Глава 31🍂
«Мы думаем, что идем вперед, но порой один взгляд возвращает нас туда, где все началось, к тому, что мы потеряли, и к тому, что ещё можем найти»
Марина Эдиева
Я стояла у окна в коридоре больницы, машинально теребя край рукава блузки. В груди все еще клокотала боль после слов врача: «Клиническая смерть Кома Неизвестно, когда очнется». Воздух казался густым и душным пахло антисептиком, хлоркой и чем‑то еще, металлическим, будто сама тревога приобрела запах. Где‑то вдали монотонно пищали приборы, доносились приглушенные голоса медсестер, но все это сливалось в один глухой гул, будто я находилась под водой.
Внезапно я почувствовала на себе чей‑то взгляд пристальный, изучающий, будто кто‑то пытался прочесть мои мысли. Обернулась и замерла.
По коридору шел молодой человек высокий, с каштановыми кудрявыми волосами, слегка растрепанными, в простой футболке и серых джинсах. Он двигался быстро, почти бежал, но, поймав мой взгляд, остановился как вкопанный.
Наши глаза встретились и что‑то внутри меня дрогнуло. Что‑то в его лице в линии подбородка, в изгибе носа Было в этом юноше что‑то до боли знакомое. Где я могла его видеть?
Он смотрел на меня и в его глазах я уловила то же самое замешательство, тот же немой вопрос. Казалось, он тоже почувствовал эту странную связь, будто невидимая нить протянулась между нами, натянулась до предела и вот‑вот зазвучит, как струна.
Его взгляд скользнул по моему лицу медленно, внимательно, будто он пытался что‑то вспомнить. Губы чуть приоткрылись, словно он хотел что‑то сказать, но не решался. Звуки больницы затихли, свет стал мягче, а мир сузился до наших взглядов, скрестившихся в воздухе.
Я невольно сделала шаг вперед. Сердце забилось чаще не от тревоги, а от какого‑то иного, незнакомого чувства. Почему он так на меня смотрит? Почему мне кажется, что я знаю его всю жизнь?
В голове замелькали обрывки воспоминаний: кудрявый малыш на руках, его звонкий смех, теплые объятия Я даже ощутила призрачное прикосновение мягких детских ладошек к своей щеке, уловила слабый аромат детской присыпки и крема. Перед глазами всплыла картина: солнечный день, парк, карусель, а на ней мой малыш, смеющийся, с развевающимися кудрями. Я тогда крепко держала его за руку, а он кричал: «Еще, мамочка, еще!»
Но образ расплывался, ускользал, как туман на рассвете. Я встряхнула головой, пытаясь отогнать наваждение. Глупости. Просто совпадение.
Молодой человек моргнул, будто очнувшись от транса, и резко отвернулся.
Где Дэвид?...Он взглянул на подругу моей девочки и прошептал, будто отводил напряжение:
У тридцать шестой палаты.
Он тут же рванул в сторону лестницы. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Кто он? Почему я так остро ощущаю эту связь? В груди зашевелилось странное чувство будто я упустила что‑то важное, что‑то, что могло бы заполнить пустоту, терзавшую меня все эти годы. Запах больницы вдруг стал невыносимым резкий, химический, подавляющий.
Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, но кислород словно не доходил до легких. Тогда Аня провела меня на свежий воздух.
Адам Чернышёв
Я бежал по коридору больницы ноги сами несли меня к нужной палате. Я должен быть рядом. Мысли путались, в висках стучала кровь, а в горле стоял ком, мешающий дышать. Пол под ногами казался пружинистым, каждый шаг давался с усилием, будто я пробирался сквозь вязкую массу. В воздухе витал запах больницы резкий, стерильный, с примесью чего‑то горького, как страх. Он проникал в лёгкие, оседал там и сжимал грудь железной хваткой.
Я замер, увидев Дэвида. Он стоял у окна, сгорбившись. На голове кепка, а в руках он держал чёрные очки. Его обычно бодрый взгляд потух, а под глазами залегли тёмные круги.
