Кровавое наследие. // ранее: Лиса из Казани.

На балконе уже стоял густой дым. Вахит курил, облокотившись на перила, Турбо ходил из угла в угол, резко, нервно, будто пытался вытрясти из себя злость движением.

— Я тебе говорю, — тихо, жёстко сказал Зима, — ты сейчас только хуже сделаешь.
— А я что, должен делать? — Турбо резко остановился. — Он её лапает, а я...

— Он не лапал, — перебил Зима. — Ты видел сам.
— Я видел достаточно.

Они оба замолчали. Только радио из комнаты глухо доносилось сквозь стекло, и где-то внизу хрустел снег под чужими ногами.

И тут дверь распахнулась.

— Да ты понимаешь, — раздался заливистый голос Регины, — он вообще смотрел на тебя так, будто ты ему задолжала!

— Он придурок! — Эля почти висела у неё на плече, задыхаясь от смеха. — Ты бы видела своё лицо!

Они ввалились на балкон, смеясь, спотыкаясь, цепляясь друг за друга. Эля оступилась, Регина поймала её за талию, обе снова расхохотались.

Парни синхронно повернули головы. Турбо застыл. Зима медленно выдохнул дым.

— Вы... — он прищурился, — сколько же вы этого «шампанского» выпили?

Регина тут же выпрямилась, гордо подняв подбородок:
— Две бутылки.. водки.

Пауза.

— Чего? — Турбо моргнул.
— В смысле? — Зима даже сигарету убрал от губ.

— В прямом, — Регина пожала плечами. — Четыре девочки. Красиво. Тихо. За бокальчиками.

— Вы... как? — Зима недоверчиво посмотрел в сторону комнаты, будто там мог быть ответ.

— Талант, — ухмыльнулась Регина.

Турбо коротко хмыкнул, но в глазах мелькнула тревога. Он посмотрел на Элю — слишком внимательно.

Пока Зима начал что-то бурчать про «вы вообще нормальные», Регина тут же вспыхнула:

— Ой, да не начинай! Ты в каком возрасте вообще расслабляться собираешься?
— Я в том возрасте, когда потом за это отвечают, — отрезал он.
— Ну так отвечай, а я жить хочу!

Они снова вцепились друг в друга словами, перебивая, повышая голос, будто вокруг не было никого.

Эля тем временем тихо присела на диванчик у стены балкона. Движения стали чуть медленнее, голова приятно гудела. Она достала сигарету, щёлкнула спичкой о коробок, затянулась.

Дым лёг на лёгкие мягко.

Турбо стоял напротив. Между ними — метр пространства и тонна недосказанности.

Он смотрел на неё исподлобья, напряжённо, будто каждую секунду решал — подойти или нет. Эля не смотрела в ответ. Только выпускала дым и чувствовала, как воздух между ними искрит.

— Ты зачем набухалась? — наконец бросил он.
— А тебе то чё, — коротко ответила она, не поднимая глаз.

Тишина снова стала ощутимой.

Зима устало посмотрел на них обоих, потом на Регину, которая всё ещё что-то доказывала:

— Всё. Хватит, — он аккуратно, но твёрдо взял её за локоть. — Пошли внутрь.

— Да подожди ты! — она возмутилась. — Я ещё не договорила!

— Договоришь там, — спокойно сказал он и потянул её к двери.

Регина недовольно фыркнула, но позволила себя увести, обернувшись к Эле:

— Удачи, — подмигнула она. — Я за тобой вернусь.

Дверь закрылась.

На балконе остались только они двое. Эля и Турбо. Дым, холодный воздух и слишком громкое сердце.

Турбо оперся спиной на окно, курил. Плечи напряжённые, смотрел он куда-то мимо неё.

— Ты чё... — Эля осеклась, когда он резко стянул с себя свитер.

— Надень, — коротко сказал он и почти силой набросил его ей на плечи.

Эля отшатнулась, вцепилась пальцами в край ткани.

— Ты охренел? Нет.
— Ты в одной майке, — бросил он, всё так же не глядя.
— А теперь ты в одной майке, — зло ответила она, тыча ему в грудь.

Он усмехнулся. Криво. Без веселья.

— Мне нормально.

Он развернулся, сделал шаг к двери.

— Я уже ухожу, — сказал глухо.

И вот тут её накрыло. Эля рванулась, вцепилась ему в руку так, что ногти впились в кожу.

— Стой!

Он обернулся резко, злой.
— Отпусти.

— Нет! — она почти сорвалась на крик. — Ты сейчас мне всё объяснишь. Ты что творишь вообще?!

Он смотрел на неё сверху вниз — холодно, отчуждённо, будто между ними не было ни той ночи, ни поцелуя, ни этого проклятого балкона.

— Нечего объяснять, — сказал он ровно. — Ни поцелуй, ни то, что мы тогда... спали рядом — ничего не значит.

