3 глава
Рождество. Что может быть лучше семейного застолья в зимний вечерок? Вкусная еда в больших количествах, громкий смех, раздающийся в каждом уголке дома и горящий камин, тепло которого согревает каждую частичку души и тела. Но что куда лучше – это собрание родственников. Людей, которые ненавидят и презирают друг друга. И это единственное, что их сближает. Эта ненависть и делает нас одним целым. Делает нас семьёй. Но я больше не хочу быть частью этого сообщества, не хочу иметь никакой связи с этими людьми. И почему же мы не выбираем свою семью? Сколько человеческих жизней было бы сохранено, если бы не близкие. Родство никак не сближает людей, одна кровь и плоть не объединяет нас, а только убивает от мысли, от кого мы были рождены и кем являемся на самом. Как одурачить судьбу? Как начать снова жить? И жила ли я когда-либо вообще? Все воспоминания стёрты из моей памяти, как и со временем моё существование с лица Земли.
Исчезнув из этого дома, я выпорхну из своей кровавой бездны, которая питается лишь моей кровью. Свобода возьмёт вверх и мои крылья расправятся. Крылья возмездия и ненависти. Которые на протяжении 7 лет были зажаты и не давали о себе знать, будто их вообще не существовало. Настанет день, когда каждый человек, нанесший мне кровоточащие раны, которые никто и никогда не залечит кроме мести, поплатиться за все свои грехи и за каждое ранение моей матери.
«Терпение. Только терпение»
– Прощай, мама. – шепнула я, глядя на объёмный портрет матери во всю стену. Её пронзительно ореховые глаза смотрели мне будто бы прямо в душу, от осознания я резко отвела взгляд от полотна.
Была бы она рядом... Было всё по-другому. Но жизнь сыграла со мной в плохую шутку, сделав из меня жертву. Но жертвой является тот, кто вовсе не подозревает, что на него точат лезвие, которое в скором времени перережет его грёбаную глотку.
Я повернулась спиной к полотну. Громко вздохнула, впустив и выпустив поток воздуха из лёгких. Подняв голову, я направилась в сторону огромной белой двери. Я переступила порог дома и резкий холодок пробежался по моей коже.
«Всё пойдёт по моему плану»
***
– Луиза, беги прямиком на вокзал! –кричал мне в трубку Лёва. – Я буду ждать там!
Услышав команду, я резко свернула налево и побежала в сторону вокзала. Погода сегодня была холодная. Прямо рождественская. Всюду магия и свет зимы. Крупные хлопья снега падали на землю и покрывали её чистыми коврами. Деревья накинули на себя белоснежную шаль и красовались на улицах, придавая новогоднее настроение. Везде пахло свежеиспеченными кексами и какао. Прям как в детстве... Шли годы, но обстановка в нашем городке вовсе не менялась в новогодние праздники. Тут всегда царит уют, и где-то поблизости прогуливается призрак моего детства.
Мой взгляд пробежался по всем машинам на улице и я наконец-то нашла «бмв» Лёвы.
– Юху. А я-то думал тебя сожрал твой папаша. – Лёва улыбнулся мне и стал выезжать на длинную мощенную камнем дорогу.
– Поехали за Аней? – проигнорировав его слова, сказала я.
– Ну нет. И без Ани твоей справимся. – он нервно засмеялся.
– Ты даже с ней не знаком, но делаешь глупые... – я не успела договорить, как заметила это.
Лёва тоже резко поменялся в лице, его глаза выпучились, а зрачки расширились.
Огромная машина мчалась прямо на нас. Мчалась так быстро, что одни транспорты разлетались в разные стороны, а другие падали на землю как домино. За переднем стеклом машины виднелся водитель, который истекал кровью в отключке. Что могло произойти...
Удар пришёлся на сторону Лёвы. Резкий звук пронзил уши и отдался эхом в голове. В воздух поднялась вонь гари и свежей крови. Осколки окон разлетались по сторонам, разрезая то кожу кресел в машине, то нашу с Лёвой.
Металлический привкус заполнил всю полость рта, влага наполнилась в глазах, а по горлу поднимается желчь, которую я сглатываю вместе со своим страхом. Рядом со мной лежит он – мой друг. Кровь брызнула фонтаном из его тела, покрывая багровой «краской» весь салон автомобиля. Струи алой жидкости просачиваются по лицу, рукам, шее. Его вопль я буду слышать каждый раз, когда буду находиться в тишине. Вопль боли и страха, мучений, которые испытывает тело человека, истекая большим количеством крови, обессиливая организм.
