Глава 22✨
«Пионы пахнут весной, но их лепестки —
как капли крови на светлых руках. Так и
надежда: сладкая и ранящая одновременно»
Дэвид Золотов
Я шел по старому району, минуя его со счастливым серд-
цем. Здесь время будто застыло лет двадцать назад.
Узкие улочки, вымощенные неровной брусчаткой, меж-
ду камнями пробивается упрямая трава. Дома — низкие, в
три‑четыре этажа, с обшарпанными фасадами, но с удиви-
тельно живыми деталями: резные деревянные ставни, кова-
ные балконные ограждения, на некоторых — горшки с гера-
нью, будто яркие пятна на сером полотне.
В воздухе витал запах сырости и чего‑то домашнего — то
ли печеного хлеба, то ли тушеных овощей. Из приоткрытых
окон доносились приглушенные голоса, смех детей, лай со-
бак. Где‑то стучала швейная машинка, где‑то играл старый
магнитофон с песнями из девяностых.
Мир, где не работают мои правила, где статус и деньги — просто пустые слова. Здесь все настоящее, начиная с трещин
на стенах, запахом дождя и заканчивая душевными разгово-
рами.
Я думал о хрустальной шкатулке. В душе поселилась
необъяснимая легкость — словно с плеч свалилась много-
тонная глыба, которую я даже не осознавал, что несу. Мне
хотелось доказать ей, что она не зря доверилась мне. Что этот
хрупкий миг веры — не очередная подстава.
Тот букет алых пионов был первым шагом моего перево-
рота. Цепи лжи, самообмана, пустых обещаний вмиг слете-
ли. Я, наконец, позволил себе проявить чувства. Не боясь
последствий, впервые не беспокоясь о себе.
Всего один ее кивок — но в нем было больше, чем во всех
моих прошлых победах, чем во всех аплодисментах и вос-
хищенных взглядах. Ни один контракт, ни одна сделка, ни
одно «да» от Лали не дарили мне такого же ощущения на-
стоящего.
Я засунул руки в карманы и невольно улыбнулся. В голо-
ве крутилось: «Она поверила. Она дала шанс». И это было
важнее всех денег, статусов и выгод. Важнее даже страха по-
терять все. Потому что впервые за долгое время я чувствую,
что жив. Не играю роль, не подстраиваюсь, не рассчитываю
ходы.
Просто живу. И я хочу, чтобы она была рядом со мной в
этой реальности.
Я замедлил шаг, разглядывая детали. На углу — малень кая лавка с выцветшей вывеской, внутри тусклый свет, си-
луэт продавца за прилавком. Напротив — двор с облезлой
детской горкой и парой скамеек, на которых сидели старуш-
ки в платках, переговариваясь вполголоса.
Вижу небольшую лавку с фастфудом. Это то, что мне нуж-
но. Достаю карту и подхожу ближе. Запах жареной картошки
ударяет в нос. Вдыхаю с удовольствием.
Так я оказывается, не хило проголодался.
— Здрасьте — небрежно бросаю и вдруг меняю тон —
Одну шаурму, пожалуйста… — а оказывается это не так
сложно.
Слушайте, давно я не говорил «пожалуйста». Даже непри-
вычно звучит.
— Да, конечно — забирает русоволосая девушка купюру
и отдает мне сдачу.
Через пару минут шаурма уже была у меня и слегка обжи-
гала руки, я украдкой взглянул на девушку и пробормотал
еле слышно «спасибо». Размерено шагаю вперед, словно у
меня совсем нет проблем. Делаю первый укус и удовлетво-
ренно вздыхаю.
И вдруг глаза падают на бетонную постройку вдали, и я
останавливаюсь.
Через дорогу виднеется забор детского дома. Старое зда-
ние, краска местами сошла, но окна чистые. Видно он дей-
ствующий. Из одной комнаты выглядывает мальчик лет де-
сяти. Он прижался лбом к стеклу и жадно смотрел на мою шаурму.
Не просит. Не кричит. Просто смотрит. Так, что у меня
внутри что‑то рвется.
В голове — голос отца. Тихий, будто он сам не хотел вспо-
минать:
«— В детстве приходилось топить снег, чтобы добыть во-
ду».
Я замер.
Этот мальчик — не мой отец, но я почему-то видел имен-
но его. Маленького, замерзшего, с руками в трещинах от хо-
лода. С глазами, в которых уже нет удивления, только уста-
лость.
Шаурма в руке вдруг стала тяжелой. Ненужной.
Не думая, я перешел дорогу, минуя серые ворота и крыль-
цо. Женщина в халате — удивленно подняла бровь, будто
знает меня. Вот черт! Достаю из барсетки кепку и черные
очки. Вот как знал, хорошо, что вчера закинул ее, когда шел
в торговый цент. Ибо после того случая в кинотеатре не хо-
телось привлекать внимание.
Открываю дверь. На входе стоит охранник. Хотя вернее
будет сказать спит. Он сопел, облокотившись о стенку, и пус-
кал слюни. Сбоку находилась кабинка с открытым окном, от-
куда выглядывала женщина в леопардовых очках и короткой
стрижке. Подхожу ближе и осматриваюсь по сторонам. При-
слоняюсь к окошку и шепчу:
— Я могу принести вам… — я ведь даже не придумал, что именно хочу сделать — Допустим, игрушки? — быстро
сориентировался я.