Эля моргнула. Потом ещё раз.

— Что?..
— Ты мне не нужна, — продолжил он, уже жёстче. — Я не собираюсь в это лезть. Поняла?
— В это — это во что? — голос у неё дрогнул, и она это ненавидела.
— В тебя, — он усмехнулся грубо. — Мне хватает своих проблем. А ты... ты просто «сестра» Адидасов. И всё.

Это было как пощёчина.

— Вот как? — она почти задыхалась. — Всё, что было — просто херня?
— В точку, — кивнул он. — Не придумывай лишнего.

Она разжала пальцы.

Турбо шагнул к двери, толкнул её плечом, уже уходя, бросил через плечо:

— И свитер оставь себе. Холодно.

Дверь захлопнулась.

Эля осталась одна на балконе — в его свитере, с дрожащими руками и пустотой внутри, от которой хотелось либо выть, либо разбить что-нибудь к чертям.

Её накрыло не сразу.

Сначала просто стало пусто — так, будто из груди кто-то вытащил всё и оставил сквозняк. Потом дыхание сбилось. Она присела прямо на балконный диванчик, вцепилась пальцами в край сиденья, уткнулась лбом в колени.

— Дура... — выдохнула себе под нос.

Глаза защипало. Слёзы полезли сами — злые, горячие. Она сжала рот ладонью, чтобы не всхлипнуть вслух. Плечи дрожали, в голове крутились его слова, одно за другим, будто кто-то нарочно перематывал плёнку:

«Ничего не значит».
«Ты мне не нужна».
«Сестра Адидасов».

— Пошёл ты... — тихо, почти ласково прошептала она и резко вытерла лицо рукавом свитера.

Эля поднялась, подошла к небольшому зеркалу на балконе. Лицо красное, глаза мокрые. Она выпрямилась, вдохнула глубоко, ещё раз. Потом ещё. Стиснула челюсть, надела на себя каменное выражение — то самое, которое выручало её не раз.

Ничего не было. Ничего не случилось.

Она вышла в зал.

Картина была почти домашняя. На диване Вова с Наташей — вполоборота друг к другу. Наташа полулежала у него на груди, Вова лениво перебирал её волосы, что-то тихо бурча. Чуть дальше Марат с Айгуль — неловко, аккуратно, но так по-настоящему, что у Эли внутри что-то тёплое шевельнулось.

Она невольно улыбнулась.

«Хоть у них всё хорошо...».

Пальто сидел за столом один. Перед ним — бутылка и стакан. Он пил медленно, будто нарочно тянул время. Эля скользнула взглядом дальше и вдруг задумалась:

— А Илья где?..

Ответить было некому.

И тут по коридору пронёсся ураган.

Зима нёс Регину на плече, как мешок картошки. Та орала, лупила его кулаками по спине, визжала:

— Поставь меня, отмороженный! Я тебя сейчас убью!
— Не брыкайся, — смеялся Зима. — Ты сама полезла!
— Никуда я не лезла!

Эля рассмеялась — по-настоящему. Подбежала к ним, пытаясь разобрать, что вообще происходит.

— Вы чё творите, больные?
— Он сказал, что я на прогиб кидать не умею! — возмущалась Регина.
— Так ты и не умеешь, — пожал плечами Зима.

Регина замахнулась снова, Эля схватила её за руку.

Но в этот момент из кухни донёсся звук — глухой, резкий. Потом ещё один. И грубый шёпот, сдавленный, злой.

Эля замерла. Улыбка сползла с лица.

— Чё за... — тихо сказала она.

Она развернулась и пошла по коридору к кухне. Медленно. Настороженно. Сердце снова начало колотиться — не от алкоголя, а от старого, знакомого чувства.

Слишком тихо. Слишком зло.

Она толкнула дверь и замерла на пороге. Кухня встретила её резким запахом алкоголя и чем-то металлическим, тяжёлым — как перед дракой.

Турбо прижимал Сутулого к стене одной рукой за шею. Не душил — держал, так, чтобы тот чувствовал силу. Локоть упирался ему в ключицу, пальцы сжимались под челюстью. Сутулый стоял на полусогнутых, уперевшись ладонями в кафель, дыхание сбивалось.

— Я тебя предупреждаю один раз, — шептал Турбо низко, зло, почти беззвучно, но в этой тишине его голос резал сильнее крика. — К ней больше не подходи.

Сутулый попытался усмехнуться, но вышло криво.

— А тебя чё это колышет то?..
Рука на его шее сжалась сильнее.
— Я чё-то непонятно сказал?

Сутулый дёрнулся, попытался вывернуться, но Турбо тут же вжал его обратно в стену — глухо, без лишнего шума. Посуда на столе дрогнула.

