Глава 15. Под моей защитой
Весь следующий день в институте я не могла сосредоточиться. Слова того парня из подворотни — «мы через тебя с ним здороваться будем» — эхом отдавались в голове. Я понимала, что стала слабым местом Вовы. Его «ахиллесовой пятой», за которую враги дернут при первой возможности.
Когда я пришла к нему вечером, я изо всех сил старалась казаться спокойной. Но руки дрожали, когда я разматывала бинты.
— Ань, посмотри на меня, — негромко сказал Вова.
Я не подняла глаз, продолжая возиться с антисептиком.
— Вова, не крутись. Если шов загноится, ты понимаешь, чем это грозит? Хирурги церемониться не будут — отрежут ногу по самое бедро, и привет. Ты этого хочешь?
Он резко, но аккуратно перехватил мои запястья и заставил выпрямиться. Его взгляд был тяжелым, как свинец.
— Кто тебя вчера тормознул у подъезда?
Сердце пропустило удар.
— Никто. Просто пацаны какие-то стояли...
— Не ври мне, — отрезал он. Голос стал стальным. — Марат видел из окна. И лица их узнал. Это «разъездные» были. Хватали тебя за руку? Говори!
Я замолчала, понимая, что скрывать бесполезно. Слезы закипели в глазах.
— Вова, у тебя нога держится на честном слове! Если ты сейчас полезешь в драку, швы лопнут внутри. Начнется заражение, ты же сам знаешь, какая в качалках грязь. Ты инвалидом хочешь остаться? Ты же сильно пострадаешь, ты просто не дойдешь до них!
Вова медленно встал с дивана. Он заметно прихрамывал, но сейчас в его осанке было столько угрожающей силы, что я невольно отступила. Он подошел к вешалке и сорвал свою куртку.
— Ты никуда не пойдешь! — я загородила дверь. — Пожалуйста, не сегодня... Побудь со мной.
Он подошел вплотную, взял мое лицо в ладони. Его дыхание было прерывистым от боли, которую он пытался скрыть.
— Ань, если они подумали, что тебя можно тронуть и им за это ничего не будет — они не остановятся. На асфальте нет жалости. Если я сейчас не выйду, завтра они подкараулят тебя у общаги. Я не допущу, чтобы из-за меня пострадала ты.
Он мягко отодвинул меня от двери.
— Сиди здесь. Марат, глаз с неё не спускай.
Следующие два часа я мерилась шагами по комнате. Я знала, что он рискует всем — здоровьем, будущим, самой возможностью ходить.
А потом во дворе послышался гул. Я выбежала на балкон. Внизу, в свете редких фонарей, стояла толпа — «универсамовские» выстроились стеной. И в центре, опираясь на плечо Зимы, стоял Вова. Он едва стоял, я видела, как он переносит вес на здоровую ногу, но голос его звучал на всю округу:
— Слушайте все! И свои, и чужие! — он указал рукой в сторону окон. — Эта девушка — моя. Она под моей защитой. Если кто-то из вас, или из ваших пацанов, хотя бы посмотрит в её сторону... Если кто-то дорогу ей перейдет — спрашивать буду с каждого. Район на район. Смерти искать будете. Всем ясно?!
Тишина была мертвой. «Разъездные», которые вчера издевались надо мной, теперь стояли, вжав головы в плечи. Авторитет Адидаса был сильнее их наглости.
Когда он вернулся, он буквально рухнул в кресло. Лицо было серым от боли, на лбу выступил холодный пот. Я бросилась к нему, рывком задирая штанину. Мои опасения подтвердились: на повязке расплывалось свежее багровое пятно.
— Дурак... какой же ты дурак... — шептала я, лихорадочно доставая новые бинты. — Ты мог без ноги остаться ради этого крика на улице.
Вова через силу улыбнулся и накрыл мою дрожащую руку своей.
— Зато теперь ты можешь ходить по городу спокойно, Анют. Я бы и без обеих ног вышел, лишь бы они знали, чья ты.
В ту ночь, обрабатывая его открывшуюся рану, я окончательно поняла: этот человек — мое проклятие и мое спасение одновременно.