Осколок молота

Собрав всё необходимое в небольшой мешок, Хин спустил его из окна по верёвке. Сам же как можно непринуждённее вышел из комнаты. Попавшемуся по пути шверду Анхис сообщил, что идёт прогуляться по городу. Так же Анхис распорядился, чтобы в его отсутствие члены отряда приглядывали за матросами. Анхис хотел, чтобы подчинённый запомнил, как его командир ушёл налегке.

Ответом Хину был лёгкий кивок. До отплытия оставалось меньше двух дней. Анхису стоило поторопиться. Убедившись, что на улице перед домом никого нет, Хин обошёл здание и взял мешок.

Спрятав ношу под плащ, Анхис отправился в бухту. Он шёл, не таясь и стараясь выглядеть расслабленным. Некоторые местные жители смотрели на него с любопытством, как на диковинную игрушку. Но в основном на юношу почти не обращали внимания. К сурийцам успели привыкнуть . Анхис старался идти не вызывая подозрений,держа руку так, чтобы длинная накидка на одно плечо скрывала ношу.

У бухты не было стражи. Да и ей незачем было здесь быть: eдинственный чужеземный корабль был надёжно пришвартован. И вряд ли мог бы уплыть незаметно. Но было ли их судно единственным, что прибыло с далёких земель? Пройдя мимо корабля, Анхис направился к тому месту, где приметил небольшую лодку.

Однако сейчас там было пусто. Неужели ошибся? Нет, этого просто не может быть. Хин вглядывался в воду, но ничего не увидел за тёмной гладью. Он опоздал, от судна избавились. Анхис потратил слишком много времени на поиски информации. Стоило той же ночью, что они приехали, наведаться сюда .

Хин сделал вдох, успокаиваясь, и осмотрелся.

Старпом упоминал про обход через бухту. Значит, здесь есть тайный тоннель. Анхис надеялся, что возле него не будет стражи и что он вообще сумеет его отыскать. Идя вдоль неровных стен пещеры, что служило приютом для кораблей . Анхис старался припомнить, видел ли он, в какую сторону уносили груз. Но всё было тщетно. Похоже, детей перенесли после того, как ненужные свидетели удалились.

Но тут память подкинула ему отрывок с раненным матросом. Его унесли другим путём. На следующий день он вернулся целым и невредимым. Хин совсем об этом забыл из-за адания и волнения перед встречей с вождём. Будь здесь Абхи, он бы дал племяннику затрещину за невнимательность, а отец и того хуже. Сколько раз глава твердил, что его сын должен быть как всевидящее око Акнаса!

Хин стиснул зубы и упорно шёл вперёд, пока не наткнулся на небольшой проход. Его было не заметить с корабля. Тёмная зияющая дыра, словно рана от огромного меча, сливалась со стеной.

Хин достал баночку с жучками и потряс её. Те издали недовольный писк и засветились. Дядя передал ему одно из своих тайных сокровищ на всякий случай. Не то чтобы Анхис одобрял увлечение дяди использовать священных созданий таким способом, но отрицать их полезность он не мог.

Потряся баночку, юноша шагнул в проход. Тусклый свет освещал извилистый тоннель. Анхис предполагал, что в скалах и под ними, скорее всего, есть целый лабиринт. Хин вслушивался в звук собственныз шагов . Всё тело натянулось как тетива. Анхис был готов в любой момент обнажить меч. Хоть юноша и сомневался, что одолеет местных стражей, но сдаваться без боя наследник благородного дома не собирался.

Чем глубже Анхис уходил, тем гуще становилась тьма. Ему казалось, что он бродит во чреве ожившего монстра. Хин мог идти только вперёд. Не различая стен или потолка, юноша всё больше ощущал себя в ловушке. Тусклый свет выхватывал лишь крохотное пространство под ногами. Тишина давила на разум. Хину начали чудиться искажённые силуэты в тени и глаза, следящие за ним. Чтобы не поддаться панике, Анхис начал напевать про себя старенький мотив. Матушка любила петь эту песню, когда Хин был маленьким. Покойная жена Ямира Оркхана говорила, что эта мелодия отгоняет злых духов. Сейчас Анхис в этом нуждался как никогда.

Наконец, вдали замаячил слабый свет. Небольшой рукотворный зал освещался зеленоватыми огнями факелов. Две огромных чаши на пьедестале стояли по бокам от ступеней, ведущих вниз, в самую глубь острова. Напротив виднелись две деревянных двери и ещё один проход.