— Она сама... — начал Илья, но Турбо наклонился ближе, почти касаясь лбом его виска.
— Рот закрой, — процедил он. — Ещё раз увижу твои руки возле неё — ты у меня ими жрать не сможешь. Понял?

Сутулый сглотнул. Кивнул. Быстро. Без споров.

— Понял.

Турбо отпустил его так же резко, как и схватил. Сутулый отшатнулся, закашлялся, провёл рукой по шее, зло посмотрел, но сказать ничего не решился. Только выругался себе под нос и вышел из кухни, не глядя ни на кого.

Турбо остался стоять, опершись ладонями о стол. Плечи ходили — не от усталости, от сдерживаемой злости.

— Тебя в детстве не роняли? — тихо спросила Эля за его спиной.

Он обернулся медленно. Их взгляды встретились — жёстко, на изломе. В его глазах ещё кипело, в её — всё то, что он только что пытался отрицать.

— Роняли, не больше чем тебя, — холодно бросил он.

— И зачем? — она шагнула ближе. — Зачем ты это сделал?

Он отвёл взгляд первым.

— Он конченый, тебе такой не нужен, — ответил резко.

— А тебя не касается, кто мне нужен, — холодно прошипела девушка. — Я сама в праве решать.

Он хотел ещё что-то сказать, но телефон зазвонил резко, не вовремя — будто специально, чтобы разрезать воздух.

Эля вздрогнула. Музыка в комнате играла, смех ещё носился по квартире, но этот звонок был чужой, не из этого вечера. Она, двигаясь к телефону в коридоре, бросила взгляд на кухню — Турбо стоял в тени дверного проёма, наблюдая. Будто тоже почувствовал, что что-то не так. Он ничего не сказал, но остался. Не ушёл.

— Алло?.. — выдавила она.

В комнате стало тише. Не сразу, не специально — просто парни уловили её интонацию. Турбо, стоявший у стены, поднял голову. Зима нахмурился, опуская Регину рядом. Марат, где-то в гостиной, перестал смеяться.

Секунда тишины.
Потом — знакомая интонация. Слишком спокойная. Слишком вежливая.

— Лисица. Давно не слышались.

Эля побледнела. Сделала шаг назад, уперлась лопатками в стену.

— Кто это? — автоматически.

— Ты меня узнала. Не прикидывайся.

Музыка на фоне всё ещё играла, но теперь она звучала неуместно. Турбо медленно выпрямился. Он не подходил ближе — просто слушал. Как и остальные, повысовывались в коридор, слыша лишь её ответы. Но им они не нравились.

— Вы... — Эля сглотнула. — Вы ошиблись номером.

Тихий смешок в трубке.

— Смешно. Мы долго искали. Ты и Регина — девочки упрямые. Но мы умеем ждать.

Регина подошла ближе.

— Эля?.. — шёпотом. — Кто это?

Эля не ответила. Она смотрела в одну точку.

— Мы не хотели портить вечер, — продолжал голос. — Семейные посиделки, друзья... Правда. Но обстоятельства... сама понимаешь.

Зима нахмурился.

— Что за херня? — пробормотал он.

Турбо сделал шаг ближе. Его челюсть напряглась.

— Где вы? — тихо спросила Эля.

— Рядом, — ответили сразу. — Гораздо ближе, чем тебе бы хотелось.

Марат почувствовал, как по спине пробежал холод.

— Эля... — он шагнул к ней. — Что происходит?

Она махнула на него рукой, не отрывая телефон от уха.

— Ты думаешь, мы забыли, как вы работали? Что и кому вы задолжали? — продолжал голос. — Кому сливали, а кому обещали.

— Вопрос был замят, — голос Эли сорвался. — Мы вышли.

— Так не выходят, — спокойно ответили ей. — Особенно когда знают слишком много.

В комнате стало тихо окончательно.
Даже радио кто-то выключил — Вова, не глядя, просто дотянулся и щёлкнул кнопку.

Теперь было слышно фразы и с того конца провода.

— Что тебе нужно? — прошептала Эля.

Пауза. Шорох. А потом — женский всхлип.

— Элечка... — дрожащий голос. — Милая...

Марат побледнел мгновенно.

— Мама?.. — вырвалось у него.

Телефон выскользнул из рук Эли и глухо ударился о пол. Она резко наклонилась, схватила его обратно, руки тряслись так, что она едва удерживала трубку.

— Отойди от неё, мразь! — закричала она. — Ты с ума сошёл?!

— Спокойно, — ответили ей всё тем же вежливым тоном. — Пока с ней всё хорошо. Если ты будешь умницей.

Турбо шагнул вперёд так резко, что Зима машинально схватил его за плечо.

— Эльвира... — процедил Турбо сквозь зубы. — С кем ты говоришь?

Она даже не посмотрела на него.

— Вам нужны мы, — прорычала она в трубку. — Я сейчас буду. Только не трогайте её.

