это стратегия, Блек

Второй этап Турнира Трёх Волшебников пролетел как одно мгновение.

Анита даже не успела как следует накрутить себя. Подводное испытание, которое все так боялись, оказалось для Оливера едва ли не легче первого. Зелье подводного дыхания сделало своё дело — и вот он уже ныряет в чёрную воду озера, а через полчаса выныривает обратно.

— Ты как? — спросила Анита, когда он выбрался на берег, мокрый, но довольный.

— Легкотня! — объявил он, отплёвываясь. — Я там чуть не уснул, пока искал этих заложников. Вода тёплая, рыбки плавают... красота!

— Тебя могли сожрать русалки.

— Не сожрали. Я им тактику квиддича рассказал, они сбежали.

— Врёшь.

— Ну, почти. Они просто испугались, что я начну их тренировать.

Анита закатила глаза, но обняла его. Мокрого, холодного, пахнущего водорослями, но живого. Главное — живого.

Второе место. Снова почти максимум баллов.

— Ещё один этап, — прошептала она. — Всего один.

— И я чемпион, — закончил он с сияющей улыбкой.

Она не стала говорить, что чемпионство её волнует меньше всего. Что главное — чтобы он вышел из этого лабиринта таким же живым и дурашливым, как сейчас.

Но третий этап приближался. И он обещал быть самым страшным.

Лабиринт.

Одно это слово заставляло Аниту вздрагивать. Никаких драконов, которых можно облететь на метле. Никакой воды, где можно использовать зелье. Просто гигантский лабиринт, полный тварей, ловушек и неизвестности.

Они сидели в гостиной за два дня до испытания. Оливер в сотый раз перечитывал правила, близнецы чертили какие-то карты, Симус предлагал взять с собой побольше хлопушек («на всякий случай, вдруг тупик!»), а Анджелина просто молчала, потому что все идеи уже закончились.

— Там будет туман, — сказал Оливер, поднимая глаза от пергамента. — Густой, магический. Ни черта не видно.

— И твари, — добавил Фред. — Говорят, напустили всякой гадости.

— И ловушки, — кивнул Джордж. — Классические, магические, с сюрпризом.

— И другие чемпионы, — тихо сказала Анита. — Которые тоже хотят победить.

Все замолчали.

— С другими чемпионами я справлюсь, — уверенно сказал Оливер. — Я их тактику знаю. Флёр слишком полагается на скорость, Крам — на силу...

— На везение надейся, а сам не плошай, — буркнула Анита. — Это тебе не квиддич. Там нет судей, которые остановят, если что-то пойдёт не так.

— Я знаю.

— Там можно умереть.

— Знаю.

— Там...

— Анита. — Он взял её за руку. — Я справлюсь. Я обещал.

Она смотрела на него и видела в его глазах ту же уверенность, что была перед драконом. Ту же решимость, что была перед вторым этапом. Он не боялся. Совсем. И это пугало её больше всего.

— Ты слишком самоуверенный, — прошептала она.

— Я просто знаю, что мне есть ради чего возвращаться. — Он улыбнулся. — Ради кого.

Близнецы за спиной театрально вздохнули.

— Какие они милые, — сказал Фред.

— Прямо как в сказке, — поддакнул Джордж.

— Заткнитесь, — хором рявкнули Оливер и Анита.

Ночь перед лабиринтом Анита не спала.

Она лежала в темноте, смотрела в потолок и считала секунды до рассвета. Рядом на полу тихо посапывал Симус, потому что не мог оставить подругу одной в страхе.

Рисунок на шее горел, предвещая что то плохое.

Она коснулась пальцами Чёрного Древа — оно пульсировало в такт сердцу, горячее, живое, тревожное. С тех пор как поползли слухи об отце, рисунок вёл себя странно. То затихал, то вспыхивал болью. Как будто пытался сказать что-то. Предупредить.

— Что тебе надо? — прошептала она в темноту. — Чего ты хочешь?

Ответа не было. Только боль, пульсирующая под кожей.

Утром она стояла у входа в лабиринт, вцепившись в руку Оливера так, что, наверное, оставляла синяки.

