Глава 35💔
«Не радуйся победе, пока еще не переступил черту финиша. Кто знает, может все пойдет не по плану»
Дэвид Золотов
Я сидел за длинным обеденным столом из темного дуба. Его полированная поверхность отражала утренний свет, пробивавшийся сквозь тяжелые шторы. Листаю паблики, все то и дело клокочут о завтрашней свадьбе. Строчки расплывались перед глазами. «Долгожданная свадьба Золотового Дэвида и Лали Крысалоновой»
— Дэвид, — голос отца прозвучал резко, как щелчок кнута. Он отложил свою чашку с кофе и посмотрел на меня поверх газеты. — Ты хотя бы костюм себе выбери. Нельзя выглядеть как бродяга на собственной свадьбе.
Я медленно опустил телефон, стараясь не выдать того, что внутри все сжимается от протеста.
— Да, сынок, — поддержала мама, аккуратно раскладывая джем на тосте. — Это важное событие. Мы столько сил вложили в этот союз. Ты должен выглядеть безупречно.
По дому метались горничные. Они развешивали гирлянды из белых роз, расставляли вазы с лилиями, протирали зеркала до блеска. За окном садовники украшали территорию: чистили фонтан, подстригали кусты в идеально ровные шары, раскладывали лепестки цветов вдоль дорожек. Все выглядело так, будто мы готовились к какому то королевскому приему, а не к свадьбе, которую я не выбирал.
Я посмотрел в окно. Вода в фонтане переливалась на солнце, создавая блики, которые плясали по стенам. Где то там, за этими стенами, была другая жизнь та, в которой я имел бы право голоса. Но здесь и сейчас я был заложником чужих решений.
— Хорошо, — произнес я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я выберу костюм.
Мама улыбнулась, явно довольная моей покорностью. Отец кивнул, снова уткнувшись в газету. А я почувствовал, как внутри растет тяжесть подобная камню, который я должен был нести до конца своей жизни.
Я в такой паршивой ситуации. Лали беременна, завтра свадьба, Рамина недавно вышла из комы, а я даже не могу встретиться с ней. Единственное, что утешало меня в эти мгновения это намаз и Коран, потому что только так я чувствовал, что не одинок.
То письмо не выходит из головы. Сумасшедшая уезжает и я боюсь, что это из-за меня.
Я не могу ломать ей жизнь, не хочу погружать в свою мрачную вселенную. Пусть она будет счастлива, даже если не со мной. Мне придется жениться на Лали. Я не хочу, чтобы еще один ребенок рос без отца и ненавидел меня всю жизнь. Это ответственность, которую мне придется взять на себя.
Рамина Эдиева
Я шла по улице, сжимая в руках сумку с учебниками, которые нужно сдать в библиотеку. Школа была недалеко, но каждый шаг давался с трудом. Мне нужно было забрать документы. Очень не хотелось появляться в этом месте. Все здесь напоминало кошмар.
К счастью, Дэвида в школе не оказалось. Но зато я увидела Лали, она стояла у входа, окруженная стайкой подружек, и что то оживленно им рассказывала, сияя. Ее платье было таким ярким, что резало глаза, а смех звучал слишком громко и фальшиво.
Я быстро прошла мимо, стараясь не привлекать внимания, и направилась в класс. Аня уже ждала меня там. Ее глаза расширились, когда она увидела мое лицо.
— Рамина? Что то случилось? — она подошла ближе, и в ее голосе прозвучала тревога.
— Мы переезжаем, — сказала я тихо, стараясь не дать голосу дрогнуть. — Сегодня я забираю документы.
Аня замерла на мгновение, а потом бросилась ко мне и крепко обняла.
— Но… как же так? Мы же всегда были вместе… Будем созваниваться? Писать друг другу?
— Конечно, — я обняла ее в ответ, чувствуя, как к горлу подступают слезы. — И не забывай меня, ладно?
— Как я могу тебя забыть? — прошептала она, отстраняясь и вытирая глаза. — Ты же моя лучшая подруга.
Мы стояли так еще несколько секунд, а потом я вздохнула и направилась к кабинету директора.
Забрать документы оказалось проще, чем я думала. Директриса словно ждала моего прихода, тут же протянул мне папку.
— Удачи тебе, Рамина.
— Спасибо…
Что-то мне подсказывает, что она старая знакомая моего отца. В ином случае навряд ли помогала бы мне с самого начала. На выходе из школы меня снова ждала Лали. Анюта шла по правую сторону от меня. Крысалонова стояла у выхода, все такая же сияющая, и ее улыбка казалась еще ь еще более фальшивой, чем раньше.