— Мы ждём внизу, — сказали спокойно. — Без фокусов. И без толпы. Вы знаете правила.

Связь оборвалась.

Несколько секунд Эля просто стояла. Потом её плечи дёрнулись, она резко развернулась и пошла в комнату.

— СУКА, — выдохнула она.

Она рванула к шкафу, вытащила пистолет. Турбо смотрел на это в упор, не моргая. Ни одного вопроса. Он всё понял по её движениям.

— Эля, — Регина подошла ближе. — Это они, да?..

Эля развернулась к ней так резко, что та отшатнулась.

— Это из-за тебя, — голос девушки был ледяной. — Ты говорила, что хвостов нет.

— Я не знала... — Регина побледнела. — Клянусь..

— Если с его матерью что-то случится, — Эля подняла на неё глаза, — я тебя убью. Не сейчас. Потом. Но убью.

Регина молча кивнула. Слёзы стояли в глазах, но она даже не пыталась оправдаться.

— Никто никуда не выходит, — Эля повернулась к парням. — Это не ваши дела.

— Ага, — зло усмехнулся Турбо. — Смешно.

Марат стоял, сжав кулаки, будто его прибили к полу.

— Это про мою маму, — сказал он глухо. — Да?

Эля не ответила. Она схватила Регину за руку и потащила к двери.

— Идём.

Дверь распахнулась.

Айгуль и Наташа остались в квартире — перепуганные, прижавшиеся друг к другу, бледные, трезвые в один момент. Пальто сидел на стуле, уронив голову, он уже плохо понимал, что происходит. Сутулый и вовсе сполз на диван, мутно глядя в пустоту — алкоголь давно выключил его из реальности.

А остальные — пошли следом.

Квартира Суворовых встретила их неправильной тишиной. Не той вечерней, бытовой — а натянутой, звенящей, будто стены слушали. В подъезде пахло старой краской и чужими сигаретами. Эля первой ворвалась внутрь, почти сшибая дверцу плечом.

— Диляра?! — голос сорвался.

В коридоре горел свет. Слишком яркий.

На полу — перевёрнутый табурет. Куртка женщины валялась у стены, будто её сдёрнули наспех. Из кухни доносился чужой смех.

Марат застыл. У него дрожали руки.

— Мам...

Эля молча зарядила пистолет.

— Стой за мной, — процедила она.

— Ты с ума сошла? — шипнул Турбо, но всё равно оказался рядом, чуть выходя вперёд, прикрывая на половину собой.

Они зашли на кухню.

Диляра сидела на стуле. Руки связаны скотчем, на губе — след от удара. Но жива. Она подняла голову, увидела Марата — и всхлипнула.

— Маратик...

— Мама! — он рванулся вперёд.

— Стоять, — лениво сказал мужчина у окна.

Их было двое.

Один — лет сорока, аккуратный, в пальто, будто не сюда пришёл, а на встречу. Второй — моложе, с перекошенной ухмылкой, он сидел на столешнице и вертел в пальцах нож.

— А вот и наши девочки, — сказал первый, глядя прямо на Элю. — Даже не опоздали.

Регина побледнела так, что стала почти прозрачной.

— Эль... — прошептала она.

— Заткнись, — тихо сказала Эля.

Она сделала шаг вперёд.

— Отпустите её. Мы здесь.

— Вижу, — мужчина по-младше скользнул взглядом по пистолету. — А ты всё такая же. Резкая. Красивая. Думаешь, мы не знали, где ты?

— Тогда зачем этот цирк? — Эля держала голос ровным, хотя внутри всё горело. — Зачем мать?

— Чтобы ты слушала, — спокойно ответили ей. — В Москве ты много пообещала. Многое взяла. А потом исчезла.

— Мы предупреждали, что выходим.

Смех. Глухой.

— Предупреждали? — всё тот же, моложе, наклонился вперёд. — Ты кто такая, чтобы предупреждать? Вы проебали то, что вам не принадлежало. И решили, что можно просто уехать в провинцию и стать хорошими девочками?

Турбо стиснул зубы. Зима едва заметно качнул головой — плохо дело.

— Мы всё вернём, — сказала Регина. — Дай время, Клык.

— Времени нет, красавицы, — второй, старший, ответил вместо Клыка, подходя ближе. — Есть выбор.

Он кивнул Клыку. Тот резко дёрнул стул — Диляра вскрикнула.

Марат сорвался.

— ТРОНЬ ЕЁ ЕЩЁ РАЗ — Я ТЕБЯ..

— Марат! — рявкнула Эля. — СТОЙ!

Она шагнула ближе, пистолет дрогнул.

— Мы поедем с вами, — отчеканила она. — Одни. Без них.

— Умница, — мужчина улыбнулся. — Вот это уже разговор.

