Черновик

  Вода ворвалась в лёгкие бешеным потоком, от чего дыхание затруднялось с каждой секундой. Сильный страх не давал мне издать ни звука. Позвать на помощь в лесу – невозможно и бессмысленно. Вода душила изнутри, всё больше разжижая кровь. Ещё пару секунд и моё сердце перестанет биться. Разум затуманился, а тело прекратило повиноваться, прислушиваясь к убивающему потоку. С каждой секундой вода всё больше и больше поглощала меня, желая сделать русалкой своего подводного царства. 

  Мои глаза сомкнулись, потеряв надежду увидеть свет. Поток воды медленно отнимает силы, а вскоре отберёт жизнь. Голова полностью погрузилась в озеро, тело поддавалось, позволяя стихии убивать меня. Обмякшая плоть не желала спасаться, а мозг кипел от проигрыша в борьбе за существование своей хозяйки. Мысли о Лёве не давали сражаться за собственную жизнь, а только подавляли и убивали. Он скончался прямо на руках у врача, они не успели его спасти. Я лишила его жизни, в качестве извинения, сочувствия и безысходности приношу собственную. Моя душа покинула меня вместе с мамой, а тело – вслед за Лёвой. Настоящая смерть постигла, забирая останки живого.

  Сердце колотится, а паника потихоньку покидает, как и все чувства, опустошая разум. Последние вдохи изнемогают. Сознание наконец-то решает отдалиться, оставив меня во тьме навсегда. Вода перекрыла все пути, в том числе и к спасению. Моё спасение разбивалось вдребезги со дня кончины матери, а смерть Лёвы уничтожила абсолютно все, что связано с ним.  Люди, которые мне дороги исчезли из моей жизни, оставив за собой лишь воспоминания, след которых с каждым днем испаряется всё больше и больше. За ними направилась и моя собственная жизнь. Последние мысли окутали образ мамы, который был почти забыт мной. Лишь её тёплая улыбка была незабываема. Видение крепко прижимало меня к себе, а я испарялась в её объятиях словно пар. Мама поглощала мою жизнь. Забирала меня к себе.
Чужая рука резко потянула меня на поверхность, противостоя потоку воды и возвращая меня снова к жизни. Сильная хватка постепенно приводила в чувства.

  Болезненный вдох и темнота.

***

    Видение преследует меня везде. Куда бы я не свернула, оно повсюду. Красивое лицо матери было испорчено шрамом, проходящим вдоль правого глаза, уродуя лицо до неузнаваемости. Призрение и ненависть в материнских глазах гоняла по всем путям лабиринта, заманивая к другой опасности – Лёве. Сумасшедшая улыбка ни на секунду не сходила с его лица. Я пригляделась и ужаснулась, крик вырвался наружу, оглушая окружающих. Улыбка Лёвы от уха до уха была идеально вырезана острием ножа. Кровь сочилась со свежей раны, а влага в глазах вырывалась изнутри. Он вопил от боли, "улыбка" горела от слёз, а Лёва все больше раздирал рану, отслаивая покров кожи, из которой просачивались личинки. Живой труп.

  Я резко проснулась. Солоноватость во рту и стянутость кожи около глаз дали о себе знать. Слезы до сих пор шли. Такие же холодные, как мокрые волосы, липнувшие на мою шею и участки лица. Холод окутал меня, конечности ужасно мёрзли. Я оперлась локтями и попыталась вернуться в реальность, но лишь тёмные эпизоды сна не отпускали меня на протяжении нескольких минут после пробуждения.

  Я осмотрелась в тусклом пространстве. Спальня выглядит настолько знакомой, что от неё исходит детским теплом. Покопавшись в памяти я не нашла ни одного воспоминания, связанного с этой комнаткой.

  Вид из большого панорамного окна был на то самое озеро. Сквозь темноту было плохо видно, но я определённо почувствовала тёмную ауру, исходящую от него. Несмотря на территорию, которой владеет дом, комната уютно обустроена по современным эскизам. Три односпальные кровати находились напротив окна, показывая хозяевам красоты их леса. Неподалёку от стола находится камин, огненное пламя тускло освещало комнату, а треск дров насыщал неловкую тишину. Благодаря лампе на изголовье кровати, слабо поблёскивающей, я рассмотрела бледные руки, вовсе не подчинявшиеся мне, сколько бы усилий я не приложила.