Как она? выдохнул я, едва сдерживая дрожь в голосе.
Заметив меня, он приблизился и успокаивающе похлопал по плечу. От этого жеста на мгновение стало легче, но облегчение тут же сменилось новой волной тревоги.
Держись, тихо произнес он и взглянул на серый туман за окном. Она пережила клиническую смерть, а теперь в коме Врачи говорят, шансы есть, но все очень нестабильно.
Я схватился за край стены, чтобы не упасть. В ушах зазвенело, мир на секунду поплыл перед глазами. Рамина Моя кровь. Да, она никогда меня не видела, у нас не было совместного детства. Мы ни разу не играли вместе в салки и не лепили снеговика. Когда я был маленьким, мне очень хотелось иметь сестренку. Тогда я даже не подозревал, что где‑то там, за тысячу километров, у меня есть сестра. Все изменилось в один день.
"Месяц назад
Ладно, увидимся на следующей игре, попрощался Адам с ребятами в футбольных формах, которые оставались на поле с пожухлой травой.
Палящее солнце слепило глаза. Адам сел, положил футбольный мяч между ног и произнес:
Бисмиллях что означает «во имя Аллаха», и сделал глоток воды.
Он запрокинул голову назад, взъерошил кудрявые волосы и размял шею. Когда толпа товарищей по команде разошлась, он тоже поднялся, перекинул через плечо спортивную сумку и побрел вперед. Асфальтированная дорога вела его к велосипеду. Он уселся на него и помчался вдаль.
Проезжая мимо роскошных домов Воронежа, он, наконец, увидел свой тоскливый район: потертые низенькие дома, по улице бегают бездомные кошки и собаки. Адам неторопливо зашел в дом и бросил рюкзак на пол. В нос не ударил запах тепла и уюта, как бывало в гостях у друзей. Здесь пахло одиночеством и сыростью. Так не хватало материнского тепла.
Тоскливо подойдя к холодильнику, он открыл дверцу внутри было пусто, буквально «мышь повесилась». На столе валялись пара банок газировки и обертки от фастфуда. На полу в гостиной лежали толстовки и грязные носки.
Адам устало поставил чайник и плюхнулся на старый диван, с которого поднялось облако пыли. Недавно его уволили с работы официантом: нашелся кто‑то более активный и профессиональный. Да, признаться честно, работа официантом давалась ему с трудом. Сложно держать себя в узде, когда посетители на ровном месте матерят тебя на всех языках мира. Однажды он даже подрался. Тогда ему дали последний шанс.
Будучи мусульманином, Адам должен совершать намаз, и он постоянно отпрашивался и уходил в кладовку. В один день из подсобки пропали дорогие трюфеля. Все решили, что это сделал Адам. В тот день его со скандалом уволили. Деньги были на исходе.
Он любил футбол, поэтому свободное время проводил там. Но в последнюю неделю свободного времени было слишком много. Адаму было восемнадцать, почти девятнадцать, но он так никуда и не поступил. На бюджет не прошел, а платить за обучение нет возможности
Дверь отворилась, и на пороге появился его отец, известный как Демир Чернышев. Он был в рабочем костюме, полностью испачканном.
Как смена прошла? спросил Адам, слегка приподнявшись с места.
Нормально, но все тело ломит. Пойду, наверное, посплю.
Ладно, я пока что‑нибудь придумаю на обед. Если, конечно, смогу, задумался Адам, вспомнив пустой холодильник.
Демир работал через сутки на заводе по производству цемента. Зарплата была небольшая, но это хоть что‑то. Ее платили в конце месяца, а до тех пор нужно было как‑то выживать. Адам находил мелкие подработки, занимался перепродажей товаров на площади. В общем, жили они скудно.
***
Демир вошел в комнату и скинул с себя грязный комбинезон. Вмиг посмотрев на кровать, он вздрогнул. Там лежал тот самый проклятый дневник, который он когда‑то замуровал в сейфе.
