4 ЧАСТЬ
Кайли.
Мне хочется заплакать от счастья, когда я разглядываю очертания патрульной машины, стоящей во тьме, а за ней - заправки. Наше спасение в двухста метров от нас и я не могу выдохнуть еще более с легким облегчением.
Но мое предчувствие, тянущее где-то в груди, не дает мне сделать шаг вперед. Вероятнее всего, Хёнджин тоже не уверен в том, что нам нужно бежать туда, не обдумав все возможные варианты, потому что он не двигается, а лишь молча рассматривает заправку и машину.
Я решаюсь первая, поэтому тяжело вздыхаю и делаю первый шаг, но мне не удается сделать его, так как рука с железной трубой преграждает мне путь.
Я недоуменно смотрю на Хёнджина, который даже не обращает на меня никакого внимания, все еще пристально разглядывая заправку.
- Мне не нравится как это выглядит, - негромко говорит он, слегка сощурившись. - Перезаряди пистолет.
Я киваю и делаю то, что он говорит, все еще сосредоточившись на звуках в лесу. Все-таки, как бы сильно я не любила этого парня, он единственный здесь обученный выживать и обученный убивать, поэтому если он чувствует, что мне нужно готовиться стрелять - я буду готовиться стрелять.
Не говорите это вчерашней версии меня, я бы никогда в жизни не сделала бы что-то, что он бы попросил.
Есть два варианта событий: мы либо спасаемся, так как там есть живые люди, либо погибнем, нарвавшись на кучку еще таких же гнилых мертвецов, которые нападали на нас после крушения самолета.
Если честно, это все так странно и непонятно. Мы взлетели абсолютно в нормальном мире, не было ни одного сообщения о том, что были случаи нападения ходячих трупов на людей. Но я более чем уверена, что самолет потерпел крушение не из-за отказа двигателей или чего-то еще, что случается довольно часто при авиакатастрофах. Скорее всего, кто-то из членов экипажа пытался напасть на других людей, что привело к крушению, судя по звукам из кабины пилота и судя по тому, как кренился и выпрямлялся наш джет.
Хёнджин обходит меня, держа в руках свою железную трубу и кивком головы указывает мне идти за ним.
- У меня тоже есть неприятное предчувствие, - тихо говорю я, следуя за ним, - как-будто здесь все не так, как должно быть.
- Все АЗС отлично освещаются, но здесь свет горит всего в нескольких местах и то, совсем тускло, как-будто здесь не было людей уже долгое время, - говорит Хёнджин.
Моя рука, держащая пистолет, сжимается сильнее, потому что он прав. Здесь все совсем не так, как должно было быть.
Когда мы все больше приближаемся к патрульной машине, стоящей на обочине перед заправкой, мое сердце начинает стучать быстрее. Дверь водительского сидения приоткрыта и мне не нравится, поскольку все выглядит так, будто машину просто бросили на этой самой обочине, убегая. Либо мне все больше и больше начинает казаться, будто мы застряли в «Ходячих Мертвецах», либо ситуация действительно не является хорошей.
- Судя по патрульной машине, скорее всего, мы в США. - пожимает плечами Хван. - это не может не радовать.
Хёнджин проходит чуть вперед и обходит патрульную машину с одной стороны, пока я осматриваю её с другой стороны. Стекла заляпаны какой-то непонятной грязью, огромное количество мух и тараканов ползают по заднему сидению.
- О боже, - я удивленно вздыхаю, когда вижу огромное кровавое пятно на сидении водителя.
Хёнджин, кажется, тоже это заметил, потому что его лицо сразу же нахмурилось и сморщилось.
- Я прям вижу, как шансы на наше спасение уменьшились в десять раз, - говорю я, отходя от машины подальше, пытаясь задержать дыхание, чтобы не слышать этот дивный аромат.
- Я просто не понимаю какого черта здесь происходит, - хмурится Хёнджин. - И где труп определенно убитого здесь человека.
Точно. Труп.
Мое желудок явно хочет извергнуть наружу все, что я ела. Пятно крови появилось здесь не из воздуха, вероятнее всего, судя по обилию крови и брызгах, здесь точно кто-то умер.
Но где этот кто-то сейчас?
И виновато ли здесь то же самое бешенство, которое поразило пилотов, пытающихся нас сожрать?
- Пистолет, - негромко говорит Хёнджин, наклонившись и протянув руку под руль.
- Там есть патроны?
