Заводь. Люфтменч

Сказочник следил зачарованно за разбивающимися в брызги о берег волнами. Довольный серый кот мурлыкал рядом с ним на траве. Беспокойное море, вспениваясь, выбрасывало на пустынный берег волны и с шелестом прокатывалось по гальке назад. У кромки воды оставались спутанные водоросли и осколки раковин, в которых замерли отголоски морских песней. Воздух пропитался солью, озоном и иодом, запахом дохлых рыб. На горизонте растянулась туманная полоса, где море сливалось с небом.

Они долго шли сюда по выжженным степям, по горам, по тени тамарисков - чтобы встретить закат на берегу моря. Теперь остался лишь час под шум прибоя и шёпот не унимающихся сверчков. Они лежали на траве, расстелив возле себя скатерть, и ждали... Ждали, когда небо окрасится розовым, а волны моря засияют мягким матовым свечением, раскалённое солнце опустится за горизонт, и растают последние лучи. Во всех мирах, где они куда-то спешили, они замирали, чтобы пронаблюдать величественное таинство заката, как если бы видели в последний раз. Здесь же, никуда не торопясь, они расстелили на траве клетчатую скатерть, расставили на ней и термос с чаем, и румяные яблоки, и куски мягкого хлеба под хрустящей золотистой корочкой.

- Как жаль, что у меня нет девушки, с которой бы я мог наблюдать закат, - вздохнул Сказочник, проводя рукой по шелковистой спине кота.

Кот поднял на него зелёные глаза, в которых отразились искорки ехидной насмешки.

- Если я кот, это не значит, что я не понимаю и не обижаюсь. К тому же, я пока ещё говорящий кот. Хочешь сказать, ты готов променять такое уникальное существо на девушку?

Сказочник улыбнулся, но ничего не сказал.

Вдоль пустынного берега по осколкам прибоя шла девушка в тёмно-синем платье, развевающемся пышным подолом на ветру. Лёгкая походка и умение держать осанку выдавали в ней плоды благородного воспитания - и не нужно было знать ни имени, ни родословной, когда каждое движение её сквозило изяществом, а кожа была настолько бела, что сияла мягким светом, как будто бы яркие лучи, а не кровь, наполняли вены. Чёрные волосы, собранные так, что ни одной пряди не падало с головы, резко контрастировали с непорочной белизной лица. И кот, и Сказочник воззрились на неё со сладострастным вожделением, но она прошла мимо, не обратив на них, затаившихся в зарослях пушистых тамарисков, никакого внимания. Оба они любовались её белоснежной кожей, изящными движениями.

Незнакомка остановилась у округлого серого валуна и огляделась. Тень предзакатных сумерек чуть касалась её лица, длинной шеи и покатых плеч, замерла в подтёках мягких складок платья. Ни души - лишь острокрылые чайки серебрятся опереньем, пронзая туман. Она такая же, как те чайки - та, чьи ноги омывают свежие волны - как будто бы одна из них: вот оттолкнётся от земли, взмахнёт руками-крыльями - и улетит ввысь.

Но она не стремилась покидать земли. Полагая, что находится в довольно безлюдном месте, где никто не увидит её, девушка сняла платье, полностью обнажив хрупкое тело. Она была настолько бела, что её тонкая фигурка резко выделялась из подёрнутого сумерками пейзажа. Кот и Сказочник, затаив дыхание, любовались ею, когда она заходила в море, погружалась в прохладную синеву, помрачневшую пред закатом. Визгливые чайки кружили над нею, волны ласкались о юное тело. Хотелось подойти к ней, обнять за влажную талию, поцеловать в шею...

- Помнишь, у тебя сказка была? - обратился к Сказочнику кот, - на одну страничку?

- Какая? - удивился тот.

- Не помню, как называется. Про девушку-куклу.

Сказочник задумался, пытаясь вспомнить. В блокнотах своих он записывал много сказок и, казалось, должен был помнить их все, но порою забывал что-то: попадались совсем простенькие, коротенькие, неприметные истории без особенного сюжета, без интересных героев - но не было ни одной, где отсутствовал бы потаённый смысл.

- Не помню такой, - со вздохом признался Сказочник и замолчал, продолжив наблюдать за маленькой фигуркой купальщицы во вздыбленной мрачной синеве.