  Шёлковое белье прохладно прилегало к коже, мурашки пробежались по телу. Я попыталась подняться с поверхности, но туловище не в силах осуществить моё желание, обратно рухнуло на прохладную простыню. Я прикрыла глаза от смеси боли и недовольства, пронзивших голову. Переборов себя, я снова поднялась и сделала пару робких шагов. В глазах неожиданно потемнело, а рука резко схватилась за перила деревянной лестницы, нащупав грубую древесину. Мой взгляд устремился в небольшое зеркало. Образ хрупкой девушки, уставшее лицо и сплошная бледность подчеркивали её временную слабость и силу одновременно. Я не была похожа на себя. Часть меня до сих пор жива и продолжает своё существование, а что насчёт другой? Лишь блеск ореховых глаз оживлял моё отражение. Темно-русые волосы мерзко липли к шее и лицу, их влажность охлаждала участки кожи. Её пристальный взгляд из зеркала наблюдал за мной. Я была слишком похожа на маму.

  Именно такой она выглядела последние недели своей жизни. Та же бледность, та же усталость заточили меня в свои смертельные цепи. Но глаза... Людские глаза всегда останутся живыми, напоминая о своём обладателе. Их жизнь будет длиться до тех пор, пока особенные люди не забудут их искры. А я ведь помню её блестящие глаза, наполненные человеческим счастьем, ласковые взгляды и нежный голос, от звучания которого я просыпалась каждое утро. Жизнь мамы вечна, она продолжается, ведь наше совместное прошлое оживляет её, а мои воспоминания, питающие каждую клетку, возвращаются к ней.

  Мой взгляд пал на небольшой табурет в уголке комнаты, на котором лежала сухая одежда. Внутренний голос подсказал, что она положена мне, поэтому я аккуратно взяла её  во влажную руку и с трудом начала натягивать на себя тёплое платье, а после в ход пошли и носки. Удивительно, но оно идеально подошло под мой размер. Сухая ткань липла на влажное тело, от чего было ужасно неудобно.
 
Я откашлялась. Мой голос был ужасно охрипшим, горло сильно болело. Холод до последнего не покидал тело, но дрожь потихоньку унималась. Каждый шаг становился увереннее, а дыхание приходило в норму.

  Я спустилась вниз по длинной лестнице, которая вела на первый этаж дома. Гармония и лёгкий уют царили во всем доме, но тёмная энергетика чувствовалась при каждом шаге вперёд, оповещая о чем-то нечистом и страшном. Мой взгляд привлекла веранда с небольшими креслами и деревянным столиком. Неподалёку от веранды, при входе в дом, стоит весьма милая качель, несмотря на её потрепанный вид, она все равно приманивала все внимание к себе.

  На одном из кресел располагался незнакомец, попивавший чай. Судя по всему именно он спас меня от смерти. Его глаза были сосредоточены на озере, которое сильно бушевало, волны бились о берега, словно хотели добраться до нас. Лунный свет обхватил своим сиянием весь лес, тем самым тускло освещая лицо незнакомца. Лоб периодически морщился, а глаза хмурились. О чем он задумался?

  Я преодолела несколько шагов ближе к веранде, холод ударил мне в лицо. Он определённо исходит  от него. Так холодно, но в то же время так тепло. Что-то знакомое, но одновременно чужое. Он вызывает у меня множество чувств. Всё слилось в тошнотворную смесь. Со мной происходит что-то странное, необыкновенное, но очень нужное, и я хвастаюсь за это, как за собственную жизнь. Мне так знакомы эти чувства, но они столь неоднозначны и запутаны. Все эти повторения. Множество повторений. Они лишь отбрасывают меня назад. Назад на много сотен шагов. Мы проживаем жизнь единожды, но все же чувствуем эти повторы, запутывающие наше подсознание, тем самым выбрасывая нас из потока жизни.
  «Вспомни его, Луиза»

  Обустроившись на кресле, расположенном недалеко от другого, я присмотрелась к лицу парня, поглощая взглядом его образ в целом. Непостижимо красивый и выделяющийся посреди вязкой черноты, контур тела освещался, придавая его образу ангельские нотки. Он притягивал, манил к себе, при этом не прилагая никаких усилий. Подсознание давало сигналы, которые не получалось игнорировать. Это он.

  Выразительные черты лица. Высокие скулы, вздёрнутый нос в совершенстве сочетались друг с другом, добавляя его профилю строгости. Чёрные волны волос небрежно уложены, сосредоточенный взгляд все ещё направлен на озеро. С момента моего появления он ни разу не обратил внимания на меня, будто я прозрачна и не видима ему. А может меня и вовсе нет в его мире.