Кто его достал? Кроме меня ведь никто не знал код его голос задрожал, а внутри сковывал страх Неужели все снова повториться
В ушах зазвенело. В темной комнате, в отражении стекла, блек облик зловещего дьявола. Демир попятился назад и вновь взглянул на дневник: тот уже был открыт, и внутри виднелась надпись. Мужчина приблизился и стал читать.
«В тот день ты отказался перевести проклятие на своего потомка. Отказался на сына, но у тебя была и дочь и на нее ты тоже отказался. Мы дали тебе отсрочку, но наше терпение подошло к концу».
Демир ощутил сковывающее чувство в горле и схватился за грудь, рухнув на землю. Он задыхался. И тогда, чувствуя, что в глазах темнеет, завопил:
Я согласен! Он отдышался, а затем протянул: Но я даже не знаю, где они.
Через неделю они собираются в Санкт‑Петербурге. Будут жить на улице Пушкина, дом третий, квартира восемь. Учиться в двенадцатой школе, прозвучало в ответ.
В тот день Демир вышел к сыну и сообщил, что они отправляются в Питер, чтобы найти его маму. Он также рассказал, что у Адама есть сестра. Но, конечно же, про проклятие не проронил ни слова. Он сказал, что его устроят в школу и ему нужно будет закончить одиннадцатый класс, тогда как до этого он отучился девять классов. На самом деле все это было нужно, чтобы подобраться поближе к Рамине, чтобы убедиться, что дневник не сломает ее»
Я так и не успел рассказать правду, прошептал я, и голос сорвался. Не успел сказать, как сильно я ее люблю. Я был таким дураком, столько времени потратил на глупости
Слезы подступили к глазам, но я сжал кулаки, заставляя себя не сломаться. Сейчас я как никогда должен быть сильным.
Дэвид молча кивнул, будто понял все без слов. Он знал, что я брат Рамины. Я рассказал ему правду в тот день, когда мы вновь ссорились на заднем дворе, и он вновь сказал не приближаться к Рамине. Мне это порядком надоело. Да за кого он меня вообще принимал?
Она выкарабкается, твердо произнес он, хотя в глазах читалась тревога. Он на мгновение затих, а затем добавил, Дай Бог.
Я глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь. Я не сдамся. Я буду рядом, пока она не откроет глаза. Пока не скажет мне хоть слово.
Через некоторое время мама вернулась. Я так хотел обнять ее, но понимал, пока тайна не раскрыта, это не уместно.
Я друг Дэвида, сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Аня впереди искривила брови, но не стала ничего говорить Я просто хотел быть рядом. Вы начала она, но осеклась. Ее взгляд метнулся от меня к двери в палату, потом снова ко мне. Что‑то дрогнуло в ее лице, будто она все поняла.
Простите? переспросил я, хотя сердце уже бешено застучало.Она подошла ближе. В ее глазах читалась борьба любопытство, настороженность и что‑то еще, неуловимое. Вы так похожи прошептала она, и я замер. Она заметила? Почувствовала?
На моего мужа, быстро добавила она. У него были такие же глаза.
Я сглотнул. Не узнала. Пока не узнала. Но в ее взгляде было что‑то большее будто она боролась с каким‑то давним воспоминанием, пыталась ухватить его, но оно ускользало.
Да, наверное, я опустил глаза. Я я пойду. Но если что‑то нужно, я буду неподалеку.
Она сильная, тихо сказал я. Она справится. Я знаю.Она кивнула, не отрывая от меня глаз. Я сделал шаг к двери, но остановился.
Марина подняла на меня глаза, в них блеснули слезы.
Я вышел в коридор, прислонился к стене. Еще не время. Но скоро. Скоро я скажу ей все. В кармане завибрировал телефон сообщение от отца: «Как она?». Я боялся говорить, ведь тогда он наплюет на все и придет, но я знал, если все раскроется так резко, так еще и в такой момент, то это может обернуться непоправимыми последствиями.
