13
Они вернулись в дом Глеба. Тот самый, где Саша раньше чувствовала себя любимой. Теперь каждая стена давила, каждый угол напоминал, что она здесь пленница, а не гостья.
Глеб ушёл по делам, бросив на прощание:
— Отдыхай. Завтра тяжёлый день.
Он закрыл дверь снаружи. Саша слышала, как щёлкнул замок.
Вечером ей принесли ужин. Она не ела. Смотрела в тарелку и не могла проглотить ни куска. Когда стемнело, Саша легла на кровать, свернулась калачиком и начала плакать.
Сначала тихо, в подушку. Потом громче. А к полуночи её рыдания разносились по всей комнате. Она не могла остановиться. В голове крутились те девушки в халатах, бумажные браслеты, грустные глаза блондинки. И одна мысль: «Я следующая. Он отдаст меня. Он обещал.»
Саша рыдала в голос, не скрываясь. Ей было всё равно, услышит ли кто. Страх разрывал её изнутри, слёзы текли ручьём, она тряслась всем телом и не могла вдохнуть.
Так прошло несколько часов.
Ближе к трём ночи дверь открылась. На пороге стоял Глеб — в домашних штанах и футболке, растрёпанный, с красными глазами. Он выглядел уставшим и каким-то... потерянным.
Он зашёл, закрыл за собой дверь и несколько секунд просто смотрел на неё, сжавшуюся в комок на кровати.
— Кис, — тихо, без привычной стальной нотки, сказал он. — Ты решила всю ночь плакать?
Саша вздрогнула, но не ответила. Только сильнее закуталась в одеяло.
Глеб подошёл ближе, сел на край кровати.
— Это тебе, если что, не поможет, — продолжил он, но голос его вдруг стал почти встревоженным. — Ты будешь жить в моём доме столько, сколько я захочу. И это не обсуждается. Не плачь. Бесполезно.
Он протянул руку, убрал мокрые волосы с её лица, поцеловал в щеку, потом погладил по голове, как маленькую.
— Ты слышишь меня? — спросил он почти шёпотом.
Саша всхлипнула и кивнула.
Глеб прижал её к себе. Сильно, почти больно. Она чувствовала, как бьётся его сердце — быстро, неровно. Не таким она его знала раньше. Холодный Глеб, который говорил про проституток и притоны, куда-то исчез. На его месте был тот самый парень, который пел ей песни в студии.
— Не отдам я тебя никому, — вдруг тихо сказал он ей в макушку. — Ты моя. И точка. Просто не беси меня, поняла?
Саша замерла. Она не знала, верить или нет. Но его руки дрожали. И она впервые за несколько дней почувствовала не холод, а тепло.
Она не ответила. Просто уткнулась ему в грудь и заплакала снова — но уже тише. От облегчения. Или от безысходности. Она сама не поняла.
Глеб гладил её по спине, пока она не уснула у него на руках. А сам долго сидел в темноте, смотрел в стену и думал о том, что сам не понимает, что с ним делает эта девчонка.
Под утро он осторожно уложил её на подушку, укрыл одеялом и вышел. В коридоре его ждал Артём.
— Всё нормально, Глеб? — тихо спросил тот.
— Нормально, — хмуро ответил Глеб. — Но больше не приводи её в притон. Понял?
Артём кивнул, не задавая лишних вопросов. Он и так всё понял. Глеб влип по-настоящему. И это было страшнее любого притона.