  Вторая чашка отвара оставалась нетронутой, кажется, дожидалась меня. Я взяла фарфоровую посуду в руки и стала попивать мятный чай (мой любимый), струи пара от горячего приятно согревали лицо. Теплота, идущая от чашки была болезненной, но все моё внимание было обращено к незнакомцу, я лишь постучала пальцами о посудку, пытаясь утолить боль.

  Он взглянул на меня кротким взглядом, пытаясь осмотреть мой образ полностью сквозь темноту всего лишь за долю секунды.   Грусть и тревога. Злость и спокойствие. Взгляд был переполнен эмоциями, он определённо напуган.

– Спасибо тебе, – сказала я охрипшим голосом, окинув его взглядом полным благодарства.

  Способность читать человека по глазам возродилась во мне в этот миг. Они были способны сказать больше, чем просто слова, больше, чем нужно. За верандой, в доме, холодно и сыро, а здесь, рядом с ним, я чувствую себя защищённой от внешнего мира, но в то же время слишком хрупкой. Неверный шаг, и я разрушена.

– Тебе здесь не место, – парень нарушил повисшую тишину. Звонкий голос раздался в ушах.

– Но я определённо на верном пути, – утвердила я, чувствуя его нерешительность.

– На верном, но столь опасном. Луиза, – голос прозвучал обеспокоено, а выражения лица неподвижны. Ему хорошо удалось скрыть свои истинные чувства. Мое имя. Он знает моё имя. Его звучание стало столь нежным и мягким, из его уст оно льётся иначе, так изящно. – Тревога полностью присвоила тебя. Охватила твой разум до конца, не оставив пустого пространства для здравых рассуждений. Управление, к сожалению, не в твоём распоряжении.

– Ты тоже чувствуешь её, тревогу? Такую вязкую и надоедливую. – Перебила я его.

– Чувствую. Ты слишком близка, невозможно не ощущать её. – Он прервал свою речь, замешкался на пару секунд, но все же продолжил. – Ощущаю каждую клеточку твоего тела, пропитанную беспокойством, испытываю те же чувства, переживания, сражаюсь вместе с тобой. Луиза, мы, – его взгляд устремился в меня. Глаза к глазам. Его полны нежности, робости и недосказанности, а мои – непонимания и страха. Непонимания чувств, появлявшихся рядом с ним. С каждым вдохом, выходом они все больше и больше растекались по моему телу, поглощая всю меня.

  Ветер развивал его волнистые волосы, тем самым открывая вид на ясно голубые глаза. При его присутствии ощущается тепло весеннего солнца, вошедшего только на престол могучего неба. Рядом с ним зимняя мгла не сумеет меня поглотить, ведь он – моё прошлое, которое никогда не выпустит меня из своих вечно тёплых объятий. Чувствую приход весны. Расцветает весь мир и зелень на Земле, как и человеческие души, познавшие холод и беспощадность зимы. Я исцеляюсь и процветаю рядом с ним, на этой веранде, в зимнюю холодную пору. Он и есть весна, пришедший в мою жизнь в нужное время.

  Прошлое не всегда несёт в себе смысл чего-то плохого, болезненного, ведь оно и есть исцеление, мораль, которого способен понять лишь тот, кто желает свободного будущего.

– Одно целое, – закончив его фразу, я приблизилась на пару сантиметров ближе. – Ты – часть моего потерянного прошлого. Часть самого ценного, что имела забытая я.

– Ценным является только будущее. – Его взгляд вновь устремился в тёмную пустоту. Мускулы лица вздрогнули, а взгляд снова наполнился безразличием. Это совсем не то, чего он хочет мне сказать прямо сейчас. Эти слова – защита?

– Ты ведь все знаешь. – Моя рука невольно примкнула к его. Тепло растворило меня, воспользовалось мной по полной. Но я не желаю завершения этих манипуляций. – Но ты расскажешь мне целое ничего, верно?

– В точку. – Его рука незаметно дёрнулась от моего прикосновения, но не оттолкнула, а лишь позволила продолжить их лёгкий контакт.  – Исключительно ты способна разрушить возведённые стены, огородившие нас друг от друга, созданные твоим собственным подсознанием.

– Если я не вспомню? То что тогда? – собственный голос звонко отдавался в ушах.

