Осколок молота

Пока над Тёмными землями сгущались облака, укрывая Урбс от всевидящего ока Акнаса, над Сури сияла луна. Абхи, укутавшись в плащ, скользил по спящим улочкам города. Стараясь не тревожить даже птиц, укрывшихся под крышей лавки со специями, мужчина толкнул дверь. Старое дерево тихо скрипнуло. Притворив её за собой, Абхи снял капюшон и осмотрелся. Заднее помещение лавки было покрыто мраком. Порой он жалел, что не способен заговаривать вещи как жрецы, ему пригодилось сияющее око. Но приходилось обходиться другими методами. Абхи запустил руку в небольшой мешок на поясе и достал склянку. Внутри неё бился крупный жук. Его тельце слегка осветило мрак зеленоватым свечением. Подобные создания обитают только на золотой поляне. Обычно их не ловили, опасаясь накликать гнев богов и неудачу. Но Абхи не был столь суеверен.

Мужчина поднял склянку над головой, выхватывая из темноты силуэты ящиков и бочек. В воздухе витал аромат пряностей.

– Ты здесь?

Тихий шёпот потонул в темноте. Казалось, сама Тенебрис украла все звуки из этого места. Раздалось тихое шуршание, и на тусклый свет вышел седой мужчина, если бы не оборванная одежда и не страсть к вину, ему бы нельзя было дать больше восьмидесяти. Но сейчас он стал иссохшим подобием себя.

– Да. – хриплый голос был похож на далёкое эхо.

– Что удалось узнать?

Абхи поднёс источник света к лицу собеседника, из-за чего оно стало более искажённым и угловатым.

– Слухи ходят разные. Говорят, некоторые стражники подбрасывают работёнку, у кого руки половчей и ноги побыстрее.

– И многие соглашаются?

– Нашему брату терять нечего, кроме головы. Кто погорячей да помоложе.

– Знаешь тех, кто согласился?

– Парочку, но не скажу. Головы наших братьев мне дороже ваших кошельков.

– Твои оборванцы мне не нужны. Я хочу знать, кто стоит за стражниками.

– А кто же их разберёт? Наш брат такие вопросы не задаёт, деньги хорошие платят, а мы ножками топ-топ, ножичком вжик-вжик и всё.

Абхи снял с пояса кошель и протянул его старику. Тот взвесил его на руке, задумавшись.

– Есть пара ребятишек, глазки у них зоркие, что у птичек. Может, они что и видели.

– У тебя срок три дня.

– Эка спешка! Неужто серьёзный кто замешан?

– А это уже не твоё дело. – осадил его Абхи. – Ты бы лучше эти монеты на жилье потратил, а не на выпивку. Выглядишь как старик, прошедший через пустыню.

– Крыши над головой в нашем квартале как мух у коровы. Кого-то прихлопнули местечко и освободилось. Что вы так смотрите, кхир? Мой господин, эту землю давно не топчет, ходить из рук в руки, как скотина какая? Да уж лучше сразу в петлю. А здесь и воля, и вы монеткой не обидите. Я как обезьянка, там послушаю, тут посмотрю, вам расскажу и дальше по своим улочкам скакать.

Бродяга уже собирался удалиться, но остановился в задумчивости.

– Ещё чёрная болезнь расхаживает, аки голодная волчица.

У Абхи всё похолодело внутри. Одна мысль о том, что кто-то заключил договор с Тенебрис, приводила в ужас. А если об этом узнают люди, начнётся паника. Об этой хвори ходят мрачные слухи, которые едва ли граничат с правдой. Но один вид заражённых может привести народ в беспокойство.

– Ты уверен, что это она?

– Эту волчицу и следы её клыков я распознаю везде.

– Как много заболевших?

– Много ли, мало. Развеешь собаке важны дохлые вши? Главное, что в глаза не мозолили, да за нос не кусали.

– Мне нужно, чтобы ты сказал точнее.

– Вошкам счёта нет, А вот во дворце много видных птиц. Она утолит ими свой голод.

Абхи хотел поставить на место безумного старика, но тот, поклонившись, растворился во мраке. Мужчина прислушался, пытаясь понять, куда ушёл его собеседник. Но бродяга как будто растворился в ночи. Хитрец знал все лазейки и щели столицы.

Постояв ещё немного, мужчина вышел. Этого странного любителя хорошо выпить он знал ещё во времена войны. Его все называли Бекас из-за длинного и прямого носа, как у одноимённой птички. Настоящего имени уже никто и не вспомнит. Он служил одному войну, славному малому, погибшему в сражении на реке от стрелы в горло. Бекас долго плакал над телом своего господина. Но с поля боя не ушёл. Когда оружия стало не хватать, собирал копья и стрелы с убитых. Пробирался в лагеря врагов и подслушивал всё, что мог, даже праздные разговоры. А потом пересказывал Абхи, стараясь не упустить ни единой детали.

