14
На следующий день Саша проснулась от того, что в комнату заглянуло солнце. Впервые за долгое время. Она потрогала щеку — там ещё чувствовалось тепло от вчерашнего поцелуя Глеба. Но воспоминания о притоне, о девушках в халатах, о холодных словах «ты будешь жить в моём доме сколько я захочу» — всё это навалилось снова.
Она села на кровати. Рядом на тумбочке стоял свежий завтрак и записка. Почерк Глеба:
«Поешь. Не зли меня с самого утра. Г.»
Саша взяла ложку, заставила себя проглотить пару глотков каши. Потом ещё несколько. Есть не хотелось, но страх перед его гневом оказался сильнее.
В полдень дверь открылась без стука. Зашёл Артём.
— Оделась? — спросил он буднично, даже не глядя на неё.
— Зачем? — тихо спросила Саша. Но тут же испугалась своего вопроса. Вчерашнее предупреждение Глеба ещё звенело в ушах.
Артём заметил её страх, вздохнул и уже мягче сказал:
— Глеб велел спустить тебя в гостиную. Не бойся, не к клиентам. Он просто поговорить хочет.
Она натянула джинсы и свитер, который кто-то положил на стул. Вещи были не её — новые, но простые. Артём молча провёл её по лестнице вниз.
В гостиной за столом сидел Глеб. Перед ним — ноутбук, чашка чёрного кофе, на лице — усталость. Он махнул рукой на стул напротив.
— Садись.
Саша села. Молча. Глеб смотрел на неё несколько секунд, потом закрыл ноутбук и отодвинул чашку.
— Слушай меня внимательно, — начал он спокойно, почти устало. — В притон ты не поедешь. Я решил. Не для того я тебя год пас, чтобы какую-то мразь на тебя спускать.
Саша выдохнула — так резко, что сама испугалась. Глеб усмехнулся краешком губ.
— Но и отпускать я тебя не собираюсь, — добавил он. — Ты моя. Это не обсуждается. Ты живёшь здесь. Ешь, спи, смотри телевизор, читай. Хочешь — выходи в сад под присмотром. Но если попробуешь сбежать — я лично верну тебя и закрою в подвале на месяц. Без еды. Без света. Поняла?
Саша кивнула, хотя внутри всё дрожало.
— И ещё, — Глеб встал, подошёл к ней и взял за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Тот Глеб, который пел тебе песни и целовал везде... он никуда не делся. Просто теперь ты знаешь и вторую его сторону. Привыкай. Они обе — правда.
Он отпустил её, взял чашку и вышел из гостиной. Оставил Сашу сидеть с Артёмом.
— Тяжёлый он, да? — тихо сказал Артём, когда за Глебом закрылась дверь.
Саша не ответила. Она смотрела в стену и пыталась понять — любить его или ненавидеть. И самое страшное — она не находила ответа.
Артём вздохнул, достал сигарету, но не закурил. Просто покрутил в пальцах.
— Слушай, Саш. Я его с детства знаю. Он не всегда таким был. Его отец... Геннадий... он из него всё живое выбил. А ты... ты первая, на кого Глеб так смотрит. Не как на вещь. Как на человека. Так что не беси его. И всё будет... ну, терпимо, что ли.
Он встал, направился к двери, но на пороге обернулся.
— И запомни. Если Глеб сказал, что не отдаст тебя в притон — значит, не отдаст. Он слово держит. Плохое или хорошее — неважно. Держит.
Дверь закрылась. Саша осталась одна. В сад под присмотром. Книжки. Телевизор. Клетка с золотыми прутьями.
Она подошла к окну. За стеклом действительно был сад — ухоженный, зелёный, но со всех сторон огороженный высоким забором с колючей проволокой.
— Любимый мой, — прошептала она в пустоту. — За что ты так со мной?
Но ответа не было. Только эхо собственного голоса в пустой комнате.