— О, Рамина! — ее голос звенел, как разбитое стекло. — Ты как раз вовремя. Я хотела пригласить тебя и Аню на свою свадьбу с Дэвидом. Будет грандиозно, ты же знаешь!
Внутри все сжалось от возмущения. Как она могла так спокойно говорить об этом, зная, что я чувствую? Но я лишь кивнула, стараясь сохранить лицо.
Я уверена Лали горда собой, ведь убедилась, что никто не сможет ее затмить.
— Спасибо за приглашение, — произнесла я ровным голосом.
Лали, казалось, не заметила моего тона. Она улыбнулась еще шире и, помахав рукой, пошла прочь, оставив меня стоять у дверей школы с тяжелым сердцем и папкой документов в руках.
Я посмотрела на небо — оно было ясным и безоблачным, но мне казалось, что надвигается гроза.
Впереди ждали перемены, и я не знала, к чему они приведут. Анюта коснулась моего плеча утешая. Но одно я знала, точно: дружба с Аней останется со мной, где бы я ни оказалась.
***
Рамина Эдиева
Сумеречный Питер окутывал нас мягким светом уличных фонарей. Их золотистые лучи ложились на брусчатку, создавая причудливые узоры теней от деревьев и старинных фонарей. Мы шли втроем: я, Адам и Аня вдоль набережной, где темная вода Невы отливала темно синим мраком с золотистыми бликами от отражений огней города.
Я решила прогуляться всем вместе. Думаю, так мне удастся, скрасит серость последних дней.
В воздухе витал запах осени: сырости, опавших листьев, пропитанных влагой, и чего то неуловимо городского: отдаленного аромата кофе из уютных кафе, едва уловимых нот выхлопных газов и свежести реки.
Фонари зажигались один за другим. Сначала те, что ближе к нам, потом дальше, вдоль изгиба набережной, словно кто то невидимый зажигал свечи на гигантском праздничном торте. Вдалеке виднелся силуэт моста, подсвеченный гирляндами, а за ним огни другого берега, мерцающие, как россыпь звезд на земле.
— Ну же, Рамина, — настаивала Аня, хватая меня под руку и слегка сжимая локоть. — Пойдем на свадьбу. Просто чтобы показать Лали, что она тебя не напугала.
Я покачала головой, глядя на игру бликов на воде. Волны слегка покачивали отражения фонарей, и казалось, будто огни танцуют в медленном вальсе.
— Зачем? Чтобы она потом еще неделю хвасталась, как «великодушно» пригласила меня? Нет уж, спасибо.
Адам шел с другой стороны, засунув руки в карманы куртки. Он слегка пнул камешек, тот отскочил от бордюра, запрыгал по брусчатке и плюхнулся в небольшую лужу, разбрызгав капли во все стороны.
— Слушай, — бормотал он, остановившись на мгновение и посмотрев мне прямо в глаза. — Дело не в Лали. Дело в тебе. Ты что, позволишь ей решить за тебя, куда тебе идти, а куда нет?
Я остановилась и повернулась к ним. Ветер, который до этого едва шевелил хиджаб, вдруг усилился. Он подхватил ткань, бросил ее в лицо, и я медленно заправила ее в пальто. Стараясь собраться с мыслями. Где то за спиной играла музыка, то ли из кафе на первом этаже старинного дома, то ли с проплывавшей мимо яхты.
— Я просто не хочу быть там, — наконец выпалила я. — Не хочу смотреть, как Дэвид женится на той, кого не любит. Не хочу видеть его лицо, когда он скажет «да».
Голос дрогнул на последнем слове, и я поспешила перевести взгляд на воду, чтобы скрыть эмоции. Аня сжала мою руку сильнее, ее пальцы были теплыми даже сквозь ткань рукава.
— Мы понимаем, но тебе правда стоит пойти, чтобы поставить точку в этой истории.
Мы двинулись дальше. Мимо проехала пара на велосипедах. Девушка смеялась, откинув голову назад, парень что то говорил ей, и оба они выглядели такими счастливыми, что на мгновение мне стало завидно. Где то вдали играла музыка легкая, джазовая, она смешивалась с шумом города.
— К тому же, — добавил Адам, слегка наклонившись ко мне, — мы будем с тобой. Вся троица. Если Лали решит что то сказать, мы ее так заговорим, что она забудет, о чем вообще собиралась сказать.
Он подмигнул, и в его глазах заплясали озорные искорки.
— Да! — подхватила Аня, ее глаза загорелись идеей. — Мы встанем рядом, возьмем тебя под руки, и будем делать вид, что мы самая крутая компания на этом празднике. А если что уйдем в самый разгар и пойдем есть мороженое. — Она мечтательно закатила глаза. — Представляешь? В центре города, в каком нибудь уютном кафе с панорамными окнами, будем наслаждаться моментом, и плевать на все эти свадьбы!