Как война кончилась, так и Бекас пропал. Не желая более служить иным господам, он затерялся на улицах города. Абхи нашёл его случайно. Пьяного и ободранного на ступеньках одного из храмов. Пожалев бедолагу, мужчина накормил Бекаса в ближайшей харчевне и дал серебряный. В благодарность бывший слуга поделился, что один травник повадился воду в колодце травить. Подсыпает туда порошок, а у людей после то голова болит, то живот. бывало, и с обедом раньше времени расставались. Мерзавец так к себе за лекарством народ приманивал. Теперь его труп покоится на кладбище в стенах Чёрного Дома.

Так и повелось. Абхи приносил мешок монет, а Бекас ему слухи и виденное рассказывал. Только в этот раз дело серьёзное, назревает и опасное. Кто бы ни стоял за стражниками, они явно имеют власть и связи. Как бы Абхиной пташке голову не потерять.

***

На островах, напоминавших позвоночник морского змея, располагалось несколько племён грефов. У каждого был свой вождь, сильнейший воин среди соплеменников.

Раз в год собирался совет вожаков. Они мерились силами, сражаясь без оружия на арене под рёв толпы. Победитель получал драгоценный трофей из рук проигравшего. Обычно это была реликвия, память о былых завоеваниях племени. Среди вождей была одна женщина, способная переломить кость крупному мужчине ударами кулаков. Она очень любит откусывать кусочек плоти от поверженного врага своими острыми зубами. Даже соплеменники боятся её нрава и кличут волчицей. Говорили, что она носит ожерелье из отрезанных ушей поверженных ею врагов.

Подобные истории и слухи доходили и до сурийцев, только более приукрашенные и наполненные жуткими подробностями. О боях дикарей знали даже маленькие дети и втайне хотели бы хоть разочек взглянуть на это ужасающее зрелище. Но, увидь они это вживую, попрятались бы за юбками матерей.

Бои проходили на арене. Огромное строение из камня и дерева в форме круга стояло чуть поодаль от города. Толпа ревела на трибунах и топала ногами в предвкушении зрелища, как стадо слонов. Вождь восседал на троне. Его украшали черепа зверей и людей. Тёмная кожа и дерево создавали ещё более мрачный и зловещий вид. Урса поднял кубок, и раздался удар в гонг, призывая толпу к тишине. По бокам от вождя сидели почётные заморские гости.

Хин поморщился от звона, его голова гудела и весила как ящик с камнями. Анхису было невыносимо даже смотреть на что-то крепче воды. Орион же, похоже, совсем не страдал от вчерашнего избытка пряных напитков и с любопытством осматривался. Кили стоял чуть поодаль с другими швердами. Команда корабля предпочитала не высовывать носа лишний раз и остались в городе. Особенно старпом, он сказался больным и с самого утра не выходил из комнаты. Капитан с представителем торговцев сидел по другую руку вождя.

Урса своим громогласно приветствовал народ, встав в полный рост. Судя по реакции толпы и имени богини, срывающиеся с их уст, они возносили хвалу праматери.

– О чём он говорит? – превозмогая головную боль, осведомился Хин у капитана.

– Они благодарят Тенебрис за гостей и блага, что мы им привезли.

Где-то внутри своего воспалённого сознания, Анхис догадывался, что капитан лукавит. Но сейчас не было сил выяснять, в чём дело.

Кили украдкой посматривал на них. Его, как и Хина, терзал вопрос: где всё это время пропадали торговцы? Почему они так спокойно ходят среди местных жителей? Создавалось ощущение, что охранять нужно было матросов, а не представителей Дома Ласточки.

– Это всё похоже на спектакль. – Кроу хмурил брови, бормоча себе под нос. – Абсурдная комедия.

– Тебе тоже всё это кажется странным? – его раздумья прервал Орион, сидевший ближе к швердам.

– То, что наш благородный кхир совсем не умеет пить? Или то, что на нас здесь смотрят, как гиены на кусок мяса?

– Я о том, зачем мы здесь? Мы будто пугало для ворон.

Жрец на миг задумался. Юных учеников академии поставили сопровождать корабль и груз с торговцами. Но, похоже, те чувствовали себя куда свободнее в этих диких землях, нежели их стражи.

– Ты ведь знаешь о том, что наш Светлый Бог явился моему предку в образе куницы?

– Это каждый ребёнок знает.

– Верно, хорошенькая сказка на ночь. – Орион подпёр щёку. – Мы верим, что человеческий разум не способен постичь истинный облик Акнаса, и поэтому он является к нам в образе света или зверушек. А вот Тенебрис, воплощение тьмы, смерти и хаоса, предпочитает облик красивой женщины.