— Отпусти, — попросил он. — А то рука отсохнет.

— Пусть отсохнет.

— Тогда я не смогу держать палочку.

— Значит, не пойдёшь в лабиринт.

— Анита...

— Я знаю. — Она разжала пальцы. — Просто... будь осторожен. Пожалуйста.

— Буду. — Он поцеловал её в лоб. — Я люблю тебя.

— Я тебя больше.

— Так не бывает.

— У Блэков бывает.

Он улыбнулся, развернулся и шагнул в проход между живыми изгородями. Туман сомкнулся за его спиной, скрывая фигуру, и Анита осталась стоять снаружи, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони.

— Всё будет хорошо, — сказал Симус, кладя руку ей на плечо.

— Откуда ты знаешь?

— Не знаю. Но если с ним что-то случится, я лично его воскрешу, чтобы он мог увидеть, как ты его убьёшь за то, что посмел умереть.

— Логично.

Она смотрела на тёмный проход и ждала.

Час. Два. Три.

Из лабиринта доносились крики, вспышки заклинаний, рёв каких-то тварей. Зрители на трибунах затаили дыхание.

А потом — тишина.

— Что там? — прошептала Анита.

— Не знаю, — так же тихо ответил Симус.

И вдруг туман расступился.

Из прохода вышел Оливер.

Он был грязный, исцарапанный, мантия висела клочьями, в волосах застряли ветки, но в руках он сжимал Кубок Турнира. И улыбался или...он был напуган?

— Я же говорил, — выдохнул он, встретив её взгляд.

Анита рванула к нему через всех, кто пытался поздравить чемпиона. Растолкала профессоров, отпихнула близнецов, перепрыгнула через кого-то из журналистов и врезалась в него так, что они оба чуть не упали.

— Придурок, придурок, придурок... — бормотала она ему в грудь сквозь слёзы, вцепившись в его изодранную мантию.

— Я знаю, — выдохнул он, утыкаясь носом в её рыжие волосы. — Я знаю. Но я вернулся.

Она подняла голову, чтобы поцеловать его, чтобы сказать что-то важное, чтобы просто смотреть на это дурацкое счастливое лицо — и замерла.

Оливер смотрел не на неё.

Он смотрел куда-то поверх её плеча, на замок, на небо, на толпу — и его лицо менялось. Счастье уходило, сменяясь чем-то страшным, тёмным, незнакомым.

— Оливер? — позвала она. — Ты чего?

Он не ответил. Вместо этого развернулся к трибунам, к профессорам, ко всем, кто ещё не разошёлся после его победы. Кубок всё ещё был зажат в его руке, но он будто забыл о нём.

— ОН ВЕРНУЛСЯ! — заорал Оливер так, что эхо заметалось по стадиону. — ВОЛАН-ДЕ-МОРТ ВЕРНУЛСЯ!

Тишина.

Мёртвая, абсолютная тишина, в которой было слышно, как ветер шевелит листья лабиринта.

А потом из прохода, шатаясь, вывалились остальные. Первым вышел Виктор Крам, молчаливый и мрачный, сжимающий кулаки.

— Это правда, — сказал Крам, и его голос сорвался. — Я видел его.

— Мы видели, — кивнулу Флёр заливаясь слезами— Тело. Ритуал. Он здесь.

Трибуны взорвались криками. Кто-то плакал, кто-то кричал «Нет!», кто-то просто застыл, не в силах поверить.

Анита смотрела на Оливера.

Он стоял, всё ещё сжимая кубок, весь в грязи и крови, и выглядел так, будто постарел на десять лет за один вечер.

— Я должен был сказать, — тихо сказал он ей. — Сразу. Потому что... потому что это важнее турнира. Важнее всего.

Она кивнула. Молча. Потому что слова кончились.

Вместо них пришёл холод. Липкий, тяжёлый холод, который опускался на плечи, на спину, на то место, где под кожей пульсировало Чёрное Древо.

Волан-де-Морт вернулся.

А это значило, что тени, о которых говорил её отец, расступятся совсем скоро.

Или накроют их всех с головой.