10 ЧАСТЬ
Хёнджин.
Я начинаю оценивать обстановку, когда мы забираемся на задние сидения фургона.
Начнем с того, что я не знаю откуда взялись эти люди и даже если они спасли нас, это не гарантирует то, что им стоит доверять. Мужчина, сидевший спереди давно убрал свое оружие и молча смотрел вперед на дорогу, пока молодая женщина с русыми волосами вела машину.
Как только мы ворвались в это фургон, я сразу же заметил подростка, сидевшего как можно дальше от нас и держащего на руках маленько годовалого мальчика.
Малыш выглядел ужасно. Судя по всему, он болел и дышал еле слышно, покрывшись потом и сильно покраснев. Подросток сидел в защитной позе, стараясь закрыть малыша частью своего тела, но ярко голубые глаза ребенка наблюдали за Кайли.
Она тоже смотрела на него в ответ. Для меня это было странным, она обеспокоенно рассматривала его, скорее всего, тоже уловив его сильно болезненный вид, а затем ярко улыбнулась.
Малыш улыбнулся в ответ, после чего стеснительно спрятался за руку мальчика.
- Вам нужно убраться, как только мы проедем шоссе, - говорит мужчина, обернувшись к нам, - мы не знаем кто вы такие.
- Ваш ребенок.. - начала обеспокоенно Кайли, но мужчина прервал её.
- Не приближайтесь к нему.
Я нахмурился, от его невероятно жестокого тона, но я могу понять почему он так реагирует. Скорее всего это его ребенок и он беспокоится.
Мы для них такие же незнакомцы, от которых в апокалипсисе стоит ожидать чего угодно.
- Мы ценим ваше вмешательство, - говорю я спокойно, чтобы не напугать двоих детей рядом с нами, - Ваш ребенок болеет, а у нас есть медикаменты и оружие. Мы можем вам дать это взамен, если приедем ко мне домой. Он рядом.
Кайли переводит на меня свой взгляд и судя по выражению её лица, она согласна со мной. Как бы ей не нравился тон этого мужчины, эти люди спасли нас и мы должны помочь им взамен. По крайней мере, больше всего меня волнует годовалый малыш, который выглядит так, будто ему жить осталось пару дней.
Мужчина и девушка переглянулись. Я не знаю, какой тихий диалог у них произошел, но женщина была взволнована, её руки тряслись, пока она держалась за руль.
- Хорошо. Покажите дорогу, куда нам ехать, - говорит мужчина, - надеюсь, вам можно доверять.
Я пересказываю ему маршрут до своего дома, указывая рукой, куда и когда нужно завернуть. Кайли, на удивление, очень тихо сидит на своем месте, крепко сжимая в руках пистолет без патронов. Она смотрит сначала на малыша, разглядывающего её, сидя на коленка у подростка, а затем смотрит в окно, на разрушенные здания, грязь, мусор и трупы.
Горящие торговые центры, ходячие зараженные, из которых вываливаются органы на ходу. Все это теперь наше настоящее, не фильм ужасов.
Я был в Чикаго меньше месяца назад. Здесь цвела жизнь, постоянное движение, быстрый ритм. Теперь всего этого нет.
Есть руины.
Смерть здесь повсюду. Она будничная, скучная и очень пахучая. Она больше не вызывает шока. Я видел тела, брошенные в машинах, и единственное, о чем я думал - есть ли у них в багажнике бензин.
Это страшно? Возможно.
Но это единственный способ не сойти с ума. Если ты начнешь сочувствовать каждому трупу, ты сам станешь одним из них.
В спецназе нас учили правилу «пяти секунд»: если ты стоишь на открытом пространстве дольше пяти секунд, ты труп. В этом новом мире правила те же, только снайперы не прячутся на крышах - они ковыляют по асфальту, ведомые твоим запахом. Теперь город для меня - это лабиринт из «красных зон». Я не иду по тротуару, я двигаюсь вдоль «линии тени», рассчитывая
рикошет и дистанцию рывка.
