это стратегия, Блек

Неделя после слухов о Регулусе Блэке выдалась нервной. Анита ходила сама не своя, вздрагивала от каждого шороха и подозрительно щурилась на портреты, ожидая, что вот-вот из рамы вылезет отец и скажет: «Сюрприз, доченька!»

Оливер, вернувшийся от родителей, заметил её состояние и решил, что лучший способ отвлечь девушку — это... ну, быть Оливером Вудом. То есть идиотом.

Всё началось в понедельник утром.

Анита спустилась в Большой зал, всё ещё прокручивая в голове возможные сценарии встречи с отцом, и чуть не споткнулась на пороге. Потому что Оливер стоял посреди зала в костюме.

Нет, не в мантии. В костюме. Магловском. С галстуком. И с розой в зубах.

— Анита! — провозгласил он так громко, что все обернулись — Позволь пригласить тебя на завтрак!

— Ты чего? — выдохнула она, пытаясь понять, не подлили ли ему снова любовное зелье.

— Я решил стать романтичным! — объявил он. — Как в тех книжках, что Симус читает! «Три шага к сердцу девушки»! Я изучил материал!

— Симус читает «как завоевать сердце парня за 5 секунд», — мёртвым голосом сказала Анита.

— Источник не важен! Важен результат! — Он сделал шаг вперёд и наступил на собственную мантию, которую зачем-то накинул поверх костюма. Полетел вперёд, чудом удержав равновесие, но роза чуть не воткнулась ему в нос.

— Ай! — пискнул он.

Анита закрыла лицо рукой.

— Оливер, иди переоденься.

— Нет! Я буду романтичным! — Он выплюнул розу и продолжил наступать. — Я прочитал, что девушки любят, когда их носят на руках!

— Не надо меня носить на...

Но поздно. Он уже подхватил её на руки, сделал шаг, поскользнулся на чьём-то и рухнул прямо на профессора, которая мирно завтракала кашей.

Каша полетела во все стороны. Анита — на Оливера. Оливер — под стол. Профессор Макгонагалл — в истерику.

— МИСТЕР ВУД! — заорала МакГонагалл.

— Это романтика! — донёсся голос из-под стола. — Я всё правильно делаю!

Анита выползла из-под стола, вся в каше, с яблочным огрызком в волосах, и посмотрела на Оливера.

Он улыбался ей снизу вверх с таким видом, будто только что совершил подвиг.

— Ты идиот, — сказала она.

— Но романтичный идиот?

— Нет. Просто идиот.

Во вторник он решил, что девушкам нравятся серенады.

Вечером, когда Анита сидела в гостиной с Симусом, пытаясь сделать домашку по зельеварению, окно распахнулось, и в него влетел Оливер на метле. С гитарой.

Не спрашивайте, где он взял гитару. Близнецы потом признались, что одолжили у Полумны, а та уверяла, что гитара волшебная и сама играет правильные песни.

Гитара не играла.

— Анита! — заорал Оливер, зависнув прямо напротив окна. — Я спою тебе!

— Закрой окно, холодно! — заорала она в ответ.

Но он уже начал.

— ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, КАК... КАК МЕТЛУ ЛЮБЛЮ! — запел он голосом, который, судя по звуку, слышали даже в подземельях Слизерина. — ТЫ ЛУЧШЕ ВСЕХ! НУ, ПОСЛЕ КВИДДИЧА!

Гитара жалобно пискнула  и лопнула струной по лбу.

— Ай!

— Оливер, залетай внутрь, пока Филч не пришёл!

Он попытался влететь в окно, но забыл, что метла длинная. Метла застряла. Оливер завис на подоконнике.

— Я... кажется... застрял...

Симус уронил голову на стол и завыл от смеха. Анита подошла к окну, схватила Оливера за мантию и втащила внутрь вместе с метлой. Метла при этом больно стукнула его по голове.

— Ай!

— Будешь знать, как петь серенады, — буркнула она, но в уголках губ уже дрожала улыбка.

— Тебе понравилось? — с надеждой спросил он, потирая шишку.

— Это был самый ужасный момент в моей жизни.

— Значит, понравилось?

— нет.

Среда прошла спокойно

В четверг он притащил ей букет из ста роз.

Букет был таким огромным, что Оливер за ним не видел дороги. Поэтому он врезался в статую рыцаря, потом в колонну и...застрял

Из кучи цветов торчала только его голова.

— Я люблю тебя! — крикнул он

Анита, наблюдавшая за этим цирком, сползла по стене и захохотала так, что слёзы потекли по щекам.

— Ты... ты... — пыталась выговорить она сквозь смех. — Господи!!

— Это романтично? — жалобно спросил он.

— Это... — Она вытерла слёзы. — Это самое дурацкое, что я видела.

— Но тебе смешно?

— Очень.

— Значит, цель достигнута. — Он улыбнулся из-под роз. — Поможешь выбраться?

Она подошла, протянула руку, и когда он ухватился, дёрнула что есть силы. Оливер вылетел, увлекая за собой половину цветов и Аниту, и они снова рухнули вместе — теперь уже в розы.

— Я люблю тебя, — сказал он, глядя на неё снизу вверх, с розовым лепестком на носу.

— Я знаю, — вздохнула она. — И это моя проблема.

— Почему проблема?

— Потому что таких дураков, как ты, ещё поискать. А я, видимо, нашла.

— И не отпустишь?

— И не отпущу. — Она чмокнула его в нос. — Даже не надейся.

В пятницу он решил, что хватит экспериментов.

— Я сдаюсь, — сказал он. — Ты права. Я идиот. И романтика — не моё.

— Не твоё, — согласилась она, жуя шоколадку

— Но я правда хочу, чтобы ты улыбалась. Ты в последнее время такая грустная из-за всех этих слухов... я просто не знал, как тебя развеселить. И перестарался.

Она посмотрела на него. На его честное, глупое, любимое лицо. И улыбнулась.

— Ты знаешь, что меня веселит больше всего?

— Что?

— Когда ты просто сидишь рядом и не пытаешься быть романтичным. Когда ты просто — ты. Дурак.

Он посмотрел на неё, и в его глазах зажглось то самое тепло, от которого у неё внутри всегда становилось хорошо.

— Можно я тебя поцелую? — спросил он. — Без романтики. Просто так.

— Можно.

И он поцеловал. Просто, по-дурацки, как умел только он. И это было лучше всех роз на свете.

— Кстати, — сказала она, когда они оторвались друг от друга, — та серенада была такой ужасной, что я её никогда не забуду.

— Правда?

— Правда. Буду внукам рассказывать, как их дед орал «люблю тебя как метлу» под окнами.

— Это... почётно?

— Это смешно. А значит — да. Почётно.

Он улыбнулся и прижал её к себе.

— Я люблю тебя, Анита Блек.

— А я люблю тебя, Оливер  Вуд.

— Ты невозможная.

— Я Блек. Это семейное.

Он вздохнул, но улыбка не сходила с его лица.

Главное, что Оливер рядом.
А всё остальное — ерунда.