Турбо резко шагнул вперёд.

— Никто никуда не поедет.

Мужчина посмотрел на него с интересом.

— А ты кто такой?

— Никто, — холодно ответил Турбо. — Но они — не ваши.

Пауза. Опасная.

— Маленький, — усмехнулся тот. — Ты не догадываешься, насколько «наши».

Он повернулся к Эле.

— У вас минута. Решай. Или мы выходим отсюда с вами. Или она умрёт.

Эля закрыла глаза. На секунду. Всего на секунду. А потом резко подняла пистолет.

— Развяжите её, — сказала она. — Сейчас.

— Смело.

— Я сказала — сейчас.

В комнате стало так тихо, что было слышно, как тикают часы в коридоре.

Турбо понял раньше всех. Кто первый дёрнулся — потом никто уже не вспомнил.

Марат сорвался инстинктивно. Просто увидел, как тот, что помоложе, снова сжимает нож и тянется к матери — и мир у него сузился до одной точки. Он рванул вперёд с глухим, звериным рыком.

— СУКА, — выругалась Эля, понимая, что ничем хорошим это уже не закончится.

Вова пошёл следом, не думая, плечом в грудь мужику у окна. Зима среагировал на долю секунды позже — но этого хватило, чтобы всё взорвалось.

— ЛОЖИСЬ! — рявкнул кто-то.

Поздно.

Первый выстрел грохнул так, что заложило уши.

Вова дёрнулся, будто его ударили ломом. Нога подломилась, он рухнул на колено, а потом завалился набок, хватаясь за бедро. Кровь пошла сразу — тёмная, липкая.

— ВОВА! — заорала Эля.

В этот же момент Турбо влетел в второго, сбивая его со стола. Они упали, покатились, посуда разлетелась по полу. Турбо бил жёстко, коротко — как привык. Но московский оказался не из тех, кто теряется.

Блеск металла — и боль вспыхнула в плече.

Турбо резко выдохнул сквозь зубы. Нож вскользь, но глубоко. Майка мгновенно потемнела.

— блядь... — прошептала Эльвира, в груди что-то кольнуло.

Зима выхватил стул, швырнул в сторону окна. Грохот. Кто-то матерился. Кто-то стрелял в потолок.

И тут из соседней комнаты вышли ещё.

Один.
Второй.
Третий.

Вооружённые. Спокойные. Уверенные.

Их пять, универсамовских четверо. Наши уложили бы в честном бою на раз-два, если бы это были простые дворовые хулиганы. Но здесь другая история. Они не из тех кто хочет драться. они прострелят колени, переступят и уедут, к вечеру забыв об этом.

Эля стояла у стены, будто её прибили. Всё внутри сжалось в ледяной ком. Она видела кровь Вовы. Видела, как Турбо прижимает плечо, но всё равно остаётся между ней и ними. Видела Зиму — напряжённого, собранного, слишком трезвого для этого ада.

И поняла.

Это конец, если она сейчас не остановит. Она ловко скользнула к тому самому, спокойному, уверенному, в пальто — Кресту, главному. И подняла пистолет. Резко. Без крика, приставив к виску.

— СТОП.

Голос прозвучал неожиданно громко. Даже для неё самой. Второй из московских — тот самый, вспыльчивый Клык, — замер. Медленно повернул голову. Улыбка исчезла.

Эля держала на мушке своего бывшего старшего. Зрелый. Самоуверенный. Он не испугался, он лишь улыбался, будто был доволен ею.

— Ещё шаг — и я выстрелю, — сказала она. — В голову. Мне плевать.

— Эля... — прошептал Турбо. — Не надо..

— Молчи.

Руки у неё дрожали. Но ствол — нет.

— Ты же понимаешь, — мужчина под её стволом хмыкнул. — Ты не выйдешь отсюда живой.

— Возможно, — выдохнула она. — Но ты не выйдешь вместе со мной.

Тишина стала вязкой. Густой.

— Уходите, — сказала Эля. — Сейчас. И вы оставляете нас в покое до завтра, — оглядев всех взглядом, продолжила. — Завтра я выйду на связь. И мы договоримся.

— Мы должны тебе верить, после всего, что ты сделала? — Клык возмущался.

Она чуть сильнее нажала на спуск.

— У вас нету выбора.

Крест внимательно смотрел на всех несколько секунд. Долго. Изучающе.

Потом медленно поднял руку.

— Отходим.

— Чего? — возмутился кто-то сзади.

— Я сказал — отходим.

Они отступали не спеша. Не в панике. Как люди, которые знают: это ещё не конец. Эля медленно отпустила его, всё ещё держа пистолет на готове.

У двери старший обернулся.

— У тебя сутки, Лисица. И запомни: Казань — не нора. Мы уже здесь.

Дверь захлопнулась. Тишина рухнула разом.