Когда женщина, назвавшаяся Сарой, подъезжает к воротам моего коттеджа, в моих жилах стынет кровь. Я не знаю, что с моей матерью и младшим братом и, последние дни я старался думать о лучшем, но котттедж не выглядит так, будто там кто-то живет.
Там только пустота, выбитая дверь и тишина.
Несколько ходячих зараженных бродят у ворот. Они заметили наш фургон, поэтому уже направились в нашу сторону, чтобы осмотреть источник звука.
- Прикройте меня, я расчищу нам дорогу, - говорю я, а затем открываю дверь фургона и выпрыгиваю из него как можно скорее, чтобы не дать никому из зараженных пролезть внутрь.
Я размахиваюсь и со всей силы сшибаю одному из них голову. Затем второму, пока мужчина, которого зовут Марк, стреляет из окна фургона в третьего, пытающегося доковылять до меня.
В несколько шагов я оказываюсь у ворот.
Мне даже не приходится вводить код, так как ворота открыты, что не является для меня хорошим знаком. Я уверен, что никого из моих родных здесь нет и не знаю, что думать.
Я толкаю ворота, чтобы они открылись, жду, пока фургон проедет, а затем закрываю ворота, параллельно ногой отталкивая одного из зараженных, пытающегося пробраться и схватить меня.
Фургон не успевает останавливаться, когда Кайли выпрыгивает из него и прибегает ко мне на помощь. Она толкает ворота, судя по всему, уперев в это все силы, пока я разбираюсь с одним из зараженных.
Ворота закрыты.
- Порядок? - я ухмыляюсь, смотря на блондинку.
Она упирает руки в колени и смеется, переводя дыхание.
- У тебя комплексы? Зачем тебе такие огромные ворота, - говорит она.
Я усмехаюсь, кивая ей в сторону коттеджа.
- Когда у тебя в подвале находится тонна оружия, ты построишь не только такие ворота, - сообщаю я, следуя за ней в дом.
Мне не нужно осматривать дом, чтобы убедиться, что матери и брата нет. Скорее всего, они давно бы забаррикадировались, если бы спасались от вируса здесь. Но дверь, лежащая на крыльце коттеджа, мне совсем не нравится.
Я прохожу внутрь первее всех. Сердце колотится как бешеное.
Я не уверен, что я смогу испытать, если я увижу их в виде зараженных или мертвых. Я разговаривал с мамой несколько дней назад и играл с братишкой в какую-то игру на айпаде. Они были в порядке.
Я осматриваю дом.
В целом, по обстановке здесь все как было. Белый холл, ведущий в гостиную и на задний двор, к бассейну. Огромная лестница наверх посередине холла, дальше - большая кухня и столовая. Я, нервничая, обхожу все это за считанные минуты и планирую подняться наверх, в спальню, как замечаю скомканный листок на барной стойке и синий карандаш.
«Джинни, мама сказала, что мы едем в безопасное место. Я тебя люблю».
Сердце ухает в груди, когда я буквально выдыхаю от облегчения и облокачиваюсь локтями на столешницу. Мои пальцы зарываются в волосы, затем я провожу рукой по лицу, пытаясь переосмыслить все. Моих сил не осталось.
Я жил, передвигался, боролся и стрелял лишь на одном желании найти маму и брата. Я боялся, что они сидят здесь без еды, не желая выходить на улицу в этот ад. Я боялся, что я мог потерять их.
- Все в порядке? - женский голос заставляет меня поднять голову.
Я выгляжу чертовски слабо, склонившись над этой дурацкой столешницей.
Кайли стоит в двух метрах от меня, обеспокоенно разглядывая мое лицо.
- Я проверила весь дом, их здесь нет, - говорит она.
Я киваю.
- Да, я знаю. Мой младший брат оставил мне записку, - я указываю на сверток бумаги, лежащий передо мной.
И мне в моменте становится так стыдно. Эта девушка потеряла всех. У нее нет никого, за кого стоило бы переживать, потому что все её близкие уже погибли.
Не знаю, почему я чувствую вину за это.
Она хочет сказать что-то еще, но звук перезарядки ружья заставляет её замереть, а меня выпрямиться.
