Глава 16
Кили и не думал, что дикарка забудет о поражении. Хоть на пире Хади вела себя спокойно и даже с долей почтения, но о Кроу чувствовал в каждом движении и взгляде дикарки жажду реванша.
Впрочем, сейчас он старался не думать об этом.
Рука ещё давала знать о недавнем сражении. При любом неловком движении плечо будто пронзило множество игл. Хотя мази местной целительницы обладали необыкновенными свойствами, вылечить за сутки она не могла.
Возможно, островитяне привыкли терпеть адскую боль и во время битв не замечали недавно полученных ран после подобного лечения. Но Кроу не мог похвастаться такой выносливостью.
Юноша неуклюже надевал мундир, когда в его дверь постучали. На пороге стоял жрец.
– Местные мази творят чудеса! И почему наши лекари их не используют? - спросил он.
– Эти лекарства и мази в основном состоят из местных растений. – пожал плечами Орион. Жрец шатался по дому и явно маялся от безделья. – А под лучами ока нашего светлого бога, они быстро теряют силу . Не терпит Акнас присутствия Тенебрис на своих землях. Прямо как бывший любовник.
– Вам разве можно так говорить? За подобное полагаются удары плетью.
– А кто тут услышит? Шверды? Так, они по пьяни и не такое несут. Матросы сами задабривают морских тварей, чтобы те их корабли не топили. Так что это самое подходящее место для богохульных речей.
– Однажды ваш длинный язык заведёт вас в беду.
– Я уже оказался в логове проклятой богини. Будь я чистеньким служителем Акнаса, с разумом наивного ребёнка, давно бы спрыгнул со скалы от увиденного здесь. Или вечно осенял бы себя знаменем солнца. Но как видишь, прыгать я пока не собираюсь. – жрец развалился в кресле напротив Кили и вальяжно положил ногу на ногу. – Ну-с, какие у нас планы на сегодня?
– Вам разве не нужно проводить время в молитвах и чтении святых писаний?
– Мне скучно. Сила нашего бога здесь ничтожна. А зачем напрасно сотрясать воздух?
– Вы как малое дитя, – вздохнул Кили.
– Так мы идём на прогулку? – жрец покачивал ногой в изящной сандали. Удивительно, как он умудрялся выделяться среди всех своими белыми одеяниями и светлой кожей.
– Ведь если я пойду один и со мной что-то случится, ты будешь виноват.
Кили лишь тяжело вздохнул. Он будто разговаривал с капризным ребёнком, которому невозможно отказать.
– Вы можете попросить любого другого шверда.
– Прости, но мой выбор пал на тебя. Считай это прихотью. – Орион подпёр щеку кулаком. – Не будь столь мрачен. Я уверен, город не так уж и плох.
– Надеюсь, мы не попадём в передрягу по вашей прихоти.
Как юный Кроу не старался, но отвязаться от упрямого жреца не удалось. Он был бы больше рад компании капитана, чем назойливого Ориона. Но Анхиса нигде не было видно с утра.
Город был серым, как и всё вокруг. Его будто покрыли пеплом. Горожане, со своей необычной кожей цвета камня, сливались с домами. Кили шёл плавно, стараясь не привлекать особого внимания. Хотя в компании жреца, одетого в светлый плащ, это была сложная задача. К счастью, на нём не было изображения солнца. Орион решил выбрать самый простой и непримечательный, но всё равно был как белое пятно на чёрно-сером полотне.
Местные изредка посматривали на чужеземцев, но быстро теряли к ним интерес. Вокруг кипела своя, особая жизнь. Здешние торговцы продавали шкуры и рыбу. Кто-то ковал оружие или штопал одежду, сидя возле дома.
Подле одного строения с треугольной крышей группа стариков в окружении юношей и девушек о чём-то увлечённо рассказывали . На вид слушателям было чуть больше шестнадцати.
– Это что-то вроде школы? – задумчиво произнёс Орион.
– Только чему здесь могут учить? Как правильно отрезать головы врагам? – пробормотал Кили.
– Глупый кролик.
Оба сурийца замерли и переглянулись. Этот голос, похожий на рычание хищной кошки, им был знаком. И как только Хади смогла столь незаметно подойти к ним? Дикарка стояла, сложив мускулистые руки на груди. В её глазах была насмешка и лёгкое любопытство.
– Прошу простить. Мой друг не желал вас оскорбить. – добродушно произнёс жрец, прежде чем Кроу открыл рот. – Нам, скорее, интересно. Чему же вас тут обучают?
Хади бросила быстрый взгляд в сторону небольшой группы людей и искривила тонкие губы в усмешке, хотя больше походило на оскал .
