это стратегия, Блек

В отличие от Оливера, Анита была мастером опозданий.

Субботнее утро встретило её тёплым солнцем, лениво ползущим по подушке, и абсолютной, блаженной тишиной. Никто не орал под ухом про тактику, никто не тряс за плечо с криком «Анита, вставай, я придумал новый манёвр!», никто не стучал в дверь спальни с требованием немедленно идти завтракать, потому что «чемпион не может тренироваться на пустой желудок, а ты должна это контролировать!».

Оливер уехал к родителям на выходные.

Идиллия.

Анита перевернулась на другой бок и разрешила себе полежать «ещё пять минуточек». Потом ещё. Потом ещё чуть-чуть. Когда она наконец разлепила глаза, часы показывали без пяти девять.

— Охренеть, — выдохнула она, подскакивая на кровати.

Дальше началась паника. Уроки в Хогвартсе начинались ровно в семь. Она проспала два часа! ДВА! Снейп её убьёт! Макгонагалл снимет баллы! А если сегодня зельеварение? А если контрольная?

Она металась по комнате, хватая учебники, запихивая их в сумку, натягивая мантию наизнанку, пока до неё не дошло.

— Суббота, — сказала она вслух, замирая посреди комнаты с носком в одной руке и пергаментом в другой. — Сегодня же суббота.

Тишина. Идиотская, насмешливая тишина.

Анита выдохнула, уронила носок и медленно сползла по стене на пол.

— Твою ж...

Она просидела так минут пять, переживая весь спектр эмоций от паники до облегчения, а потом до злости на саму себя. Потом встала, кое-как привела себя в порядок, натянула любимый свитер (слегка мятый, но кого это волнует в субботу) и решила прогуляться по двору.

Солнце грело почти по-весеннему. Снег на газонах подтаял, обнажая пожухлую траву, но в воздухе уже пахло чем-то свежим и обещающим. Анита шла не спеша, наслаждаясь редким одиночеством и отсутствием Оливера с его вечными тактиками. Хотя очень скучала.

И тут она заметила.

На неё смотрят.

Сначала она подумала, что показалось. Ну, мало ли, просто взгляды случайные. Но чем дальше она шла, тем очевиднее это становилось. Ученики оборачивались, провожали её глазами, начинали шептаться, стоило ей пройти мимо.

— Это та Блек? — донеслось откуда-то слева.

— Да, та самая, дочка...

— Тише, она услышит...

Анита ускорила шаг, пытаясь не обращать внимания. Но шепотки преследовали её, как назойливые мухи.

— ...говорят, он жив...

— ...не может быть, он же умер...

— ...отец её, тот самый Пожиратель...

Она замерла.

Пожиратель. Отец. Жив.

Сердце пропустило удар.

— Что за чушь? — прошептала она, но ответа не было — только новые взгляды, новый шёпот, новые сплетни, разлетающиеся по двору, как стая ворон.

Она развернулась и почти бегом направилась обратно в замок. Нужно было найти Симуса. Симус всё знает. Симус скажет правду.

Она нашла его в гостиной, развалившегося в кресле с стаканом сливочного пива и журналом — судя по розовой обложке, он изучал статью «Как соблазнить парня за три взмаха палочки» для научных целей, разумеется.

— Симус, — выдохнула она, подлетая к нему.

Он поднял глаза, и по его лицу она поняла всё. Ещё до того, как он открыл рот.

— Ты уже знаешь? — осторожно спросил он.

— Все на меня смотрят и шепчутся, — отрывисто сказала она, падая в соседнее кресло. — Что случилось?

Симус отложил журнал и посмотрел на неё с тем выражением, с каким смотрят на человека, которому сейчас скажут нечто ужасное.

— Слухи, — коротко сказал он. — О твоём отце.

— Какие слухи?

— Что он жив.

Тишина повисла в гостиной, тяжёлая, как намокшая мантия. Даже огонь в камине, кажется, перестал трещать.

— Это... это же бред, — медленно сказала Анита. — Его убили. Он погиб. Все знают.

— Никто ничего точно не знает, — Симус пожал плечами. — его тело не нашли в ту ночь. Дамблдор что-то говорил про героическую смерть, но без подробностей. А теперь, когда начался турнир, когда все эти разговоры про тёмных магов, про возвращение... люди начали вспоминать.

— Вспоминать что?

— Что Регулус Блэк исчез при странных обстоятельствах. Что он был Пожирателем, но потом что-то случилось. Что Дамблдор всегда о нём говорил с уважением. И что если он выжил... — Симус запнулся.

— Что?

— То он может вернуться. За тобой.

Анита закрыла глаза.

Где-то глубоко внутри,  заворочалось то самое Чёрное Древо, напоминая о себе тупой, ноющей болью сзади шеи.

— Я не знаю, жив он или нет, — тихо сказала она. — Я не знаю даже, хочу ли знать. Если он жив... почему он не пришёл раньше? Почему не искал меня? Почему оставил с матерью, которая...

Она осеклась. Про мать она никогда не рассказывала. Даже Симусу.

Он понял, не стал лезть. Просто накрыл её ладонь своей.

— Слухи — они и есть слухи, — сказал он. — Может, это просто чья-то глупая шутка. А может... ну, может, правда. Но если он жив и правда хочет тебя найти — он найдёт способ дать тебе знать. По-настоящему. А не через шепотки в школьном дворе.

— А если он мёртв? — спросила она, и в её голосе впервые за долгое время проскользнула детская, беззащитная нотка.

— Тогда эти слухи — просто дым. И плевать на них.

Она посмотрела на него. На его простые, честные слова. На его руку поверх её дрожащих пальцев.

— Ты хороший друг, Симус.

— Знаю, — усмехнулся он. — Я вообще замечательный. Жаль, что ты занята этим придурком Вудом, а то могли бы пожениться и жить долго и счастливо.

Она фыркнула, выдёргивая руку.

— Мечтай.

— Уже мечтаю. Представляешь, свадьба, дети, ты варишь зелья, я их взрываю — идиллия. Я про зелья если что...

— Ты больной.

— Зато честный.

Она улыбнулась, несмотря на тяжесть в груди. Симус умел это — разряжать обстановку своим дурацким юмором.

Но слухи никуда не делись. Они остались там, за окном, роились в воздухе, проникали в замок, заползали в уши.

А где-то в темноте, возможно, действительно был жив человек, которого она никогда не знала, но который оставил ей письмо с обещанием вернуться.

«Придёт время — и тени расступятся».

— Когда уже? — прошептала она, глядя в огонь.

Симус не ответил. Только пододвинул к ней стакан сливочного пива.

— Пей давай. И не думай об этом сегодня. Подумаешь завтра.

— Завтра новый день, — автоматически ответила она.

— Именно. А сегодня — просто суббота. И никаких уроков.

Она взяла стакан, сделала глоток и закрыла глаза.

Завтра она подумает. Завтра разберётся. Завтра спросит у Дамблдора, у Макгонагалл, у кого угодно.

А сегодня — просто суббота. И никаких уроков.

Но Чёрное Древо на шее пульсировало в такт сердцу, напоминая: время теней близится. И расступятся они совсем скоро.