— Да, когда вы хотите принести? Вручите, мы сделаем
пару фоток для сайта «доброе сердце».
— Ой, нет, а нельзя сделать анонимно? Я бы передал, а
вы бы отдали детям? Сколько их?
— Эм… — застопорилась она — В младшей группе пять-
десят семь мальчиков и сорок три девочки.
Я вышел и добрался до местного магазина игрушек. Идти
пришлось не мало. В этот момент я пожалел, что пришел
пешком. Хорошо, хоть дождь закончился. Зайдя в магазин
в нос сразу же ударил запах сладкой ваты, а яркие витрины
резали глаз.
Оу, для меня это и в правду катастрофа. Если вы вспом-
ните, то моя комната это набор всех возможных серых и чер-
ных оттенков, да и одежде выбираю спокойные тона. Потому
что стоит мне надеть что-то яркое, так вокруг мигом соби-
рается толпа фанаток.
Раздается детский крик и голос родителей, пытающихся
успокоить свое чадо, валявшееся на полу. Терпеть не могу
детей, особенно тех, что верещат и вечно что-то требуют.
Поговорим со мной через пару лет, когда у меня появляться
свои.
Запомните мои слова, потом еще издеваться надо мной
будете, ха-ха!
Так, девочки и мальчики. Ну, с девочка полегче будет, ку колки и все, а мальчикам? Тут такой выбор: лего, роботы,
пистолеты, машины и прочие. Взять каждому разное будет
опасно. Не хочу застать детскую драку.
Беру тележку и начинаю нагружать. Мчусь на кассу и по-
правляю очки, надеясь, что все на месте и меня не узнают.
— С вас сто тридцать тысяч — продиктовала кассирша и
я достал карту.
Надеюсь, в этот раз он не станет спрашивать, куда я по-
тратил такую сумму. По крайней мере, мне не хотелось бы,
чтобы он знал истинное предназначение.
Получилось тридцать больших пакетов, поэтому я решил
вызвать такси. Ждать пришлось не долго, и через десять ми-
нут я уже был у детского дома. В душе было некое волни-
тельно предвкушение, которого я никогда ранее не ощущал.
Я переступил порог и женщина сидящая на посту удивилась,
увидев меня вновь. Наверняка подумала, что я не собираюсь
нечего приносить.
Я сделал несколько рейсов, чтобы дотащить все пакеты, а
затем остановился, чтобы передохнуть. Женщина с опаской
вышла из небольшого окна для выдачи. Она осторожно за-
глянула в черные пакеты, а затем убедившись, что там дей-
ствительно игрушки улыбнулась.
— Вы действительно не хотите, чтобы мы вас сняли?
— Нет — коротко кинул я, не понимая, зачем она хочет
меня снять.
— Вы действительно делаете это просто так? — Да, а для чего же еще.
— Леша, просыпайся — она пихнула в бок охранника, и
тот испуганный подскочил. Он до сих пор спал, а сейчас про-
тирает рот от слюней.
— Смотри, что этот молодой человек принес. Пойдем де-
тям подарим, они так обрадуются! — трепетала женщина, а
затем еще раз взглянула на меня и с радостью произнесла —
Этим детям очень не хватает люблю и ласки, но сегодняш-
ний день они запомнят на всегда! Спасибо огромное!
Я едва заметно улыбнулся, хоть и не ощущал от ее благо-
дарностей ничего особенного. Словно ее слова обходили ме-
ня стороной. Я не делал это для того, чтобы меня похвали-
ли, просто потому что считал что так правильно. И сегодня
впервые я взял на себя инициативу.
Я вышел во двор и стал ждать. Воспитатели вывели детей
во двор и стали вручать им подарки. Среди радостных воз-
гласов, я заметил того самого мальчика, который выгляды-
вал из окна.
Он выглядел таким счастливым. В руке держал большо-
го робота. Я не выбирал, какая игрушка кому попадется, но
именно этот понравился мне больше всего. Я рад, что она
досталась именно этому мальчику.
Он заметил меня за забором и улыбнулся, словно узнал,
и от этого на душе стало тепло, будто меня обжигали лучи
солнца, хотя на улицы был знойный холод.
Я впервые почувствовал себя нужным.
Рамина Эдиева
Сижу на полу, прижав к груди букет алых пионов. Их
терпкий, сладкий аромат струиться по всей комнате. Мое
сердце по-прежнему бьется с огромной скоростью, но боль-
ше меня это не заботит.
Я думаю о Лали. Неужели она действительно манипули-
рует Дэвидом? Это очень на нее похоже, но я считала, что
она влюблена в него по-настоящему. А если это не так и это
всего лишь ее очередная игра, то…
То это самое лучшее, что я могла услышать за последние
дни.
Действительно, я очень рада!
И что я говорю? Они ведь помолвлены. Я всегда считала,
что жених еще не муж, но остановит ли это Лали? А что если
Дэвид ничего не придумает и ему придется жениться? Наде-
юсь, тогда я не буду плакать.
Хотя, рискну признаться, что не смогу сдержать слезы.
— Боже, прошу, помоги... — шепчу, поднимая руки к
небу — О Милостивый и Милосердный, воистину мы без
тебя никчемны. Нет силы и мощи ни у кого кроме тебя. Я
прошу, позволь нам с Дэвидом быть вместе. Даже если ему
придется от всего отказаться, но прошу, не отворачивай мое
сердце в сторону неверия и греха…