– Тебе пора домой, – он пожал плечами и пытался избежать моего взгляда, – пора, Луиза.

– Я никуда не уйду, пока не получу ответы на свои вопросы! – Повысив тон, выпалила я на одном дыхании.

– Долго... я слишком долго ждала этого. Ты тот человек, который владеет ключом от моего прошлого.

– Единственный выход – преодолеть всё самой, все препятствия и тайны. – Сказал он, не отрывая взгляд от видов.

   Холод вновь окутал веранду, от тепла и следа не осталось. Возвращение зимы в мое сердце было так скоро, предсказуемо, но то облегчение... оно помогло забыться на кратчайшее мгновение. Он чувствует то же самое?

  Мы сидели в тишине. Лишь вой ветра и шум волны заполняли эту пустоту. Парень все ещё молчалив и задумчив. Он переменчив, как бурное озеро, спокоен, как шёпот леса. Взгляд с каждой секундой становится более угрюмым, а его ладонь едва ощутимо сжимает мою.

– Я уйду при одном условии, – негромко сказала я.

  Парень посмотрел на меня с ухмылкой и дожидался продолжения.

– Ты не пропадёшь снова из моей жизни. Я жду следующей встречи, мне обязательно нужно отблагодарить тебя. – Я пыталась убедить его в необходимости нашей скорой встречи.

  Выражения его лица сменились, пару минут мы просидели в удушающей тишине, но он наконец высказался:

– Никто не должен знать об этой встрече, Луиза, тем более она произошла случайно, – он замолчал на долю секунды и продолжил свою мысль. – уверен, судьба нас снова сведёт, ведь прошлое и будущее тесно связаны. – Закончив свою мысль, он подмигнул мне.

  Я кивнула ему в знак согласия и принятия его условий, направилась к входной двери, а он вслед за мной. Путь был недолгим и тихим, лишь шёпот природы провожал меня из своих чащ. Молчание в его компании было приятным, умиротворенным. За лесом виделись рождественские салюты, праздничная атмосфера снова приближалась, а особенное озеро с домом были позади, отдалялся от меня и он, те чувства, воспоминания. Парень уносил всё новое назад, возвращая их к себе. Снова пропитывал каждую мелочь собой, огораживая от меня, а я вновь опустошалась.

  Городские фонари все ближе и ближе, а он все дальше. Мы остановились возле деревянной лавки, которую слабо освещал фонарь. Он снова исчезает из моего мира, медленно и постепенно.

– Обещай мне встречу. – Охрипшим голос попросила я, глядя в его глаза, сквозь темноту чувствуя их искру и слабую улыбку.

– Встретимся в будущем. – Сказал парень и свернул обратно на тропинку. А я провожала его взглядом, стоя возле скамьи. Один на один со своими страхами и с мыслями, что он чувствует то же самое.
 
  Без прошлого нет будущего. Без него нет будущего?

***
 

  Тишина и пустота – совместимые понятия. Родной дом так же тих и пуст. Его зависят от собственных жителей, а мои – от бесконечного потока неразборчивых мыслей.
 
«Что плохого в тишине?» – спросите вы. Тишина в моей жизни  – это одиночество. А поток мыслей – след воспоминаний, не отпускающих меня. В чем проблема остановить их самостоятельно, прикончить раз и навсегда? Страх забыть прошлое, которое все ещё помнится. Я потеряла слишком много информации о собственной жизни, о своём прошлом. Как вспомнить забытое? Как склеить будущее из прошлого? Ведь есть связь. Тот незнакомец, особенный парень, утвердил, что будущее и прошлое тесно связаны, но что именно их связывает? Чем нас связывает? Что я должна вспомнить?

  Огромная дверь неожиданно широко раскрылась. Знакомый голос пытался докричаться до меня, а я будто вросла в землю, не могла ничего сказать, понять и сделать. Срослась с мыслями, заменила реальность на убивающий поток мыслей. Мой старший брат Венсан стоял напротив в расстоянии полметра. Печальный взгляд и лёгкая улыбка были адресованы мне. Я вздрогнула от мысли, что он вновь рядом со мной, рядом со своей семьёй. Тяжело вздохнув, я кинулась на шею брата. Его тёплые объятия сумели успокоить меня и ввести в поток жизни, вернуть в реальность. Нежные прикосновениями брат ласково поглаживал меня по волосам.