— Мороженое в холод? — я подняла бровь, но губы сами собой дрогнули в улыбке.
— Тем более! Это будет наш протест против унылых свадеб и фальшивых улыбок. Против всего, что пытается заставить нас чувствовать себя плохо!
Адам рассмеялся, его смех прозвучал громко и искренне, эхом отразившись от стен старинных домов.
— Видишь? — он кивнул на подругу. — Она все продумала. План безупречен.
Я посмотрела на них, на их серьезные, но полные поддержки лица. На то, как Аня нетерпеливо переминается с ноги на ногу, чуть подпрыгивая от знойного мороза, а Адам старается выглядеть невозмутимым, но в глазах у него пляшут смешинки, а уголки губ подрагивают от улыбки.
— И потом, — тихо сказал Адам, и его голос вдруг стал серьезнее, — Может быть, Дэвид тоже хотел бы тебя увидеть. Даже если не может этого сказать.
Это было как удар в самое сердце. Я опустила взгляд, пытаясь справиться с эмоциями, с тем, как больно и тепло одновременно отозвались эти слова внутри. Вдохнула глубже, вбирая в себя прохладный вечерний воздух, смешанный с запахами города, и медленно выдохнула.
Я вспомнила один хадис:
«Если кто-то из вас приглашен на свадебное торжество, то пусть непременно придет»
— Ладно, — выдохнула я, наконец. — Я пойду. Но только с одним условием.
— Каким? — хором спросили они.
— Если мне станет плохо или я просто передумаю — мы уходим. Сразу. Без разговоров.
— Договорились! — Аня бросилась меня обнимать, чуть не сбив с ног.
— Отлично, — Адам положил руку мне на плечо. — Значит, завтра идем на войну. В красивых нарядах и с мороженым наготове.
Мы снова пошли вперед, теперь уже смеясь. Фонари зажигались все ярче, город наполнялся вечерними звуками: далекими гудками машин, смехом прохожих, перестуком каблуков по брусчатке. Где то вдалеке, на другом берегу, сверкнула первая звезда, а над нами раскинулось темно синее небо, усыпанное мерцающими точками.
И впервые за долгое время я почувствовала, что, может быть, все не так безнадежно. У меня появился брат и лучшая подруга. И что даже на чужой свадьбе можно найти свое маленькое счастье, просто потому, что ты не один. Что рядом те, кто готов идти рядом, держать за руку и напоминать: жизнь это не только правила и обязательства, но и выбор, и свобода, и дружба.
***
Солнечный день переливался всеми оттенками торжества: белоснежные шатры, цветочные арки, сотни гостей в роскошных нарядах. Свадебное торжество было в самом разгаре. Оркестр играл легкую классическую музыку, официанты в черных фраках разносили закуски, а в центре всего этого великолепия стояла Лали в пышном платье цвета слоновой кости.
Рамина стояла чуть в стороне, одетая в нарядное атласное белое платье и хиджаб молочного оттенка. Ее скромность и естественная красота невольно притягивали взгляды, она была даже красивее невесты, что не укрылось ни от кого. Лали, заметив это, лишь ухмыльнулась, гордясь, что дошла до нужной точки. Вот он, триумф, момент ее торжества над соперницей.
Все вокруг были одеты роскошно: дамы в вечерних платьях с драгоценностями, мужчины в дорогих костюмах. В воздухе витал аромат роз и лилий, смешиваясь с запахом свежескошенной травы и легким бризом с реки.
У венца стоял Дэвид, серьезный, собранный, почти неподвижный. В черном строгом костюме и красном галстуке. Что ж, кому-то удалось его сломить. Рамина усмехнулась, ведь видела, как Дэвид недовольно снимал галстуки в школе и бурчал под нос, «Какой гений придумал это мучение?!». По итогу он делал, так как хочет и, расстегивал три верхние пуговицы на рубашках.
Но сейчас даже этот небольшой момент символизировал его безысходность. В серых, туманных глазах больше не было привычного блеска. Казалось это не Дэвид, а его фальшивая копия.
Его лицо было маской спокойствия, но глаза выдавали внутреннюю бурю. Раньше он был таким загадочным, но сейчас Рамина читала его как открытую книгу. Вот, например, сейчас, когда он отвел взор на мужчину в сером, которые безостановочно трещал обо всем на свете, то нахмурился, а я, а про себя наверняка прошипел «Когда он замолкнет? Уже всем кости перемыл!». Затем увидев Лали в свадебном платье закатил глаза от ее наигранных слез и все стали умиляться, а он пропустил про себя фразу: «Видели бы вы ее наедине со мной, грохнулись бы в обморок от расыпавшихся илюзий».