– И к чему это? Не слишком ли пренебрежительный тон от служителя Акнаса.

– Просто забавно, что самая страшная богиня любит носить облик прекрасной девы. Кстати, о прекрасных и ужасных женщинах. – взгляд жреца обратился к арене, на которую вышла вчерашняя гостья. – Похоже, зрелище начинается.

Кили взглянул вниз. На песке стояла рослая и широкоплечая девушка. Кроу показалось, что он уже видел её прежде. Дикарка ударила себя в грудь и подняла топор над головой. Толпа одобрительно взревела.

– А она пользуется популярностью. – Орион с любопытством разглядывал воительницу.

Бои шли один за другим, но никто не мог сравниться в силе и ярости с этой беспощадной девушкой. Она заставляла противников истекать кровью и, не зная жалости, наносила им глубокие раны. Серый песок покрывался алыми пятнами. Анхис невольно повёл плечами. На родине он не раз был свидетелем турниров между лучшими воинами империи. Сейчас же они казались ему детскими играми по сравнению с кровавыми боями этих дикарей.

Одолев очередного противника, девушка издала победный клич и обратилась к вождю.

– Она требует боя с чужеземцем. – произнёс капитан, нахмурившись.

– Думаю, наши ребятки ей на один зубок – отозвался Орион.

– Следи за языком. – осадил его Анхис. – Не думаешь же ты, что я пошлю кого-то из своих людей вниз?

Аюр поглаживал бороду и покачал головой.

– Это её приз за победу, вождь не имеет права отказать.

Анхис почувствовал Они видели бой и знали, что их ждёт. Да и сам Хин прекрасно понимал, что целыми никто из них из этой драки не выйдет., как его шверды превратились в натянутые струны.

Анхис уже был готов подняться, чтобы предложить себя на роль бойца вместо них.

– Думаю, более разумно будет, если на арену выйдет один из нас. – подал голос Анил – Всё же кхир Анхис – наследник Дома Молота. Ваша смерть станет большой потерей.

– Как командир, я не могу рисковать своими людьми.

Шверд склонил голову и продолжил.

– Если я понял верно, в бой может пойти любой чужеземец.– Анил взглянул на остальных и не узрев на их лицах особого рвения к сражению. – Но, похоже, среди нас сплошь трусы. Какой позор для империи.

– Ты самый умелый из нас, вот и иди! – подал голос синий мундир.

– А пусть Кили идёт! – поддакнул другой. – Он пришлый, ему и терять-то нечего.

Кроу поджал губы и сжал кулаки. На протяжении всего пути он сталкивался с холодными взглядами и неохотными разговорами со стороны остальных швердов. Но не мог предположить, что его кинут на растерзание.

– Мы с вами что же, убийцы? Отправлять самого неопытного и слабого? – покачал головой Анил. – Раз никто более не хочет...

Слава и презрительные взгляды острой иглой кольнули Кроу в грудь.

– Я пойду. – Кили сжал рукоять своего меча.

Хин побледнел и поднялся с места.

– Кроу, это самоубийство. Лучше я.

– Вы слышали остальных. – голос юноши звучал твёрдо. – Я – наименьшая ценность в этой куче золотых монет. Капитан, скажите им, что я пойду.

Орион смотрел вслед уходящему Кили, вертя в пальцах полный кубок.

– Что же, будем молиться за его душу и мирный путь на спинах Орфов.

– Ты не можешь заговорить его меч или одежду? – чуть ли не шипя, произнёс Анхис.

– Увы, на этой земле чары слуг Акнаса слабы, – жрец пригубил вина. – Пожелаем ему быстрой смерти.

Хину сейчас очень хотелось дать наглецу оплеуху.

Спускаясь по многочисленным ступенькам, Кроу лихорадочно думал, как бы ему выйти из этого боя живым. Кили предоставили возможность выбрать оружие. Он жестами попросил у сопровождающего такой же меч, как и на его поясе. Греф с единственным зрячем глазом с непониманием разглядывал длинный и тонкий меч. В его руках такое оружие годилось лишь для чистки зубов. Народ Тёмных Земель предпочитал огромные мечи, размером с самого Кроу. Настолько были высоки и сильны жители этих островов.

Приметив копьё, юноша взял его и жестами указал, в каком месте его переломать. Одноглазый легко сломал древко пополам. Кили благодарно кивнул и пошёл к воротам, ведущим на арену. Там, подобно тигру, в ожидании своей добычи расхаживала дикарка и размахивала топорами.

Прошептав молитву светлым богам, Кили вышел на арену под шум толпы. Девушка остановилась и уставилась на своего соперника, а после разразилась громким смехом.

– Ты, букашка, станешь трофеем для великой Хади! – её голос был подобен рокоту сходящей лавины.