Хёнджин не отвечает, когда вытаскивает магазин.
- Пять, - он вздыхает, - больше, чем ничего.
Я усмехаюсь.
- Это такой бред, - я качаю головой, осматривая Хвана, - я просто не могу уложить в своей голове, что мы сейчас ищем хоть что-то, что могло бы нам помочь. Мы летели отдыхать. Но почему у меня есть четкая уверенность где-то в груди, что мы на грани гибели, а не в шаге от спасения?
Хёнджин тяжело вздыхает, зарывшись рукой в свои волосы.
- Я не хочу делать какие-то выводы, пока мы не свяжемся хоть с каким-нибудь живым человеком, - говорит он. - Нам нужно на АЗС. И надеюсь, там есть вода или еда, или вообще какая-нибудь связь с живым миром. Если ничего не найдем, нам нужно проверить, можно ли завести эту машину.
Я киваю. Мне не хотелось бы соглашаться с ним когда-нибудь в этой жизни, но это действительно хорошее решение.
Мы направляемся мимо патрульной машины к АЗС, расположенной не так далеко, как изначально могло показаться. Я молчу, совершенно не понимая, что вообще в данной ситуации говорить.
Но я крепко держу свой пистолет, готовая стрелять, будто делала это уже сотню раз, хотя я стреляла всего несколько раз в своей жизни.
Несколько раз мы с друзьями ходили в тир, развлечься и сделать парочку неплохих фотографий для социальных сетей. Как оказалось, мне довольно таки нравятся пистолеты и вообще любое оружие. Я даже научилась перезаряжать пистолет, целиться и стрелять, хотя и не совсем метко. Тогда я не думала, что такое умение сможет мне понадобиться в обычной жизни, учитывая, что для безопасности, мне нужно было несколько охранников, у которых это умение уже было.
Если бы я знала, что я попаду в такую ситуацию, в которой мне придется выживать и возможно кого-то убивать, я бы явно занималась совсем другим.
Вообще, если бы я знала, что я попаду в такую ситуацию, я бы как минимум надела вещи поудобнее, вместо узких джинс и этой кофточки с открытыми плечами. Мои туфли на каблуке не добавляли радости, когда мне приходилось убегать от мертвого фаната, у которого на уме желание не взять у меня автограф, а поесть мои мозги.
Первым делом придется решить проблему обуви, как только мы доберемся до цивилизации.
С одной стороны, бегать на двенадцатисантиметровых шпильках по обломкам цивилизации - это самоубийство. С другой - шпилька является идеальным холодным оружием для лоботомии через глазницу. Но у меня есть пистолет, поэтому я сбросила свои туфли еще где-то вначале нашего с Хёнджином не особо приятного пути.
Я стараюсь не думать, что где-то там, осталось тело моей матери, Минсу и моей любимой собачки, потому что мое сердце готово разорваться каждый раз, когда эта мысль попадает мне в голову. Сейчас самая главная цель, это - выжить, поэтому я планирую разобраться со своими травмами от поездки, как только увижу настоящих, живых людей.
Если все-таки мои самые худшие и настолько бредовые, насколько могут быть, опасения подтвердятся и мы на самом деле находимся в апокалипсисе, придется к этому приспособиться.
В конце концов, жизнь модели научила меня главному: неважно, насколько тебе страшно, больно или хочется съесть чьи-то мозги (у нас на неделе моды в Милане это обычное состояние).
Главное - держать осанку, не моргать, когда в лицо летит кровь, и помнить: если ты не можешь победить апокалипсис, ты должна его возглавить.
- Вонь меня не особо радует, - морщится Хёнджин, когда подходит к стеклянной двери АЗС и заглядывает через стекло. - Здесь как-будто уже неделю не было ни единой живой души.
Он прав, как только мы подошли к зданию АЗС, ужасная вонь, которая была похожа на ту, что мы застали у патрульной машины, умножилась еще в несколько раз и теперь не дает нам нормально вздохнуть.
Я прислоняюсь лбом к стеклу, пытаясь выявить хоть одно движение внутри, но тщетно.
Пусто и темно.
- Я зайду первым и подам тебе знак заходить, - говорит Хёнджин, указывая головой на помещение внутри. - Если вдруг что-то увидишь снаружи, крикни меня.
- Там может быть опасно, - хмурюсь я, - нам нужно зайти вместе.
Хёнджин выпрямляется в полный рост и усмехается:
- Неужели ты волнуешься за меня?