Отец Лали, Олег, с горделивой осанкой неторопливо подводил дочь к свадебному алтарю, украшеному лилиями и белыми пионами. Крысалонова шла, высоко подняв голову, бросая победные взгляды в сторону Рамины.
Дэвид был невозмутим, пока его взор случайно не встретился с Раминой. В этот момент что то дрогнуло в его лице. Глаза Эдиевой блестели от подступающих слез, но она вмиг отмахнула их, стараясь сохранить достоинство.
Когда Лали оказалась у венца, то свадебная регистраторша начала церемонию. Ее голос звучал торжественно и размеренно:
— Согласны ли вы, Дэвид Золотов, взять в жены Лали Крысалонову, любить и беречь ее в радости и в печали, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит вас?
Наступила тишина. Все замерли в ожидании. Дэвид сглотнул, его пальцы слегка дрогнули. А в голове словно пролетала фраза «Нет, нет, нет! Только не это!». Кажется, до этого все казалось ему глупой игрой, которую можно остановить в любой момент. Но сейчас, он трезвел и понимал…
Это конец.
Не у всех историй бывает счастливый финал и возможно его именно такая.
— Можно пять минут? — вдруг произнес он, и голос его дрогнул, выдавая внутреннюю бурю.
Гости переглянулись: кто то зашептался, кто то замер в недоумении. Воздух будто сгустился, наполнившись напряжением. Олег медленно поднял взгляд, задержал его на Дэвиде на несколько долгих секунд, а затем коротко кивнул:
— Конечно, сынок. Все в порядке. Нормально переживать в такой момент.
Дэвид быстро ушел в дом, почти выбежал, его шаги эхом отдавались в тишине, нарушаемой лишь перешептываниями гостей.
Через несколько минут дверь с грохотом распахнулась, в комнату ворвалась Лали. Ее лицо исказилось от злости, губы дрожали, а глаза метали молнии. На висках пульсировали вены, и казалось, что еще мгновение, и она взорвется.
— Ты что, решил все испортить?! — выкрикнула она, сжимая кулаки. — Даже не вздумай! Ты не можешь вот так взять и передумать!
Она шагнула к нему, и в ее взгляде читалась не просто ярость, это была смесь отчаяния и страха.
— Не думай, что эта свадьба сделает меня зависимым от тебя, — холодно ответил Дэвид, сидя на диване и схватившись руками за голову. Его голос звучал ровно, но пальцы дрожали. Затем он посмотрел в ее ледяные голубые глаза — Я женюсь на тебе не из за страха все потерять, а из за ребенка, которого ты носишь.
Лали замерла на мгновение, а затем громко рассмеялась, смех прозвучал резко, неприятно, почти истерично. Он резанул по нервам, заставляя вздрогнуть.
— Ты думаешь, что не зависишь от меня? — в ее голосе зазвучали ядовитые нотки. — Но ты слепо поверил в то, что я беременна. Между нами ничего не было, и никакого ребенка нет. Я просто хотела привязать тебя к себе.
Дэвид опешил. Его лицо побледнело, словно вся кровь отхлынула от него, а в глазах на мгновение вспыхнула искра надежды, такой яркой, что это почти причиняло боль.
Лали, увидев его реакцию, поспешила добавить:
— Я буду ждать тебя. Не задерживайся.
Она развернулась и вышла, хлопнув дверью так, что со стены упала небольшая картина. Оставшись один, Дэвид замер, пытаясь осознать услышанное. В голове зародился гениальный план, дерзкий, рискованный, но единственный шанс все изменить. Он достал телефон и быстро набрал сообщение Адаму.
Тем временем Адам, стоявший неподалеку с Аней и Раминой, тихо сказал девушкам:
— Идемте. Нужно отойти.
Они незаметно исчезли из поля видимости, хотя в этом хаосе никто и не заметил бы пропажи столь незначимых персон. Они последовали на задний двор.
В этот момент Роберт Золотов, отец Дэвида, встал у микрофона и начал речь:
— Дорогие гости, прошу внимания! Мой сын немного переволновался перед таким важным шагом, но это нормально. Давайте поддержим его аплодисментами!
Гости зааплодировали, сначала робко, затем все громче. Кто то засмеялся, атмосфера разрядилась, но напряжение все еще витало в воздухе.
Лали нервно перебирала пальцами, ее взгляд метался по двору, пока она пыталась сохранить видимость спокойствия. Внезапно через открытые ворота пролетела всем известная желтая «ламборгини» Дэвида. Она промчалась с ревом двигателя, поднимая клубы пыли, и исчезла за поворотом.
По залу прокатился шепот: гости переглядывались, гадая, что это значит. Лали побледнела, ее пальцы впились в край стола. Она поняла: что то пошло не по плану.