– Я так скучала, – сказала я своим охрипшим голосом сквозь слёзы. – Венсан, я так ждала тебя. – слезы лились реками, а вдохи становились тяжелее.

  Он прижал меня сильнее, холодные слезы пропитали его чернильную рубашку.

– Я здесь ради тебя, Луи, – негромко сказал он мне на ухо, а ещё тише шепнул, – ты в порядке?

  Ослабив хватку, я прервала объятия и взглянула в его темно-карие глаза, они были настолько черны, аж зрачок сливался с радужкой глаза.

  Венсан незаметно преподнёс указательный палец к своим тонким губам, тем самым указывая на то, что мне стоит быть осторожнее. Этот жест у нас с братом имеет особое значение. С детства ему наследовал активный инстинкт самосохранения, будучи мальчишкой Венсан был всегда осторожен и недоверчив. Пальцы скользили к губам лишь в присутствии отца.

  Я моргнула пару раз в знак принятия информации. Посмотрев наверх, в темноте выделялся силуэт, сквозь невидимую черноту я почувствовала пребывание отца. Тусклая лампа постепенно освещала балкон, в ту же секунду с ней в руках появилась Агата. Желтизна освещала их лица, на отцовском читался испуг и беспокойство, а на сестринском – ненависть и презрение.

– Где на этот раз тебя носило, Луиза? – опершись о перила балкона, спросил меня отец. Его голос был твёрдым, но в нем определённо слышались нотки отчаяния.

  За ночь моё имя в полной форме прозвучало лишь два раза: от парня из прошлого и от родного отца. Из уст незнакомца (как я могла забыть спросить его имя? Уверена, что он бы не дал ответ на мой вопрос) оно прозвучало красиво, с особой мягкостью, а из уст отца – холодно, с ненавистью. Одно слово, два человека, разное звучание.

– Мы с Лёвой, – на протяжении нескольких минут я пыталась вымолвить хоть что-то, язык не подчинялся, а слезы выступили наружу, поборов меня, собственную гордость, унизив твёрдость характера.

  Они, моя семья, люди, перед которыми я слишком слаба и мягкосердечна. Лишь они видят меня сломанной, разбившейся на тысячу осколков, такой несчастной.

– Лев жив, он проходит реабилитацию в больнице, с ним все в порядке, – сухо сказал отец, – но что насчёт тебя? Мои люди искали тебя, Луиза, но это было безрезультатно. Ты просто испарилась, исчезла. – Он схватился пальцами за переносицу.

– Прости, пап, – я прервала его, – это все по моей вине.

  Я направилась в сторону двери, слёзы прекратили свой горящий путь, но щеки все ещё жгло от слез.

  В идеально чистом зеркале в ванной отражалась грязная девушка. Металлическое острие вонзилось в плечо и провело пару неровных непрерывистых линий. Новые уродливые полосы на надплечьи сильно кровоточили. Капли алой жидкости падали прямо на белоснежный кафель, оставляя жирные разводы.

  Отражение обнажённой девушки пристально следило за каждым действием моей руки. Струи крови льются с надплечья на плечо, а после направляются на предплечье, оставляя за собой багровые дорожки. Бледное худое тело изливается кровью.

  Меня съедают изнутри, забирают мою кровь и плоть, все живое, что сохранилось во мне. Я вижу тёплую свежую кровь повсюду: на своём теле, кафеле и на зеркале, красные брызги испортили его идеальную чистоту.

  Для чего это всё? Я не чувствую своего тела, ни боли, ни счастья. Лишь пустота. Принадлежит ли оно мне? Капли крови преодолевают миллиметры моей кожи, а я – себя.

  Имеется кровь, я жива? Значит, я все-таки существую? А где боль, от которой так страдают люди? Она отсутствует вовсе. Лишь пустота. И так каждый раз, когда лезвие касается моего тела.

  Вид крови так завораживает. Словно я утопаю в ней, в собственной алой жидкости. Будто кто-то посторонний хочет связаться со мной, найти между нами невидимую нить, что называют контактом. Кровавые руки некто прикасаются до истощенного тела, оставляя багровые следы, порезы похожи на отметины его когтей. Отпечатки чудовища пачкают мое тело, делая ещё омерзительнее.

   Я подобна увядающей розе, благоухающей лишь для людей. Мысли рассеиваются, всё проясняется, а чудовище все ближе, пытаясь уточнить, что другая часть меня – его владение. Чувствую страх от его присутствия и неумолимую жажду, требующую больше кровавой краски.