Вова застонал. Регина упала рядом с ним на колени, зажимая рану руками, вся в крови и панике.

— Держись... держись, Вова...

Марат побежал к маме, развязывая и успокаивая её.

Турбо опёрся о стену, сполз, тяжело дыша. Зима уже был рядом, рвал полотенце, перетягивал плечо.

Эля стояла посреди кухни. Всё ещё с пистолетом в руке. Регина смотрела на неё широко раскрытыми глазами.

— Эль...

Эля медленно опустила ствол.

— Потом, — сказала она глухо, — Всё решим потом...

И впервые за вечер в её голосе прозвучал страх.

Квартира встретила их тяжёлой тишиной. В воздухе ещё висел запах адреналина, крови и спирта — как после взрыва, только без огня.

Турбо сидел на диване, плечо красное, майка в крови, дышал тяжело. Рука дрожала. Рядом на стуле Эля аккуратно накладывала повязку, спотыкаясь взглядом о собственные дрожащие руки, но делала это твёрдо. Регина держала бутылку с антисептиком, передавала материалы, подсказывала, успокаивая.

— Эй, дыши медленно, — говорила Эля, зажимая ладонью его плечо.

— Кхр, — пробормотал он, скрипя зубами.

Регина вздохнула:

— Вам вообще в больничку бы..

— Нет, — сказал Зима, который только что вернулся, войдя с улицы.

Он проводил пьяных парней и Айгуль домой, Наташа видя состояние возлюбленного категорически отказалась уходить. Применяя свои медицинские навыки, она решила сама извлечь из его ноги пулю. Прямо здесь, дома, посреди гостиной. Без анестезии, без ничего, на живую.

Безумие ли это? Определенно.

Вахит тяжело дышал, но держался ровно, прислушиваясь к каждому шороху. — Никто сейчас не идёт в больницу. Лучше обработаем здесь и заляжем на дно.

Эля кивнула, не отрывая глаз от раны Турбо:

— Да... Сначала мы просто зафиксируем повязки, потом... будем смотреть, что дальше.

Зима шагнул ближе, аккуратно проверяя состояние Вовы, который сидел в углу в кресле, держась за ногу. Лицо сжато, но он пытался сохранять спокойствие:

— Ты как, брат? — спросил Зима, присев рядом.

— Хреново, — проворчал Вова.

Вова сидел, вцепившись пальцами в край сиденья так, что побелели костяшки. Штаны на ноге были разрезаны, кровь уже подсохла, но рана всё равно выглядела плохо.

Наташа стояла перед ним на коленях, сосредоточенная до предела. Лицо бледное, губы сжаты, но руки — удивительно уверенные.

— Вова, не дергайся, — сказала она тихо, почти шёпотом. — Если ты сейчас рванёшь — я тебе сама вторую дырку сделаю.

— Да я спокоен, — процедил сквозь зубы он, хотя по лбу рекой катился пот. — Делай давай.

Регина отвернулась, не желая смотреть, Эля стояла рядом, сжимая в руках бинты и спирт. Турбо, несмотря на своё плечо, косился в их сторону — взгляд тяжёлый, напряжённый.

Наташа вытащила из аптечки пинцет, обдала его спиртом. Руки на секунду дрогнули — и тут же собрались.

— Скажи, когда, — выдохнул Вова.

— Уже, — ответила она.

Он даже не успел вдохнуть нормально, как Наташа резко, точно, без лишних движений полезла в рану. Вова зашипел, стиснул зубы, глухо выругался сквозь них.

— Блядь... Нат...

— Молчи, — отрезала она. — Почти.

Комната замерла. Даже Турбо перестал дышать на секунду.

И вот — тихий металлический звук. Пуля упала в крышку от банки, которую Наташа заранее поставила рядом.

— Всё, — сказала она, выпрямляясь.

Вова тяжело выдохнул, будто его только что отпустили из тисков.

— Ты... — Зима шокированный поднял на неё взгляд, — ты вообще понимаешь, что сейчас сделала?

— Понимаю, — ответила Наташа и впервые за всё это время позволила себе выдохнуть. Повернулась обратно к парню, — А теперь сиди спокойно.

Она начала обрабатывать рану, зашивать, накладывать повязку — уже мягче, осторожнее.

Зима кивнул с уважением:

— Красава. Не каждая так сможет.

Регина тихо присвистнула:

— Ну, Вован, теперь ты ей точно должен.

Вова усмехнулся криво, притянул Наташу ближе за талию, хоть и осторожно:

— Должен. И не один раз.

Эля наконец перевела дыхание, взглянула на Турбо, потом на Вову и Наташу — и только сейчас до неё по-настоящему дошло, насколько всё было близко к концу.

Она сделала шаг назад, огляделась. Пистолет остался на столе, наготове. Руки дрожали, но лицо — каменное.