Хин приоткрыл ближайшую к себе металлическое кольцо на двери и обнаружил маленькое помещение. В нём стояли кувшины с водой. У стен разместились грубо сколоченные доски, а в воздухе витал запах знакомых трав. Похоже, здесь совершали омовение и занимались ранами. В соседнем помещении было свалено тряпьё и стоял удушающий запах пота и чего-то гниющего.

Прикрыв нос рукой, Анхис окинул быстрым взглядом кучу тряпья. На миг ему почудилось, что среди грязных обносков мелькнул лоскут с вышитым на нём молотом. Хин ощутил, как к горлу подступил едкий ком, и юноша поспешил захлопнуть дверь. Но ведение герба родного дома нависло над ним как символ рока. Глупо было полагать, что его отец не предпринимал попыток похитить реликвию и раньше. Но мысль, что дикари могли сделать с предшественниками Анхиса, повергала юношу в ужас.

Хин укусил себя до крови за фалангу пальца. Это немного отрезвило Анхиса и помогло собраться с силами. Нужно было идти дальше. Спускаясь по ступеням в самое чрево некогда живого, если верить легендам, чудища, Анхис вслушивался в давящую тишину. Света здесь почти не было, и юноша двигался всё так же на ощупь.

Наконец, из мрака донёсся голос. Спустившись ещё ниже, Анхис понял, что кто-то поёт.

В огромном зале, освещённом факелами, собрались дети. Они больше не плакали, их фигуры покачивались в такт пению. В тусклом свете огней тела удлинялись, словно тени, а кожа становилась цвета пепла. Некоторые ещё походили на себя прежних, но серые пятна, словно признаки хвори, покрывали их руки, ноги и лица.

Жрец, стоящий на небольшом возвышении, поднял иссохшие кисти и сказал нараспев:

– Услышь мой голос, великая Мать. Эти души, которые, как и ты, были отвергнуты, готовы к новому рождению. – его голос разнёсся по всему залу, завораживая. – Прими же их в свои объятия и даруй благословение.

Тени вмиг словно стали чернее, а воздух тяжелее. Дети закашлялись и упали на колени. Из их ртов на каменный пол полилась чёрная жижа. Она убивала их и давала новую жизнь. Тела несчастных сводила судорога, но они не были в силах вымолвить ни слова.

– Чтобы получить новую жизнь, вам придётся умереть. – старик сошёл к детям. – Поднимайтесь, вам нужно пройти путь очищения. После него вы потеряете жестокого и надменного отца, но приобретёте любящую мать.

Поломанные, искажённые, словно тени во мраке, отравленные и отвергнутые, дети встали. Они покорно шли за слепцом, как за единственным источником света в этой кромешной мгле. Жрец вёл их, слыша, как хрупкие тела падают и поднимаются, превозмогая боль. Он уловил и ещё одни шаги, в самом конце, чужие и боязливые.

Хин старался не издавать лишних звуков. Юноша даже задержал дыхание, пока шёл. Юноша стал свидетелем чего-то сакрального, отвратительного и пугающего. Он не должен был этого видеть, никто не должен был. Возможно, Акнас разгневается на него, и Анхис после смерти будет вечно бродить во мраке, отвергнутый своим богом.

Сердце юноши сжималось от страха, но, гонимый долгом, он упорно шёл вперёд. Время казалось тянулось бесконечно. Тоннель вилял, то сужаясь, то расширяясь. Порой Хин приходилось сгибаться пополам. Он очень старался не наткнуться впереди идущих детей.

На задворках сознания его мучила мысль, что вот они закончат путь и его схватят, скрутят и сломают шею. Чем дольше шёл тонель , тем мрачнее и тяжелее мысли посещали голову Хина. Ему вспомнилась мать. Последние часы, что он провёл у её постели, сжимая некогда тёплую и нежную руку. В тот момент красавица со струящимися кудрями больше напоминала скелет, в котором едва теплилась жизнь. Юноша старался сдержать слёзы в присутствии отца и остальных членов семьи. Но когда за телом матери пришли, мальчик всё же расплакался, за что получил неодобрительный взгляд отца.

Наконец, они дошли. И Анхис увидел её. Тенебрис во всём её ужасном великолепии. Статуя почти касалась потолка. Её взгляд был устремлён на будущих своих детей, а у ног, испещрённый символами, лежал камень

Тут Хина окатила волна ужаса и осознания. Перед ним осколок молота великого гиганта. Но самое пугающие было то, что Анхис даже поднять его не сможет.