– Нас учить многому. История мира, войны, сражения. Нам передавать знания предков, науку моря, металла.
Кили на миг задумался. Он слышал, что металл, привезённый торговцами из этих земель, служит для самых лучших мечей и доспехов. Лишь самые искусные войны могли владеть им, но после отставки были обязаны вернуть клинок императорскому дому или Дому Молота. Между ними даже было соперничество, у кого больше оружия и брони из тёмной стали. Такие изделия служили десятилетиями, не тупились и не покрывались трещинами. Но по истечению полувека, по неизвестной причине, они превратились в прах. А везти готовые изделия было не с руки. Местные мечи слишком огромные и тяжёлые для сурийцев, как и броня.
Поэтому металл быстро раскупался, а Дом Ласточки получал немалый доход с этих сделок.
– Раз уж судьба свела нас, то не могли бы вы показать нам город и рассказать о местных обычаях? – жрец так и светился добродушием.
– Хади пришла не за этим. Хади требовать битвы.
Кили рефлекторно дёрнул руку к эфесу, но тут же скривился от боли. Орион задумчивым взглядом осмотрел своего спутника.
– Я прекрасно понимаю вашу жажду реванша. И ни секунды не сомневаюсь в победе столь искусного воина, как вы Хади. – жрец почесал щеку. – Но не думаю, что бой удовлетворит вас сейчас.
– У Хади отнять победу. Хади её вернуть! – желваки на лице девушки угрожающе вздулись.
Тело Кроу стало как натянутая тетива. Он был готов дать бой даже с раненой рукой. Жрец склонил голову набок в задумчивости. Все его движения стали ленивыми и неторопливыми.
– Но будет ли эта победа настоящей?
– Хади не понимает слова человека в белом.
Орион прикрыл светлые глаза и ткнул Кили в раненое плечо. Тот аж задохнулся от боли. Перед взорром всё поплыло, а руку обожгло огнём.
– Как видите, даже столь слабый человек, как я, сейчас способен его победить. Что уж говорить о вас. – жрец сделал шаг в сторону Кроу. – Дайте время ране зажить. Мы, сурийцы, не столь выносливы, как вы.
Хади задумчиво посмотрела на скорчившегося Кили. Юноша с ненавистью буравил взглядом Ориона и старался встать ровно.
– Хорошо. Хади подождать. Хади хотеть частного боя.
Жрец улыбнулся одной из самых лучезарных своих улыбок и благодарно кивнул.
– А теперь, пойдёмте, не терпится узнать ваш народ получше.
Дикарка и сама не поняла, как согласилась сопровождать этих чужеземцев. Человек в белом хоть и выглядел слабым, но что-то было в его речах. Он, как колдун, дурманил людям головы. Дикарка решила, что не будет более поддаваться на уловки этого человека.
Кили шёл позади. Плечо ещё ныло, и ему жутко хотелось отвесить пинка жрецу. Мало того что заставил выгуливать его светлейшество, так ещё устроил эту непонятную сцену. Шверд был уверен, что рана снова открылась и придётся обращаться к лекарю.
Жрец с интересом смотрел по сторонам. Быт грефов был во многом схож с сурийским, но и отличий было немало. Местные ставили на подоконник горшки с тлеющими углями и сжигали в них лепестки растений. Из-за чего появлялся сладковатый запах. Если верить словам дикарки, так местные делали небольшие подношения Тенебрису. Маленькая жизнь в обмен на удачу в быту.
Тут и там стояли статуи, высеченные из чёрных, острых камней. Они торчали из земли, как рёбра скелета, и грефы вытачивали из них облики детей своей богини. У их подножья лежали шкуры животных, рёбра, черепа и куски вяленого мяса. Всё, что когда-то жило и было умерщвлено с именем тёмной богини на устах.
Чужеземцам показалось, что они видели несколько человеческих костей. Возле одного из алтарей стояли горшки. Запах сожжённых цветов перебивал смрад гнили.
– И как так можно жить? – пробормотал Кили.
– Это всё потом предаётся огню. – ответил Орион. – Я прав?
Хади кивнула.
– Мать забрать жизнь. Плата в обмен на дары.
– Вас наверное с пеленок учат кидаться ножом на домашний скот? – хмыкнул Кроу.
Дикарка непонимающе обернулась на него.
– Мой друг говорит, что вас с младенчества учат обращаться с ножом. – попытался смягчить углы жрец.
– И что, пускаете кровь с малых лет. – перебил его Кили.
– Кровь животных с молоком сытно. – кивнула дикарка. – Но мы не бывать младенец.
Оба юноши недоумённо посмотрели на неё.
– Но у вас же есть родители, мать, отец. – растерянно произнёс жрец.