Море вспенивалось барашками и выбрасывало запутавшиеся в волнах клоки водорослей и раковины, пропитавшиеся солью и иодом. Беспокойная вода до самого горизонта светлела, в ней таяли золотистые отблески заката, над нею сгущался розоватый тумане; очертания гор где-то вдалеке, бывшие синими, постепенно покрывались розоватым сиянием. Небо кровоточило росчерками заката, чуть подёрнувшееся лёгкой дымкой, и раскалённое солнце отправлялось на покой. Одинокая фигурка купальщицы скользила по растворившемуся в воде тёплому сиянию, рассекая мягкие волны. Кот и Сказочник следили за ней, любовались туманным закатом и думали о чём-то - каждый о своём. Сказочник должен запомнить этот вечер розовой прохлады, чтобы однажды записать его на бумагу.

Девушка вышла из воды. Мягкие лучи сонного солнца лениво касались её мокрого тела, стекая вниз вместе с солёной водой. Она встала, сложив на груди руки, огляделась, затем нагнулась за платьем, но вдруг резко выпрямилась, прикрывая обнажённое тело смятым платьем, огляделась - это кто-то в кустах, послышалось ей, чихнул. Продолжив оглядываться с опаской, она хотела было быстро натянуть платье, но ткань прилипала к мокрому телу, в спешке девушка путалась, не могла никак попасть в рукава. В кустах хихикал кот, а Сказочник проклинал себя.

- Ян, - шикнул он коту, нервическими движениями скатывая расстеленную по траве скатерть, - пошли отсюда. Я не выдержу.

- Погоди, - мотнул хвостом кот, заинтересованно глядя на незнакомку, путавшуюся в платье. - Какие у неё замечательные ножки, - и обернулся к Сказочнику, насмешливо взглянул на него, - верно ведь?

Лицо Сказочника раскраснелось - он чувствовал себя неловко, одновременно в нём бушевала ярость. Он уже перестал контролировать себя, а единственным, на что он был способен сейчас - встать и уйти прочь, чтобы никогда не возвращаться сюда.

- Ян! - вскричал он.

Девушка, спешно затягивавшая тесёмки на платье, вздрогнула.

- Больной идиотина, - зашипел кот, - что ты творишь?

- А какого чёрта ты у меня перед носом хвостом своим машешь?!

За своими разборками они, казалось бы, и позабыли обо всём, не заметив вовсе, как незнакомка в синем платье приблизилась к ним и остановилась чуть поодаль. Теперь она стояла, пристально вглядываясь в кусты, не решаясь больше сделать и шага. Заметив её внезапно, Сказочник и кот устремили на неё испуганные взгляды. Щёки девушки зарделись, она отвела глаза. Нервически хихикнув, Сказочник вылез из кустов, выпрямился и отряхнулся. Незнакомка сделала шаг назад.

- Извините, - начал Сказочник, взъерошивая волосы на затылке. - Неловко как-то получилось... Я совсем случайно мимо проходил...

Девушка стояла, сложив руки на груди, и смотрела на него с недоверием. Напряжённо оттягивая карманы брюк, он принялся оглядываться, как если бы потерял что-то. Сгущался туман. Окрашиваясь в тёмно-лиловый, гасло небо. На землю смущённо поглядывала бледная луна, чуть выглядывая из-за клочьев синих туч. Влажная галька шептала что-то вслед укатывающейся обратно волне. Строгое лицо незнакомки имело благородный белый оттенок - как осколок луны. Она смотрела на Сказочника из-под нахмуренных красивых чёрных бровей пронзительно-синими глазами. Аккуратная причёска, округлые плечи, покрой платья - всё придавало её фигуре мягкую плавность. Какая красивая она была.

- Молите богов, чтобы никто не узнал, - говорила она, всё так же неподвижно стоя пред Сказочником. Ветер поигрывал её платьем. - В противном случае, останется лишь два выхода: либо вы женитесь на мне, либо я не вынесу позора.

Сказочник отшатнулся назад.

- В вашем мире так принято? - неосторожно обронил он.

Девушка взглянула на него с некоторым удивлением и даже с сожалением, как смотрят на душевнобольных, приподняла бровь. Он понял, что произнёс слишком опрометчивые слова, спрятал взгляд, отворачиваясь, и в смущении прикрыл ладонью рот. Слова не вернутся, пока не забудутся. Терять уже нечего.

Девушка не сводила с него пристального взгляда, не двигалась с места. От этого становилось только ещё жутче.

- Не кривляйтесь. Вы не похожи на безумца.

Говорила она спокойно, даже несколько высокомерно. От её тона он ещё сильнее терялся. Ему хотелось и бежать прочь, и поговорить с этой девушкой - но о чём-нибудь другом.