– Л-лёва... – заикнулась я, едва докоснувшись дрожащими пальцами до его лица.
Лёва замычал от боли, а я резко отдернула свою руку. Мысли, что мои прикосновения приносят ему боль, тоже ранили меня. Он резко закашлял и с его рта выплеснул сгусток алой тошнотворной жидкости. Кровотечение не останавливалось, а наоборот с каждой секундой поток крови только увеличивался.
Я закричала, прижимая Лёву ближе к себе. Мой оглушающий крик раздался по всему переулку, пытаясь перекричать нагнетающую мёртвую тишину. Дрожь в руках не унималась, во рту все пересохло, а голос охрип. Охрип от моего воя, от той боли, которую я чувствую, глядя на тело друга.
– Ты только дыши, – кричала я, давясь собственными слезами. – Дыши!
– Я... Я... – Лёва едва ли улыбнулся и закрыл свои глаза, с которых лились слёзы. Слёзы недосказанности.
– Живи, я прошу тебя! Живи! – я задыхалась от горя, прижимаясь всем телом к Лёве. Его кровь и слёзы впитались мне в свитер, придавая моей красной одежде более кровавый оттенок. Я крепко сжимала его руку, а он тяжело дышал мне в грудь.
Спустя 20 минут к нашему автомобилю торопливо бежала бригада врачей с носилками. По всей улице издавался звук сирены. Заглушающей сирены. Эти люди пытались нас разъединить. Они взяли меня за руки и грубо отдёрнули от Лёвы. Я сопротивлялась, не думая о будущем друга. Меня лишили рассудка, я даже не смогла вызвать скорую помощь, но благо кто-то сделал это за меня и я очень благодарна этому человеку. Я окинула взглядом женщину в белом костюме, та с грустной улыбкой посмотрела на меня и крепко взяла за руку, пока её коллеги на носилке увозили Лёву к медицинскому фургону. В глазах женщины читалось сочувствие.
– Спасите его! Я умоляю вас.
– Мы сделаем все, что в наших силах. – она крепче стиснула мою руку, а я громче зарыдала.
Мир вокруг остановился. Везде пахло гарью, а врачи переносили людей в фургоны.
Водительское кресло поглотило всю кровь, металлический запах витал в воздухе, а я молилась Богу, чтобы он сохранил моего друга.
***
«Это всё моя вина. Моя. Вина»
Уже давно стемнело. За горизонтом виднеется яркая луна, своим тёплым светом она освещает лес. Так холодно. Непонимание откуда ощущается холод поглотило меня. Из-за морозной погоды или прохлады души?
Я брожу по лесной незнакомой тропинки, не понимая, куда ведут ноги, но точно знаю, что мне некуда возвращаться. Ведь вернувшись домой, я пойду против самой себя.
Это мираж. Его не может быть рядом. Лёва не тут, он в больнице. Я же сама видела, как его увозят...
Иллюзия стала раздваиваться. И ещё раз. И ещё... Лёва повсюду! Его яркие глаза преследовали и внушали страх в меня. Сумасшедшая улыбка не слезала с его лица, а наоборот все больше тянулись до ушей, будто хотела разорвать его красивое лицо на части... Кровь до сих пор сочилась с его носа, она протекала по его губам и шее. Лёва жадно слизал жидкость и вновь улыбнулся мне во все 32 зуба. Все его копии одним строем стали идти на меня, а после перешли на бег.
– Нет... Нет! – они окружили меня, а я побежала в сторону сияния луны, в надежде, что она вновь станет источником моего спасения. Мои ноги сильно подкашивались, с глаз текли слёзы, которые только усугубляли положение. Ничего не видно. Ничего.
Я вновь попала в свою бездну. Я пытаюсь сбежать из замкнутого круга, в надежде, что где-то есть выход. Ведь выход есть всегда. Верно, он есть везде, но только в добрых сказках. За пределами сказочного и бескорыстного мира эта теория не работает. Моя же история из разряда тех, где злая мачеха умирает из-за чувства ненависти и злобы. Я – воплощение злой мачехи из сказок. Но я не допущу, чтобы моя глотка была перерезана до того дня, как та женщина будет истекать алой кровью в собственном доме. А я лишь буду наблюдать над тем, как её тело извивается в конвульсиях, попивая красное вино.
Холод и дрожь проникли в моё тело. Дыхание перехватило, а сердце бешено колотилось. Кончики пальцев ног онемели от резкого прикосновения воды. Тело мгновенно обмякло при полном погружении, а разум потерялся.
«Озеро»