– Только мать. – Хади указала пальцем на самую высокую скалу. – Мы выходить их чрева острова. Мы рождаться от крови матери. Не быть младенец.
– Ты хочешь сказать. Вы рождаетесь уже взрослыми? – уточнил Кроу.
– Детьми, не младенец. – дикарка покачала головой, но в её голосе прозвучали странные, печальные нотки сожаления.
Жрец и Шверд осмотрелись. За всю свою прогулку они не встретили ни одного ребёнка младше четырнадцати лет. По спинам обоих прошёл озноб.
***
Анхис был в ужасном расположении духа. Ночное открытие лишило его сна и аппетита. Хин не покидал своей комнаты до обеда, но нахождение взаперти угнетало ещё сильнее. Убедившись, что снаружи никого нет, Анхис спустился в гостиную.
Юноше было страшно представить, через что прошли эти несчастные дети и что им ещё предстоит. Опустившись в кресло, Хин бесцельно блуждал взглядом по гостиной. Из задумчивости его вывели шаги. Похоже, это был Аюр со старпомом. Упитанный, в забавных очках, мужчина вечно вытирал лоб и внимательно слушал капитана. Анхиса удивило не то, о чём они говорили вполголоса, а то, что мужчины разговаривают на языке друргов.
Друргом было небольшим государством. Оно состояло в дружеских отношениях с Сури и нередко вносило свой скромный вклад в политические дела большого соседа. Народ этот был немногочислен, но гордый. Друрги очень ценили свою поэзию. Даже рукояти мечей украшали лентами с искусно вышитыми строчками стихов. Близкий друг Абхи был из тех мест. Каждый раз, когда он навещал дворец Молота, привозил с собой новые произведения собственного авторства. Анхису всегда нравилось слушать выступления весёлого и звонкого мужчины с раскосыми глазами и желтоватой кожей.
Со временем Хин и сам пробовал писать стихи на друргском, но у него получалось не столь изящно, как у друга Абхи. Зато наследник великого дома хорошо выучил язык маленькой страны. Даже сейчас, будучи уже восемнадцатилетним юношей, Хин иногда почитывал привезённые дядей книжки и сборники стихов из Дрург.
Теперь Анхис понял, почему нож капитана показался ему смутно знакомым. На нём была ленточка с вышивкой. Издалека он смог разглядеть, что это был не просто узор, а вышитые слова на кусочке ткани.
– Я больше этого не вынесу. – пробормотал Кумар.
– Возьми себя в руки.
– Почему мы не можем отказаться? – старпом пыхтел и вытирал лицо. – Я больше не желаю видеть не этих уродов с копьями, не слышать детских рыданий.
– Мы скоро уплывём. И ты ещё лет десять их не увидишь. – судя по голосу капитана, он начинал терять терпение.
– Как подумаю, что они копошились в нашем трюме. Там надо всё осветить. Повезло хоть не в открытую таскают эти клетки, а в обход через бухту. Чтобы о нас подумали наследники великих домов?!
- Прекрати. Рано или поздно они узнали бы правду о грузе и о цене, которую мы платим за металл для лучших мечей. Да и какая бы у этих беспризорников была бы жизнь?! Ты их видел? Все оборванные, тощие. Такие либо будут телом торговать, или сдохнуть в драке за кусок хлеба. А так, у них будет век короче нашего, но это лучшее, на что они могут рассчитывать.
– Не лги хотя бы самому себе!
Капитан сверкнул глазами.
– Если будешь скулить, то я отправлю тебя через эту дыру в бухте.
Старпом хотел сказать что-то ещё, но, наконец, заметил притихшего Анхиса. Тот сидел безмолвно с закрытыми глазами и сцепленными на животе руками. Со стороны можно было подумать, что юноша задремал.
– Мы вас потревожили? – робко обратился к нему Кумар на сурийском.
Хин приоткрыл глаза и ответил, как можно спокойнее и придавая своему голосу нотки сонливости.
– Ничуть. Меня в последнее время мучила бессонница, и я, похоже, задремал в кресле. – для пущей достоверности Анхис наклонил голову на бок, разминая шею. – Вы о чём-то говорили? Признаться, я в полудрёме слышал голоса, но ничего не разобрал.
Старпом слегка расслабил плечи. Похоже, он поверил, что юный наследник великого дома вряд ли знает язык маленькой соседней страны.
– Вам стоит подняться к себе и хорошенько поспать.
– Да, я так и сделаю. – Анхис встал и, не спеша, потирая плечо, удалился. Он не слышал, как мужчины ушли. Голова юноши лихорадочно работала. Анхис почувствовал неожиданное спокойствие и решимость. Теперь он знал, что нужно делать.