– Так, ты всё же понимаешь нашу речь.

– Лишь соперник может знать имя Хади! Последнее имя, что он узнает перед смертью!

Анхис посмотрел на капитана.

– Неужели они будут драться до смерти?

Аюр покачал головой.

– Так как вы гости, бой будет идти до тех пор, пока один из них не упадёт. И если упавший не встанет до того, как Урса поднимет руку, схватка будет окончена.

– Обнадёживающе. – пробормотал жрец.

Не было гонга, крика или дозволения вождя начать бой. Подобно бушующему потоку, дикарка сорвалась с места и понеслась на свою добычу. Кили едва успел ускользнуть от удара её топоров. Словно танцор, он уклонялся от выпадов, вновь и вновь стараясь вымотать противника, найти слабое место. Но Хади становилась всё быстрее, её звериное чутьё и рефлексы не позволяли юркому сурийцу зайти себе за спину.

– Беги, кролик, беги, но от Хади тебе не убежать!

Кроу понимал, рано или поздно она его поймает. Кили невольно вспомнил урок, который ему преподал Индра. Не лезь в драку понапрасну, но Кроу не послушал мудрый совет. Но был ли у него выбор?

Юноша не зря от зари до заката тренировал тело и разум под неусыпным надзором учителя. Индра заставлял его отрабатывать выпады, манёвры, силу рук и ног до изнеможения. И эти пытки не прошли напрасно. Кили чувствовал себя бабочкой на ветру, но раз его назвали кроликом, он покажет, что умеет кусаться.

Отбежав подальше, Кили сжал рукоять меча и древку копья покрепче и сам помчался на врага. Хади издав рёв, тоже понеслась на встречу. Увернувшись от одного топора, юноша смог ударить головой в челюсть противника. Похоже, Хади прикусила язык, на уголке её губ выступила рубиновая капля крови. Кили нанёс свой первый укол копьём, но мощный удар коленом в живот заставил его отлететь.

– Гадкий кролик, твои укусы ничто для Хади!

Хин наклонился вперёд, сжимая пальцы до побелевших костяшек.

– Не вставай...это того не стоит.

Жрец наблюдал за боем сквозь полуприкрытые веки и слегка топая ногой.

Кили с трудом смог встать и мотнул головой. Ещё один такой пинок, его рёбра не выдержат. Но теперь враг уверен в победе, и у него появился шанс.

Наблюдая за боями, юноша смог найти небольшую слабость дикарки. Подпустив Хади ближе, он снова пошёл в атаку. Боль сковывала движения. Пару раз топоры свистели у самой головы. И наконец сталь разорвала одежду и плечо, обожгла боль. Сжав зубы, Кили удерживал второй топор лезвием меча.

– Хади отрубит тебе голову. – раздалось над самым его ухом.

Зрители, одичав от вида крови и в предвкушении смерти, повскакивали со своих мест. Тяжело дыша, Кроу невольно вспомнил далёкое щебетание птиц и шум водопада.

– Иногда нам приходится идти на отчаянные шаги, – говаривал его опекун, сидя на крыльце их дома. – если твоя жизнь висит на волоске. Ты пожертвуешь всем, чтобы её спасти.

Сжав зубы сильнее, Кроу сделал рывок вперёд. Лезвие вошло глубже, перед глазами замелькали искры. Дикарка, не ожидавшая подобного, отступила на шаг назад и, споткнувшись, упала на спину. Стараясь не терять сознание от боли, Кили полоснул лезвием меча по запястью Хади. Та взревела и ослабила хватку на оружие. Юноша направил остриё в горло дикарки, молясь, что успеет проткнуть Хади до того, как оружие Хади обрушится на его голову.

– Асхид!

Окрик заставил все прочие звуки стихнуть. Топор и остриё меча замерли, не достигнув своей цели.

– Чужак проявил смелость в бою и заслужил жизнь! – произнёс Урса сначала на Сирийском, выражая уважения к шверду.

Хин сразу помчался вниз, как и Анил. Орион оставался на месте, он был бледнее обычного, а на лбу выступили капли пота. Достав платок, он обтёр лицо. Со своего места Орион видел, как Кили перевязывают и уносит на руках Анхис. Хади сидела на песке, обматывая запястье, выглядела девушка растерянно.

Жрец положил ладонь на свою грудь и тихо выдохнул. Но от его глаз и ушей не укрылось, как торговец подошёл к вождю и что-то зашептал ему на ухо. Лицо Урсы сразу просветлело, и он хлопнул в ладоши. Вождь был явно рад новости.

Орион подметил, что, в отличие от Урсы, лицо капитана корабля оставалось хмурым. Жрец чувствовал, что за ширмой этого спектакля скрывается нечто мрачное и тёмное, и связано оно с их грузом.