— Ладно, — сказала она, — никто никуда не идёт, ночуете здесь.

Регина кивнула, положив руку на её плечо.

— Всё правильно, Эля. Прости меня..

Зима кивнул сдержанно:

— Пока никто не высовывается. Завтра будем думать дальше.

Турбо тяжело вздохнул, но глаза остались напряжёнными. Он понимал, что сейчас — только эти четыре стены и эта компания. А улица — там, где они могут вернуться в любой момент. И куда сейчас нельзя.

Эля взглянула на пистолет, потом на Турбо и Вову:

— Завтра будет ещё хуже, — сказала тихо. — Но сегодня мы живы. И это главное.

Регина слегка улыбнулась, как будто стараясь снять напряжение:

— Пока что, да. Главное — мы все вместе.

И хоть боль и страх висели в воздухе, на этот вечер они могли считать себя победителями. Пусть временно.

Эля встала посередине гостиной, руки на бедрах, взгляд решительный.

— Так, — сказала она твёрдо. — Всем надо разобраться, кто где спит, — будто ничего не случилось, будто её волнует только это. — Вова с Наташкой в родительской, Зима здесь ляжешь, Турбо в гостевой спальне. Регина, ты со мной.

Сразу послышался возмущённый рёв:

— Ты щас серьезно?! — вскакивает Турбо, сжимая плечо, но при этом заметно напряжённый. — Это всё, чё ты хочешь сказать?

— Ага, — поддержал Вова, всё ещё полулёжа в кресле. — Может лучше расскажешь нам, почему мы красуемся у тебя сейчас в таком виде?

Эля устало вздохнула, чувствуя, как напряжение растёт. Она стиснула зубы и подняла руку.

— Слушайте, — резко сказала она. — Я.. я понимаю, что вы думаете и как это выглядит.. Мне жаль, очень жаль, что вы попали в это, — она виновато опустила взгляд, сдерживая ком в горле. — Завтра я всё решу и.. Я не хочу, чтобы кто-то ещё пострадал.

Турбо отвёл взгляд и тяжело выдохнул.

— Схерали ты решила, что будешь сама что-то решать? — сказал он, каждый его взгляд был как нож.

Зима кивнул, подтверждая:
— Ты с нами, Эля. Мы в этом говне вас одних не оставим, — он украдкой взглянул на Регину.

Девушка попыталась улыбнуться, но вышло криво и совершенно не правдоподобно.

— Спасибо, но.. — Эля уже собиралась возмутиться, но Вова её перебил.

— Хватит, Эльвира. Твоё «сама» к добру не приводит... — он чуть кривясь от боли, сменил позу. — Пацаны дело говорят, мы с вами и точка.

Эля грустно кивнула, смиряясь. Она безумно не хотела втягивать Универсам в это, они стали близкими для неё и желание защитить их любой ценой превышало чувство банального самосохранения. Но в душе стало теплее. Поддержка чувствовалась, становились полегче.

— Но вы же понимаете, что мы должны знать с чем имеем честь? — Вахит осмотрел девушек, как бы ожидая подтверждения своего очевидного вопроса.

— Хорошо. Наташа, поставь, пожалуйста, чай. — Она кивнула в сторону кухни, и девушка быстро пошла за чашками, стараясь не смотреть на напряжённые лица парней.

Все начали постепенно рассаживаться. Вова опустился полулёжа в кресло, опершись на спинку. Турбо занял кресло напротив, взгляд колючий, но молчал. Эля уселась на диван вместе с Региной и Зимой, стараясь сохранить спокойствие.

— Ну, — начала Эля, хватаясь за чашку, — Тогда начинать придется с самого начала.

Зима тихо усмехнулся и слегка коснулся плеча Эли.

— И всё таки, — он хмыкнул, не успокаиваясь. — Ты знаешь, как это всё выглядело со стороны, да? — сказал он, улыбаясь краешком рта, но без иронии.

— Скажи лучше, что мы все выглядим, как полные идиоты, — отозвалась Регина, пытаясь разрядить обстановку.

Турбо нахмурился, но не вмешивался. Вова махнул рукой:

— Ну что, раз все тут «серьёзные взрослые», давайте уже говорите, не охота, чтобы нас снова заварили.

Эля кивнула, сжимая кружку с чаем:

— Да.. — покосившись на подругу, они обе почему-то улыбнулись.

Ситуация накалена, страх сковывает внутренности, но они чувствовали друг друга рядом.

И хоть обстановка была напряжённой, но первые маленькие улыбки на лицах девушек и лёгкая усталость на лицах парней давали понять — они готовы слушать, хоть и не без споров.

— Когда мы закончили школу, тут в Казани, решили вместе поступить в Москве.. — начала Регина, на что Суворов фыркнул.

— Да что ты? — Он театрально кивнул головой, за что в него прилетела подушка.