- Я говорю предельно честно, - замялся он. - Я... Я Топазовый Сказочник... Впрочем, вы всё равно не верите мне. Ох, что я несу...

И как же было потом смешно вспоминать всё это: как они вместе наблюдали закат, почав бутылку красного вина, и кот устроился у красавицы Море на коленях. Сказочник поглядывал на него не без доли зависти, рассказывал девушке о своих скитаниях.

- Завтра тоже ждите меня здесь в это же время, - попросила Море на прощанье - и со слов этих началась история, когда они каждый день, только лишь собиралось солнце коснуться молочной глади воды, любовались вместе закатом, вслушиваясь в шёпот сияющего прибоя, пока однажды Море, в очередной раз придя к берегу, не обнаружила, что никого здесь нет.

Никто не пришёл ни через час, ни через два. Она впервые почувствовала страшную боль, сжимающую сердце - что захотелось броситься в бушующую пучину с утёса и исчезнуть под вспененной синевой навек. Она почувствовала себя брошенной и подло обманутой. И уже собравшись возвращаться домой, она услышала за своей спиной сквозь шипение вод знакомый голос, позвавший её по имени. Это кот Ян пришёл сообщить ей печальную весть.

- Я думала, с ним случилось что-то, он умирает, - смеялась тётушка Море.

Мышка в нарядном лиловом платье с накрахмаленным кружевным фартуком, с подносом на руках - она стояла неподвижно, подпирая плечом дверной косяк. Стоило только одному за столом потянуться за чайником или попросить соседа передать сахарницу, как эта покорная горничная в один миг оказывалась у стола и привычным движением наливала чай, подставляла сахарницу. На предложение сесть за стол и спокойно попить чаю с хозяйкой и её гостями Мышка мотала головой: не положено. «Присядь, мамуль», - просил её сын, сидевший за чаем в обществе четырёх дам: хозяйки дома тётушки Анемоны и её дочери Тишины, тётушки Море и так неожиданно возвратившейся из странствий Нины Апрелевой. Последняя была неестественно угрюма, а на вопрос о том, что заставило её оставить Сказочника, она упорно отказывалась отвечать. Быть может, она просто давно привыкла к немногословности.

- Ян же сказал мне: «Море, милая, - продолжала она, - он собрался уходить. Он сказал, что, кажется, влюбился, поэтому пора уходить отсюда, но я не хочу оставлять вас. Мой друг очень боится привязаться к женщине, потому что считает, что им, то есть вам, вам всем, милая госпожа, нельзя доверять: вы либо лишите его свободы, либо не сохраните верности. Поверьте, я с ним категорически не согласен и готов всё отдать, лишь бы вы, прекрасная несравненная госпожа, были рядом». Я не могла смириться с тем, что со мной можно так подло обойтись, как с ненужной игрушкой, да и немного не верила в то, что моя первая любовь может оказаться настолько обескураживающей, поэтому попросила Яна отвести меня к нему. Я хотела просто посмотреть ему в глаза, ну и, как то полагается во всех романах, дать пощёчину. По дороге я сказала Яну: «Ты же действительно так сильно любишь меня? Тогда хочу сказать, что мне нужен мужчина, а не кот». Он сказал, что сделает всё ради меня - вот и пообещал вернуть свой прежний облик. История про него и ведьму всем известна, так что мне удалось отправить его прямо к её внучке. Пришед к Сказочнику, я решила во что бы то ни стало вынудить его на мне жениться - вот и придумала, будто по порядкам нашего мира женщина имеет право убить того, кто её обесчестил, если он не женится на ней. Надо сказать, но мне кажется, что он верит в это до сих пор...

Нина взглянула на Море с удивлением. Каким диким показался ей этот обман, каким несправедливым.

Сквозь трепещущие на ветру виноградные лозы, увившие террасу, проникали нежные солнечные лучи, и осколки их рассыпались по скатерти, по волосам и лицам. Сверху свисали чёрные гроздья крупного чёрного винограда, в сладкой мякоти которого томились терпкие на вкус остроконечные косточки. Тётушка Море, довольно улыбаясь, грациозным движением отставила в сторону чашку, чуть подавшись вперёд, сложила на столе руки замком и обратилась к Нине:

- Ниночка, милая, а сейчас ты - здесь останешься или пойдёшь куда-то?

- Я не знаю, - обречённо пожала плечами она и взглянула на хозяйку дома. - Тётя Анемона, а что с Белбогом? Где он?