Не то чтобы я за него волновалась, мне ровным счетом плевать, что с ним произойдет, но насколько бы я не была гордой и как бы сильно не ненавидела перед ним унижаться, нам действительно опасно разделяться. Тем более, когда мы совсем не знаем, что нас может ждать внутри.
- Да кому ты нужен, - я закатываю глаза и хватаюсь за ручку двери.
Хёнджин опережает меня и прошмыгивает внутрь, указывая мне рукой оставаться на месте. Кто бы сомневался.
Я оглядываюсь по сторонам, убеждаясь, что вокруг нет никого мертвого и никого живого, а затем всматриваюсь в стекло, наблюдая за движениями Хёнджина.
Он служил в спецназе, казалось бы, очень давно, но навыки не пропьешь и не проспишь, учитывая то, как бесшумно и аккуратно он двигается, подмечая каждый шорох, озираясь по сторонам. Пистолет в его руке уже на готове, если в случае чего придется стрелять.
Подождав пару минут его снаружи, когда он обойдет все комнаты в помещении и наконец, дав мне знак заходить, я легко выдыхаю и хватаюсь за ручку двери, готовая заходить.
Но мне не удается это сделать, так как громкое хрипение и внезапно появившийся рядом мертвец, оказывается совсем близко ко мне.
Я негромко вскрикиваю и со всей силы пинаю ему в живот ногой. Гнилой падает на спину, не переставая издавать ужасные звуки и через пару секунд спокойно снова поднимается на ноги, фанатично пытаясь добраться до меня и до моих мозгов, своими поломанными руками хватая мои джинсы, от чего я падаю на задницу. Я не понимаю как я не могла его не услышать.
Труп в полицейской форме, поэтому вероятнее всего именно его убили в той машине, либо он кого-то там убил. Его лицо - изуродованное, глаз выпал из глазницы и рот превращен в какую-то ужасную, кровавую и гнилую массу.
Я отскакиваю в сторону, чтобы он не успел серьезно поранить меня и направляю на него пистолет, готовясь выстрелить.
Но мне и не нужно это делать, так как внезапно вышедший из помещения Хёнджин, с размаху ударяет железной трубой гнилому в голову и брызги крови и кусочки черепа прилетают мне на светлые, но уже грязные джинсы.
Труп падает и Хван делает еще несколько ударов, пока гнилой не перестает двигаться.
Я перевожу дыхание, смотря на всю эту картину и тяжело вздыхаю, пытаясь унять свои трясущиеся руки. Я все еще не могу нормально осознать, что это происходит здесь у нас в живом мире и это всё не сон.
- Ты в порядке? Он не поранил тебя? - Хёнджин подает мне руку.
Хотя его вопросы и выглядят заинтересованно, но его голос все еще остается безучастным, будто он все это делает все еще из моральных побуждений, не давая мне умереть только потому что я просто живой человек, а не когда-то еще друг детства.
Я киваю, не принимая его руку и самостоятельно поднимаюсь на дрожащие ноги.
- Ты молодец, ты отлично среагировала, - бросает мне Хёнджин, все еще звуча незаинтересованно, но его выражение лица немного пораженное, когда он смотрит на труп у своих ног.
Это когда-то был человек.
- Я не знаю на что мне реагировать больше: на то, что ты меня похвалил или на то, что ходячий мертвец только что чуть не сожрал меня. Но знаешь, что самое смешное? Ходячий мертвец все-таки выглядит более вероятно, чем твоя похвала.
- Ты невыносима, - качает головой Хёнджин, - как ты вообще живешь сама с собой?
Хёнджин разворачивается и заходит внутрь АЗС, оставляя меня наедине с трупом, поэтому я молча следую за ним.
- Также как и ты с собой.
Хёнджин ничего не отвечает, только закрывает дверь заправочной станции на ключ, не давая кому-либо снаружи проникнуть внутрь. Хотя это смешно, учитывая, что любой кто захочет сюда пробраться, просто может пробить стекло.
- Не заходи в кладовую, - тихо говорит он, - там не то, что ты захочешь увидеть.
Я не спрашиваю, что там. Думаю, что все и так понятно, поскольку здесь не было ни одного трупа, кроме самого патрульного.
Я начинаю осматриваться, в поисках каких-либо продуктов либо что-то, что могло бы послужить нам связью. Например, телефон.
Но вместо него я замечаю на полу между стеллажей - рацию.
И, кажется, она работает.