— Не мешай, амбал. Хотите всю историю – слушайте, — возмутилась блондинка.

— Тогда Суворовы поднакопили денег, смогли оплатить учёбу нам обеим, — продолжила уже Эльвира, глядя в пол.

— Я жила с мамой алкоголичкой и двумя младшими братьями. Денег не было даже на хлеб, и.. Эля и вы, — Регина выровняв дрожь в голосе, тепло посмотрела на Вову. Намекая на его семью. — очень мне помогали, и я буду благодарна всегда.

Вова чуть улыбнулся, Эльвира приобняла подругу.

— Я кстати до сих пор, не знаю где они взяли деньги, но сказали, что они по праву мои.

— Эти деньги.. оставила твоя мать. И некоторую часть присылал твой крестный, — Вова вклинился в разговор, решив уже не таить, как ему показалось важную, информацию.

Эля удивленно вскинула брови, о чём-то задумавшись. Она помнит крестного очень смутно, неужели он всё это время помогал ей? Вопрос пока остается открытым, но далеко не главным.

— За первое время учебы у нас накопилось долгов за жильё, потом и за саму учёбу. Просить у Суворовых мы не стали, хотели сами.. — Регина вспомнила то время, по спине прошлись мурашки. — Тогда мы встретили Серёжу, нашего одноклассника.

— Я вижу у вас в той Москве нормальная такая встреча выпускников, — хмыкнул Турбо, потирая раненое плечо.

— Он предложил заработать, нам нужны были деньги.. так мы попали в контору московскую, «Контур», — Эля продолжила, проигнорировав его комментарий.

— Контур? Это тот чё ПТК? — подал голос Вова, девушки кивнули. — Я слышал о них, под предлогом перевозов и импорта наркотой торгуют и людей убирают.

от автора: (Производственно-торговый Контур)

Турбо и Зима переглянулись, вскинув брови. Они догадывались, что там что-то интересное, но чтобы наркота..

— Мы этого не знали конечно же, — Эля грустно улыбнулась. — Мы должны были просто.. передавать товар, документы, наличку. По закону мы были курьерами, всё честно, официальное место работы, зарплата, вся херня.. Но со временем от нас начали требовать больше. Появились пакеты под названием «не задавай вопросов», выдали оружие, приказывали в некоторых стрелять, некоторых убирать..

— Вы убивали людей? — испуганно вздохнула Наташа, пацаны хоть и молчали, но их этот вопрос тоже интересовал.

— Одного, — сухо произнесла Эля, чувствуя на себе удивленные и обеспокоенные взгляды.

Регина лишь молча сжала руку подруги. Выдохнув, Эля хотела продолжить, но голос дрогнул. Регина объяснила за неё:

— Мы были на сделке, тогда Клык, это тот, что был сегодня внизу.. приказал убить Эле человека, который задолжал много денег. Выбора не было..

Вова устало потёр переносицу, в голове не укладывалось происходящее.

— А.. как ты?.. — Зима, будто боялся задать тот самый вопрос.

— В голову, — коротко, будто ни в чём не бывало, выпалила Эльвира. — После этого мы поняли, что пора выходить, но нас не выпускали.

— Тогда, как по заказу блядь, ещё и товар проходящий через нас пропал. И деньги за него тоже, как это вышло, сука, до сих пор непонятно, но мы выплыли виноватыми, а отрабатывать сумму ущерба пришлось бы до пенсии, — рассказала Регина.

— Да какая ж там пенсия, пока в гроб не легли бы, — Эля решила попробовать пошутить, но вышло не очень.

— И как вы в итоге ушли? И куда делся товар? — Турбо подал голос.

— Это подстава была, я уверена. Других вариантов нет... А ушли.. мы решили разделиться. Я не знаю, что конкретно повлияло, но мы решили, что нужно действовать в одиночку, — потирая ладони, отвечала Эльвира.

— В итоге и ты сюда, и я тоже.. — блондинка смотрела в одну точку.

— Но я хвостов не привела, — иронично, без агрессии, просто как факт, подстрекнула Эля.

— Это пиздец... — единственное, что выдавил из себя Зима.

Комната повисла в молчание, все присутствующие пытались переварить информацию, понять и принять происходящее. Парни пытались найти какое-то решения, выход. Наташа сидела скомкавшись в кресле, на лице застыли слёзы, она явно была не готова к таким делам и не должна была слушать. А Эля и Регина... они боялись. Боялись завтрашнего дня, последствий, того, что будет дальше. Боялись за свою жизнь, за универсамовских, которые теперь в опасности по их вине. Боялись не выбраться из прошлого, которое так активно догоняет...

—————————————————————
за подписку на тгк буду очень благодарна!! там со временем начнёт появляться много информации, опросы, обсуждения сюжета, может быть даже ваше влияние на сюжет🤎