, чтобы не упасть.

Эльвира сначала просто стояла. Пол слегка плыл под ногами, в голове шумело приятно и опасно. Потом музыка будто догнала её — прошла по позвоночнику, по плечам, по бёдрам. Она качнулась, медленно, лениво, позволяя телу делать то, что оно хочет.

Смех. Стук каблуков. Звон бутылок где-то у стола. Парни смотрели.

— Они что... напились? — пробормотал Пальто.

— А я знааал, — пьяно хмыкнул Марат, — Регина по-другому не позволила бы.

Турбо сидел молча. Взгляд тёмный, тяжёлый. Он смотрел только на Элю. Она это почувствовала. Даже не глядя. И — специально — повернулась к нему спиной, подняла руки, закрутилась, смеясь вместе с Региной.

— О-о-о, — протянула Регина, заметив его взгляд. — Кто-то всё мрачнее и мрачнее.

Музыка стала быстрее. Кто-то хлопал в ладоши. Девушки уже не просто танцевали — они бесились, подпрыгивали, кружились, сталкивались лбами и снова смеялись.

Айгуль вдруг закричала:
— Я не думала, что с вами классно!

— А то! Мы покруче Маратки твоего, — ответила Регина и закрутила её вокруг себя.

Повезло, что парень этого не услышал.

Комната жила своей жизнью. И на секунду — только на секунду — не существовало ни группировок, ни угроз, ни выстрелов. Только музыка, смех и ощущение, что сейчас можно всё.

Вова первым не выдержал.

Он постоял пару секунд, наблюдая, как Наташа танцует — резко, с вызовом, будто нарочно проверяя, смотрит он или нет. Потом выдохнул сквозь зубы, буркнул что-то себе под нос и шагнул вперёд.

— Эй, — он поймал её за талию, — ты чё, совсем?
— А чё? — Наташа усмехнулась и специально качнулась ближе.

Вова фыркнул, но руку не убрал. Наоборот — притянул к себе, и через пару секунд они уже двигались вместе: чуть романтично, по-своему красиво — по-ихнему уверенно, будто весь мир вокруг можно было оттолкнуть локтем.

Марат тоже долго не сидел. Айгуль танцевала уже смелее, но всё равно иногда оглядывалась, будто искала его взгляд. Он поймал этот момент, встал и подошёл.

— Я думал, ты не танцуешь, — сказал он с улыбкой.
— Я тоже так думала, — честно ответила Айгуль.

Он взял её за руку — легко, осторожно, не пугая. Она сначала напряглась, потом расслабилась, позволила ему вести. Марат смеялся, что-то шептал ей на ухо, Айгуль краснела, но уже не отстранялась.

А вот дальше началось то, от чего воздух стал гуще. Сутулый и Пальто решили, что им тоже можно. Илья первым подкатил к Эле — слишком близко, слишком уверенно. Он наклонился:

— Танцуешь классно, — сказал, и рука его зависла где-то в сантиметре от её талии.

Эля была пьяная, шумная, с блестящими глазами — и в этот момент ей хотелось назло. Она не отступила. Даже наоборот — повернулась к нему лицом, усмехнулась.

— А ты наблюдательный.

Пальто тем временем оказался рядом с Региной. Он пытался шутить, изображать из себя крутого, крутился вокруг неё, как спутник.

— Ты вообще откуда такая? — спросил он.
— Оттуда, где вам всем делать нечего, — парировала Регина и рассмеялась.

Сутулый уже почти коснулся Эли. Почти.

И Турбо это увидел. Он встал резко. Стул скрипнул так, что даже музыка не перекрыла. Челюсть сжата, глаза тёмные, злые.

— Сядь, — тут же сказал Зима, вставая рядом и кладя руку ему на плечо. — Не сейчас.

— Его попустить пора, — процедил Турбо, не сводя взгляда с Сутулого.
— Я вижу, — Зима тоже был мрачный. — Но полезешь — и тут весь дом перевернётся.

Турбо сжал кулаки. Сильно. Так, что костяшки побелели.

Эля поймала его взгляд.

На секунду — ровно на одну — внутри что-то кольнуло. Но алкоголь сделал своё: она отвернулась и рассмеялась громче, чем нужно, снова двигаясь под музыку, будто ничего не замечает.

Это было хуже удара.

— Пойдём, — тихо сказал Зима. — Дышать.

— Я никуда не пойду, — ответил Турбо. — Я смотрю.

Он смотрел, как Сутулый наклоняется к Эле. Вахит с какой-то странной улыбкой наблюдал, как Пальто что-то говорит Регине. Как весь этот вечер медленно, но уверенно выходит из-под контроля.

Айгуль, устав, тяжело плюхнулась на диван, жадно глотая шампанское. Отдышавшись, подтянула ноги и прилегла, подложив под голову подушку.
Марат тут же сел рядом:

— Ты как?
— Отлично... — улыбнулась она, прикрыв глаза. — Просто устала.

На «танцполе», Илья уже во всю обнимал талию Рудницкой, расслабленный, и прилично пьяный.
Когда рука парня скользнула ниже, касаясь оголенной кожи между тканями, Эля будто пробудилась.

— Эй... — она вздрогнула.

Он наклонился ближе:
— Да ладно, ты чего.

Эля была пьяна, в голове шумело, и где-то внутри мелькала мысль: «Пусть Турбо видит». Но когда она почувствовала его руку, тепло, слишком близко — ей стало не по себе.

— Не надо, — она резко вывернулась, отталкиваясь ладонью от его груди. — Илья, я серьёзно.

Он опешил, поднял руки:
— Всё, всё, понял.

Турбо видел всё. Как он напрягся — это заметил даже Пальто. Он резко встал.

— Я на перекур, — грубо бросил Турбо и, не глядя ни на кого, пошёл к балкону.

— Стой, — Зима тут же поднялся. — Я с тобой.

Дверь балкона хлопнула.

Регина, вспыхнув, вскочила:
— Нет, так не пойдёт.

Она схватила Элю за руку:
— Пошли.

— Регин, подожди...
— Нет, пошли, я сказала.

Пока они шли к балкону, комната перестраивалась сама собой.
Марат окончательно улёгся на диване с Айгуль, аккуратно гладя её голову, на своём плече.
Сутулый и Пальто, не заметив как остались без девчонок рядом, грустно хмыкнули и сели обратно за стол, продолжая пить уже вдвоём.

— Чё я сделал-то? — пробормотал он.
— Много, — коротко ответил Пальто.

Вова и Наташа тем временем куда-то исчезли — только хлопнула дверь в кухню.

Музыка продолжала играть, но вечер уже изменился. Смех стал тише, движения резче, эмоции — острее.

А на балконе сгущался воздух, полный дыма, недосказанностей и злости, которую уже невозможно было игнорировать.

—————————————————————
я пропала, извините🙏🏻 надеюсь исправиться за счёт довольно большой главы! буду очень рада комментариям)

за подписку на тгк буду очень благодарна!! там со временем начнёт появляться много информации, опросы, обсуждения сюжета, может быть даже ваше влияние на сюжет🤎