3 ЧАСТЬ
Кайли.
Минута за минутой тянутся бесконечно, пока я в ступоре сижу на одном из сломанных сидений самолета, в оторванной части хвоста. Мое сознание и все мое внимание сосредоточено на своем дыхании, на каждом шорохе и дуновении ветра.
Трясет.
Моя одежда пропитана водой, светлые волосы в крови и в голове до сих пор звенит. Я просто не могу поверить во все то, что сейчас произошло. Голова пилота разлетелась прямо на моих глазах от удара Хёнджина. Второй пилот хрипит и чавкает в воде не так далеко от нас, судя по всему, все еще нападая на уже давно мертвого Минсу. Я держу рвотные позывы от ужаса всей этой ситуации, чтобы он не услышал, что мы здесь находимся.
Я выжила в авиакатастрофе. Вероятно, благодаря человеку, которого я терпеть не могу. Благодаря нему я, кажется, выжила и второй раз. Мы в какой-то реке, посреди леса и вообще непонятно где мы находимся. Я даже не имею понятия в какой стране мы в данный момент, не говоря уже о городе или вообще, примерном расположении.
В голове мысли не могут уложиться. Разве мертвый человек может встать, начать жрать другого, живого человека. От мысли и внезапно прешедшей в голову картинки, я чувствую, будто меня вывернет наизнанку. Скорее всего таков сценарий возможен в каком-нибудь фильме ужасов, но не в действительности.
Я всегда считала, что если какой-то неизвестный вирус поразит наше человечество, это не может быть именно зомбиапокалипсис. Во-первых, трупы разлагаются: мышцы, связки и сухожилия теряют свою эластичность. Сюда можно добавить и тот факт, что чтобы мышцы человека могли работать и он смог бы передвигаться, требуется кислород, который гоняет кровь по мышцам. Поэтому, ходячий труп - в никаких развитиях сюжета в данном случае невозможен.
Но как тогда произошло все то, что я видела у себя на глазах. Пилот буквально жрал отца Хёнджина и это было ужасающим зрелищем, не считая моего маленького бедного щенка.
- Кайли, - тихий шепот вырывает меня из мыслей и я вздрагиваю.
Каждый шорох заставляет меня напрячься. Где угодно может поджидать опасность.
Хёнджин сидит на корточках перед моими ногами. Он хмуро разглядывает меня, пытаясь найти в моем лице ответы, на его неозвученные вопросы.
Почему, черт возьми, именно он? Почему я застряла здесь с ним?
- Нам нужно попытаться выйти на дорогу или найти территорию, где могут проживать люди. Мы больше не можем здесь находиться, - он говорит настолько тихо, насколько вообще возможно, потому что второй труп все еще дожирает его отца в воде, судя по звукам.
Последние несколько минут Хёнджин искал свой пистолет и нашел, его, так как рукоятка пистолета выглядывает из под пояса его джинс.
- Ты не думаешь, что нам стоит подождать помощи здесь? Кто-нибудь обязательно увидит дым, - еле слышно произношу я.
Мой голос дрожит. И понятия не имею, из-за холода или страха.
Скорее всего, из-за того и из-за другого.
- Это небезопасно, - Хван хмурится, - тот труп пока что занят своей едой и после того как он дожрет моего отца, он приступит за следующие блюда - к нам.
Я просто не представляю весь уровень выдержки этого человека. Ни один мускул не дернулся на его лице, пока он говорил о том, как его отца едят. Возможно, он ненавидел его, но он все еще остается его отцом, который воспитывал маленького мальчика в детстве.
- У тебя есть пистолет, - я указываю на рукоятку пистолета.
Хёнджин вытаскивает его из джинс и трясет им перед моим лицом.
- Здесь мало патронов. Даже если нам получится убить эту тварь, мы привлечем к себе еще больше внимания, но почему-то я не уверен, что к нам сбегутся спасатели, а не несколько еще таких же гнилых. Патронов нам на всех не хватит, поэтому их нужно экономить на всякий случай.
Я морщусь, от упоминания этих ходячих трупов. Я не была готова к этому. Я вообще не уверена, что когда-нибудь смогу быть к этому готовой и уложить это всё в своей голове. Но меня поражает и даже немного бесит готовность Хёнджина ко всему, будто он давно осознал, что нас ждет и в каком дерьме мы уже находимся.
Будто бы нормальному человеку потребовалось бы время на осознание всего.
Но не ему.
- Ты умудряешься язвить даже в такой ситуации, - шиплю я, хмуро смотря на него. - Я все еще считаю, что идти в густой темный лес, где нас может поджидать неизвестно что, опаснее, чем остаться здесь.
Он вздыхает и резко встает с корточек.
- Знаешь что? Оставайся здесь, ты вообще не моя проблема, - он разворачивается и отходит к краю нашего маленького островка безопасности, вероятнее всего, чтобы оценить ситуацию.
Какой же он козел. В данной ситуации нам стоит держаться вместе, но я вообще не планирую погибать только из-за того, что он слишком уверен в себе. Но самое ужасное, что я быстрее погибну, если останусь здесь одна без него и без оружия, поэтому я тяжело вздыхаю и встаю со своего места.
Придется наступить гордости на горло.
- Какой ты идиот, - лишь тихо выдыхаю я, хватая железную кровавую трубу с пола.
Пора показать им всем, что такое настоящая женщина.
Хёнджин оборачивается и сует мне в другую руку пистолет.
- Умеешь стрелять? - спрашивает он, забирая железную трубу из моей руки. - Хотя, откуда бы ты...
- Умею, - я обрываю его, - я умею стрелять. Не очень хорошо, не совсем метко, но я знаю как перезаряжать и знаю как стрелять.