- Пророк? - переспросил Пересмешник, сидевший за столом напротив Нины, и хихикнул: - Нет его.

- Как? - испугалась она.

Она ждала его. Сказочник рассказывал о боге, который придёт, чтобы ответить на извечные вопросы и задать новые. Только ради него Нина и рисовала свои картинки, оставляла загадки в стенах Интерната. Ради него она пожертвовала собственным покоем - а он так и не явился; и теперь по отношению к нему она испытывала двойственное чувство: он был богом, в жертву которому Нина Апрелева принесла свою единственную подругу. Нет, слишком дорогого стоило его пришествие. Если бы только оно свершилось!

- Он ушёл отсюда, - пояснила Море, - и больше никто его не видел. Говорят, его забрали какие-то люди и увезли далеко от Интерната. Не волнуйся, Кукловод найдёт его.

Нина вздрогнула, выронив смятую салфетку из рук. В глазах её блеснуло отчаяние. Тогда уже будет слишком поздно - знала она. В сию же секунду Нина сорвалась с места и в несколько спешных шагов покинула террасу. Её пытались остановить, кричали что-то вслед, но всё безуспешно. Она решила: чего бы это ни стоило, она сама отыщет долгожданного Белбога. И на дверном проёме, где ещё в прошлый момент виднелась её худая спина, пересеклись и замерли три изумлённых взгляда. Только невозмутимая Мышка ставила чашку с недопитым чаем на свой поднос. Мышке было всё равно.

Нина спешно шагала по коридору, который раздваивался, обтекая чугунную лестницу, и заканчивался у дверей на улицу. На стенах лежали прозрачные линии лучей пафосных позолоченных, как самовары, светильников. «Подожди! - отдался пронзительным эхом в голове голос. - Остановись!» Нина, словно внезапно невидимая стена преградила ей путь, остановилась, обернулась. По коридору за ней бежала белая Тишина. Её длинные локоны цвета лунных лучей дрожали, падая на лицо, липли на губы к бледно-розовой помаде. На глазах поблёскивали слёзы, размазывая красные ободки вкруг чёрных бездн зрачков. Нина смотрела на неё неподвижным взглядом, в котором сосредоточился весь ужас, вся тревога и холод, которым сочилось тело. Никогда ещё она не видела Бланфлоер такой - и представить себе не могла встревоженным дух тишины. А Тишина, шелестя пышным платьем мягкой материи, припала к Нине, крепко обняла её за плечи. Мягкие складки, стекающие по пышным рукавам, по юбке, отдавали серебристым оттенком. «Ниночка, милая, - слышала Нина её звенящий голосок, - прошу, найди же его, пока не поздно, верни домой». В этом странном мире никто, кроме нескольких человек, не знал, что Флёр и Небо растили сына Бланфлоер...

- Я обязательно найду его, - пообещала Нина.

«Пожалуйста, прошу. Умоляю».

Взволнованная Тишина растерянно смотрела сквозь блестящие слёзы. На нежных щеках её тлел горячий румянец, и кривые дорожки слезинок медленно змеились вниз. Как больно было ей сейчас - так было только тогда, когда строгая фея Анемона велела ей отдать родного сына чужим людям. Она уверяла, что месячному мальчику будет лучше в том доме, где о нём смогут позаботиться и мать, и отец, у которых хватит как времени, так и опыта для воспитания ребёнка. Тогда Бланфлоер кричала бы, если могла, но ей оставалось лишь молча лить слёзы. «Иначе я не смогу смириться с твоим позором», - твердила её мать. Тишина упала на колени перед Ниной и принялась покрывать поцелуями её руки - а та стояла смущённая, чувствуя, как тёплые губы нежно касаются её пальцев, и частое обрывистое дыхание обжигает кожу. Две маленькие фигурки в огромном пустынном холле, где и тишайший звук отражается эхом от стен - никто не видит их слёз.

Нина шла по аллее решительным шагом, задрав голову, и смотрела в синие небеса над белой дымкой Сада. С порога дома, прижавшись плечом к косяку, задумчиво глядела ей вслед Бланфлоер, теребя серебристые складки атласа на платье. Светило солнце, и ни ветерка - но по всему телу Нины озноб поднимал мурашки. Вот так эти шаги: она идёт куда-то, не имея понятия, куда ведёт дорога. Нет, вот эта аллея заканчивается у воды. Вода заканчивается у зелёного забора, где отметил кто-то окончание Апрелева, вовсе и не подозревая, что будет оно длиться вечно. Чем же закончатся поиски Белбога, куда приведут?..