Марк и Сара, стоят в нескольких метрах от нас, направляя на нас свои ружья.
- Что вы делаете? - я слышу в голосе Кайли недопонимание и ярость, когда она поворачивается к ним лицом.
- Мы не можем вам доверять, - тихо, но гневно говорит мужчина, - наш ребенок болен, вы сказали у вас есть медикаменты. Мы хотим знать, что это все не обман.
- Я держу свое слово, Марк, - сообщаю спокойно я, - убери ружье.
- Мне нужно знать, что вы не заражены, - говорит Сара. - раздевайтесь.
Ствол дрожит. Девять миллиметров, направленные мне в грудь, ходят ходуном в такт его сбивчивому дыханию. Глаза... в них нет жажды крови, только парализующий, липкий ужас. Они не смотрят на нас как на добычу, они смотрят на нас как на бомбу с часовым механизмом, которая может взорваться в любой момент.
Я видел таких на службе. Испуганный гражданский с оружием - самая непредсказуемая переменная на поле боя. Один резкий звук, один неверный шаг - и его палец, судорожно вцепившийся в спуск, сделает то, о чем он будет жалеть всю оставшуюся жизнь. Если останется жив.
Они спасли нас. Это факт, который я вношу в уравнение первым. В этом мире никто не помогает просто так, но они вытащили нас. И теперь этот долг связывает мне руки крепче любых кандалов. Я мог бы обезоружить его за две секунды. Сломать кисть, перехватить ствол, ударить в кадык.
Кайли бы закончила со второй. Она не профессиональный боец, но она умеет добиваться того, чего хочет. Это было бы эффективно. Это было бы по-моему.
Но я смотрю на женщину рядом с ним. Она плачет. Тихая, безнадежная истерика. Они не мародеры. Они просто хотят прожить еще один день, и мы для них огромный, пугающий риск.
Я чувствую, как Кайли каменеет. Я почти слышу, как в её голове щелкает затвор её ярости. Для неё это не просто проверка. Это унижение.
- Вы спасли нас, чтобы превратить в животных в зоопарке? Посмотрите мне в глаза. В них нет вируса, в них только желание задушить вас обоих вашими же ремнями. Если вы думаете, что страх дает вам право на это - вы уже мертвы внутри, - шипит Кайли. Её голос сквозит ядом.
- Замолчи! - рявкает Марк, его трясет.
Его трясет от страха.
Я аккуратно и медленно поднимаю руки вверх и выхожу вперед так, чтобы закрыть собой Кайли, фактически становясь живым щитом между ней и этими двумя людьми.
- Тихо. Просто дышите. Вы спасли нам жизнь пару часов назад, и я это помню. Твой ствол дрожит, друг. Если ты выстрелишь сейчас, ты не попадешь мне в сердце - ты попадешь в плечо и я все равно обезоружу вас, если захочу, - спокойно говорю я.
- Не заговаривай мне зубы, - шипит Марк, его терпение наисходе. - Мы не знаем вас. Вы можете быть опасны. Вы можете стать монстрами через несколько часов. Раздевайтесь!
- Хорошо, - я киваю, чувствуя как Кайли сзади меня дрожит от ярости, она унижена и я могу её понять, - Мы сделаем это. Но на моих условиях. Сначала я. Вы смотрите, я поворачиваюсь. Потом я сам осмотрю свою напарницу под вашим контролем. Никто, кроме меня, к ней не прикоснется. Понятно?
- Ты не можешь диктовать условия, мальчик, - хмурится Марк. - я тебе не доверяю.
- Посмотрите на меня. Я - бывший солдат. Я самый опасный человек в этой комнате. Если бы я хотел вашей смерти, вы бы не успели даже вскинуть эти ружья. Но я стою здесь и разговариваю с вами. Почему? Потому что вы - хорошие люди. Вы просто напуганы миром, который сошел с ума. Вы боитесь нас и это нормально. Я даю вам слово офицера: вы с нами в безопасности.
Не становитесь убийцами только потому, что вам страшно.
