Глава 3. Утренний патруль
Утро вторника встретило Аню пронизывающим ветром и серым, липким снегом. Спала она из рук вон плохо: стоило закрыть глаза, как перед мысленным взором всплывала наглая ухмылка десантника в желтом свете фонаря и этот нелепый пацан с «Белыми розами».
В комнате общежития было зябко. Аня быстро застегивала пуговицы на кофте, пока Света, накинув одеяло на плечи, пила пустой чай и вовсю рассматривала подругу.
— Ну и концерт вчера был, Анька! — Света хихикнула, качнув головой. — Вся общага к окнам прилипла. Таких серенад у нас еще не устраивали. Слушай, а парень-то видный… Ты хоть имя его спросила, прежде чем окно захлопнуть?
— Не спросила, — отрезала Аня, сосредоточенно запихивая учебник по оперативной хирургии в сумку. — И спрашивать не собираюсь.
— Как это — нет? — Света даже рот открыла. — Ань, он же за тобой как тень ходит! Адрес узнал, хор организовал. Это же… ну, романтика, хоть и диковатая.
— Это не романтика, Света, это нарушение общественного порядка, — Аня накинула пальто и затянула шарф так туго, будто он мог защитить её не только от ветра, но и от навязчивых мыслей. — Всё, я побежала, иначе на зачет опоздаю.
Выйдя из общежития, Аня надеялась, что морозный воздух поможет ей прийти в себя. Однако, стоило ей отойти от крыльца на пару десятков метров, как она заметила знакомую фигуру.
Вова прислонился к капоту темно-синей «девятки», стоявшей прямо на тротуаре. На этот раз он был один, без «певцов». Спокойный, подтянутый, в своей неизменной куртке, он курил, глядя на поток студентов. Заметив Аню, он выкинул окурок в сугроб и выпрямился.
— Доброе утро, Анна Николаевна, — произнес он, и в его голосе не было вчерашней бесшабашности. Только спокойная, почти мужская уверенность. — Далеко собралась в такую погоду?
Аня даже не замедлила шаг, лишь крепче прижала к себе сумку. Вова легко пристроился рядом, идя с ней в ногу. Его шаги были бесшумными и размеренными, как у охотника.
— Я просто решил, что пешком тебе в такой мороз идти не гоже. Подброшу до корпуса. Быстрее будет.
Аня остановилась и посмотрела на него в упор. Её щеки горели от холода, а глаза метали искры.
— В моем мире люди ездят на автобусах. А в вашем — пугают людей под окнами. Эти миры не пересекаются. Понимаете? В машину я не сяду.
Она решительно зашагала к остановке, оставив его позади.
Когда Аня, наконец, добралась до института и зашла в лекционный зал, там вовсю шло обсуждение вчерашних новостей. Группа медиков — в основном девчонки в белых халатах — сбились в кучку, эмоционально размахивая руками.
— Ой, девчонки, видели, какие ребята вчера у третьего общака крутились? — восторженно шептала Ленка, староста группы. — На «девятке», дерзкие такие! Вот это я понимаю — настоящие мужчины. Как в кино! Группировщики — они такие романтичные, за своих горой, и ухаживают так, что дух захватывает...
Аня, проходившая мимо к своей парте, громко и выразительно цокнула языком. Девчонки обернулись.
— Чего ты цокаешь, Ань? Скажешь, не классные? — обиженно протянула Ленка.
Аня положила тяжелую сумку на стол и посмотрела на одногруппниц с долей врачебного сочувствия.
— Классные? — переспросила она. — Девочки, вы будущие врачи. Вы хоть понимаете, что за всей этой вашей «романтикой» стоят сломанные судьбы и травмпункты по ночам? Эти парни опасны. Сегодня он поет под окном, а завтра за ним придут из милиции или, что еще хуже, привезут к нам в приемный покой с пробитой головой. С такими людьми нет будущего. Только вечный страх и холодные стены.
В зале на мгновение повисла тишина. Одногруппницы переглянулись, но спорить со строгой Аней не решились. Она села за парту и открыла учебник, пытаясь убедить саму себя, что её собственные слова — это истина, которой она будет придерживаться до конца.
Только вот пульс, который она машинально замерила у себя на запястье, всё еще был завышен.