Хёнджин слегка вскидывает брови, но ничего не говорит, лишь бросает на меня последний взгляд и аккуратно, как можно тише опускается в воду.
- В случае экстренной ситуации тебе нужно будет стрелять. Я не уверен, есть ли эти гнилые еще, но нам нужно будет перестраховаться, - шепчет Хёнджин и поднимает руки вверх, чтобы поймать меня и опустить в воду рядом с собой.
Он делает это так спокойно и обыденно, хотя никогда до этого дня даже не касался меня, но даже в такой страшной ситуации я все еще ощущаю дискомфорт от его рук. Я ненавидела его буквально большую часть своей жизни, а теперь он раз за разом спасает мне жизнь.
- Также в лесу могут быть дикие животные, - продолжает Хёнджин, когда ледяная вода касается моих ног. - к ним мы тоже должны быть готовы. Пока ты сидела в ступоре, я нашел несколько батончиков мюсли и надеюсь, что они нам не понадобятся.
Я киваю, стараясь не издавать лишний звук, пока мы аккуратно движемся к суше. Хрюканье и рычащие звуки заставляют мое сердце сжиматься от дикого, неимоверного страха за свою жизнь.
Ну не могут же зомби на самом деле существовать.
Как только моя нога ступила на берег, рычание и хрюканье прекратилось.
Я не уверена, что это означает, потому что я не хочу оборачиваться, но уверена только в одном: это не обещает ничего хорошего.
- О, черт, - лишь слышу я от Хёнджина, когда он подталкивает меня вперед в спину.
Я заставляю себя обернуться, чтобы увидеть как мертвое тело поднялось над трупом Минсу и уже движется в нашу сторону, явно желая отведать кусочек свежего мяса. Или мозгов.
Хёнджин выходит за мной на берег, но не поворачивается спиной к ходячему трупу, чтобы быть ко всему готовым.
Он сжимает в руках железную трубу, готовясь совершить атаку и когда труп достигает Хёнджина, парень размахивается и со всей дури бьет его в голову как бейсбольный мяч.
Ходячий труп падает, но все еще двигается, поэтому Хёнджин размахивается еще несколько раз, чтобы насовсем добить его.
- Я все еще не могу уложить это всё в своей голове, - я покачиваю своей головой, неверяще смотря на кровавое месиво.
- Тебе стоит. Иначе мы умрем, Кайли, - Хёнджин поворачивается в мою сторону и несколько секунд просто молча смотрит на меня.
- Я знаю, - я киваю, - этого я и боюсь.
- Тогда шевелись. Нам предстоит, надеюсь, недолгий путь.
Я вздыхаю и смотрю в темный, страшный лес. Мы пережили авиакатастрофу, лес нам ни по чем, верно?
- Я никогда бы не поверил, что окажусь на грани жизни и смерти вместе с тобой, - вздыхает Хёнджин, пока я облокачиваюсь на ствол дерева, тяжело переводя дыхание. - С кем угодно, но не с тобой.
Мы шли, по ощущениям, уже несколько часов, останавливаясь всего пару раз на несколько минут. Одежда уже давно высохла, сил почти не осталось и с каждым шагом моя вера в то, что мы выберемся - исчезает.
Все это время мы шли молча и практически не говорили, если не считать нескольких недовольных вздохов с обеих сторон. Мы оба не радовали друг друга. Оба не хотели находиться в обществе друг друга больше пяти минут, но нам пришлось. И приходится до сих пор, все ради того, чтобы выжить.
- Поверь, это тоже не то, о чем я мечтала, - шиплю я, хмуро смотря на него снизу вверх, пока сползаю по стволу дерева. - Я вообще не уверена, что мы идем в правильном направлении. Здесь кромешная тьма.
Мне срочно нужно передохнуть хотя бы пару минут.
- Извини, что я не подготовил компас и фонарик, готовившись к свадьбе моего отца и твоей противной матери, - язвит Хёнджин, уперевшись руками в свою талию.
- Извиняю, - бросаю я, сложив руки на груди и осматриваю лес.
У Хван Хёнджина просто ужасающий характер, с которым я не могу справиться. Я даже не могу вынести любой вздох из его идеального рта, не говоря уже о какой-то речи.
Мы в принципе плохом положении. Судьба усмехается надо мной.
Моя мать мертва, собака тоже, я чуть не умерла в авиакатастрофе вместе с ними и нас чуть не сожрал внезапно оживший труп. И теперь, вдобавок ко всему, я застряла с человеком, которого терпеть не могу. Более чем, моя жизнь теперь зависит от этого стодявиностосантиметрового самовлюбленного спецназовца, считавшего меня грязью под своими белыми кроссовками.
Я сильная, я бы справилась сама. Но я не умею и половину из всего того, что умеет он, поэтому руководствуясь здравой логикой, нам стоит держаться вместе, как бы мы оба этого не хотели, а мне нужно учиться приспосабливаться ко всему, что может ждать нас.
Но в связи с последними событиями, я вообще не представляю, что нас может ждать.
- Теперь я жалею, что не взял еще один пистолет, чтобы выстрелить тебе в твою вредную голову, - вздыхает Хван.
Я ничего не говорю, лишь ухмыляюсь, поглядывая на него.
- Пошли, Свитхарт, - бросает Хёнджин и начинает идти.
Я тяжело вздыхаю и поднимаюсь на ноги.
Спустя около десяти минут и несколько веток, прилетевших мне в лицо, Хёнджин, шедший впереди меня резко останавливается.
Я психованно обхожу его и замираю.
Рассвет, окрасивший небо в светлые тона помогает нам рассмотреть очертания длинной дороги. Чуть дальше вперед по дороге каждый из нас замечает патрульную машину, а за ней - заправку.
Мне не верится.
Неужели мы спаслись?