Кайли дрожит. Не от холода - от ярости и стыда. Я вижу, как она сжимает кулаки, пытаясь сохранить остатки своей гордости. Пусть смотрят на мои шрамы, пусть считают мои грехи на коже, но они не могут проворачивать то же самое с ней. Это нечестно и неуважительно.
Марк кивает и я молча киваю в ответ.
Я аккуратно снимаю кожаную куртку и бросаю её на пол.
- Хёнджин, - протестует Кайли, но я просто оборачиваюсь и с легкой улыбкой смотрю на нее, чтобы она успокоилась.
Половину своей жизни я ее ненавидел, да и даже сейчас. Она была высокомерной стервой, кем, в принципе является и до сих пор. Но почему-то прямо сейчас я отбросил всю эту ненависть в сторону. Когда я смотрел на нее, я видел не Кайли Свитхарт, которую ненавидел, я видел Кайли Свитхарт, которую обожал в детстве.
Светловолосую, голубоглазую, искреннюю, ранимую и добрую девочку, которой она являлась до того, как Вивьен взялась за нее.
Это очень унизительный момент для девушки: раздеваться до гола перед незнакомыми людьми.
Да, у нее потрясающая фигура. Да, она это делала миллионы раз на своих показах и да, она снималась на обложки журналов бесчисленное количество раз.
Но сейчас все по-другому. Мы должны раздеться и показать им, что мы чисты. Это унизительно для нее в первую очередь, потому что ей придется снять свою броню, когда она и так слаба.
Я понимаю почему эти люди себя так ведут и почему они требуют от нас раздеться. У них больной маленький ребенок, подросток, который боится всего не свете и они выглядят так, будто не спали уже неделю. Я бы мог убить их.
Мне тошно от этой беспомощности.
Каждая клетка моего тела, обученная убивать, кричит о сопротивлении. Но я смотрю в глаза Кайли через плечо. Я пытаюсь передать ей одну-единственную мысль: Все хорошо.
Спасти этих напуганных людей - это сейчас важнее, чем моя чертова честь.
Я снова поворачиваюсь к Марку и Саре. Снимаю футболку, бросаю её на пол. Затем расстегиваю свои джинсы и снимаю их с себя, оставаясь в нижнем белье.
Я поворачиваюсь вокруг себя медленно, давая им рассмотреть меня как следует. Мне нечего стесняться. У меня спортивное тело, проводившее в спортзале больше половину свободного времени и шрамы, которые я заработал героически, работая в отряде специального назначения.
Когда я поворачиваюсь к Кайли, я ухмыляюсь.
- Давай, скажи что-нибудь язвительное и невыносимое, как обычно.
Она мне не отвечает, лишь молча смотрит мне в глаза.
Она в секунде от того, чтобы взорваться.
У этой девушки определенно проблемы с агрессией.
После того как Сара и Марк как следует осмотрели меня, я полностью повернулся к Кайли.
- Обещаю смотреть в глаза, - ухмыляюсь я, пытаясь разрядить обстановку.
Она не улыбается. Она надевает на себя эту маску, поднимает подбородок стоически вверх и стягивает с себя кофточку через верх.
- Пусть смотрят на это шоу, если хотят, - хмыкает она, вероятнее всего от обиды.
Я не опускаю свой взгляд, хотя, не хочу врать, он чуть не опустился вниз.
Кайли берется за джинсы, расстегивает их и снимает.
- Можешь смотреть, - стоически говорит она, - все нормально.
Я опускаю свой взгляд на её руки, плечи, ноги и живот. Затем заставляю повернуться и осматриваю её спину.
Все в порядке. Как я и думал.
- Довольны? - я поворачиваюсь и хмуро смотрю на Сару и Марка, - Вы увидели, что мы чисты. Теперь отвернитесь и дайте ей одеться.
Марк дрожащими руками убирает свое оружие и опускает голову.
- Спасибо, большое спасибо.
Кайли хватает свою кофточку с пола и натягивает её на себя через голову.
Поправив волосы, она шипит:
- Наслаждайтесь своей безопасностью. Она пахнет гнилью.