Глава 21🌹
«Доверие — это дверь, которую открывают не ключом слов, а дрожащей рукой поступка»
Рамина Эдиева
Утро выдалось дождливым. Я проснулась от стука капель об окно. Как же хорошо, однако просыпаться в одиннадцать. Растягиваюсь и бреду в ванную. Умываюсь и беру омовение. Промываю кисти рук, рот, нос, лицо, уши, протираю волосы влажными руками и тщательно мою ноги по щиколотку и все это трижды.
А в завершение шепчу:
— Ашхаду алля иляха илля Ллах, ва ашхаду анна Мухаммадан расулю-Ллах. — Что в переводе с арабского переводиться как: «Свидетельствую, что нет Бога достойного поклонения кроме Аллаха, и что Мухаммад Его раб и посланник».
Касательно этого есть хадис:
«Перед тем, кто после совершения омовения будет говорить: “Свидетельствую, что нет божества достойного поклонения, кроме одного лишь Аллаха, у Которого нет сотоварища, и свидетельствую, что Мухаммад − Его раб и Его Посланник”, откроются восемь врат Рая и он войдет (в Рай) через любые, какие пожелает». Этот хадис передали Муслим (234) и Ибн Маджах (470)
Когда я узнала об этом, то сразу же сделала привычкой, и теперь каждый раз повторяю при совершении омовения. Так и представляю, как передо мной открываются золотые врота, из которых исходит блаженное пение птиц, запах мускуса, смех близких и виднеются огромные дворцы с бассейнами и слугами.
Хотя, той красоты, что будет в Раю непосильно представить нашего человеческому уму.
Омовение в исламе (вуду) — это ритуальное очищение водой определенных частей тела (лица, рук, ног, протирание головы), обязательное условие для совершения молитвы (намаза) и других актов поклонения, которое снимает состояние ритуальной нечистоты (наджас) и готовит верующего к встрече с Аллахом, принося духовное и физическое очищение. Существует также «большое омовение» (гусль) для полного очищения после определенных событий, говоря на простом языке купание.
Возвращаюсь в комнату. Одеваю хиджаб и длинное платье по щиколотку, а также носки. Достаю намазный коврик и расстилаю его в стороны Каабы. Не спеша, совершаю молитву, раз, за разом меняя положение из земного или поясного поклона.
Едва успеваю закончить намаз и даю салям, как вдруг раздается звонок. Кто там может быть? Тяжело вздыхаю и протягиваю руку до кровати. На экране неизвестный номер. Наверняка какой-нибудь опрос населения или из банка. Поэтому отклоняю вызов.
Хотя… Сказать честно это не единственная проблема почему я редко принимаю звонки с незнакомых номеров. Просто у жутко не люблю говорить по телефону. Ну, вот совсем. Это еще одна моя странная болезнь.
Не могу сказать, что я жуткий интроверт, но одиночество предпочитаю куда больше бессмысленных бесед. Особенно ненавижу, когда разговор заходит в тупик и становиться сугубо теоретическим, слегка философский.
Вновь раздается звонок с того же номера.
Да, кто это там такой надоедливый?
Поднимаю трубку, заранее приготовившись сбросить, услышав, что это кто-то из банка. Вообще откуда они взяли мой номер? Я ни разу не обращалась ни в какие службы.
— Ало, сумасшедшая? — этот голос нельзя ни с чем спутать.
Что он хочет? В голове родился гениальный план, побежать и дать трубку маме, чтобы она его отвадила или сказала что-то вроде «она умерла».
Может хоть так он отстанет.
Но я быстро отказалась от этой идеи, вспомнив, что мама уехала в офис. Мм, как же мило. Ладно, спокойно, не паниковать! Лучшая защита это нападение. Или вообще сбросить? Пока я размышляла, с языка вдруг слетело:
— Откуда у тебя мой номер?
— Взял из беседы класса.
Вот, блин. Знала же, что нечего хорошего от этой группы нельзя ожидать. И вообще я туда ни разу ничего не писала, сидела тихо как мышка. Порой даже ощущала себя инкогнито или каким-нибудь детективом. Который молча следит, набирает информацию, а потом выскакивает в неожиданный момент со своими компроматами и всех гасит.
Хороший план, но боюсь, у меня не хватит на это совести.
— Ты в порядке?
— Да, а что могло случиться? Я всего лишь не пришла в школу.
— Я думал ты из-за вчерашнего распереживалась и что-то сделала… — его голос оборвался на этой ноте и даже дрогнул.
— Думаешь, я покончу с собой из-за того глупого видео? Я же не совсем чокнутая… — я затихаю и вдруг ловлю себя на мысли: ему действительно было важно в порядке ли я?
Быстро машу головой, отгоняя эту навязчивую идею. Он уже трижды унизил меня, о какой заботе может идти речь? Рамина не обманывай себя.
— Все? Ты из-за этого звонил? — неожиданно грубо кидаю я, а в ответ тишина, наверное, я переборщила — И вообще это все из-за того, что ты не умеешь держать язык за зубами. Зачем нужно было так шутить?
— Я не шутил. — Его голос звучит уверенно и это настораживает — Я женюсь на тебе.
— Ты ведь знаешь — это невозможно. Мы не можем быть вместе. Я мусульманка, а ты наверняка никогда даже не задумывался о религии. К тому же у тебя есть невеста.
— Если это единственная проблема…
— А неужели этого мало? — перебиваю его, совсем позабыв, что нужно было сразу же сбросить — Твой образ жизни тоже не мало значит. Дэвид… — мой голос дрожит — Почему я? Вокруг тебя столько девушек, которые мечтают быть с тобой.
— Их не интересую я. Только мой статус, деньги, влияние и популярность. Если я лишился бы всего этого, то ни одна из них больше не желала бы иметь со мной дело. Лали не исключение. Думаешь, я хочу жениться на ней?
— А разве ты не сделал ей предложение?
— Сделал, но не по своей воли. Этого хотели родители. Если они не заставляли бы, то я даже минуты не находился бы рядом с ней.
— Но зачем им это?
— Проблемы с бизнесом. Лали знает то, что не должна и теперь требует свадьбы, иначе ее отец разорвет с нами контракт, и мы потеряем все.
— Кошмар… — шепчу я, но меня одолевают сомнения — Дэви...
Ты честно говоришь правду?
— Да, честно! Сейчас точно, сто процентов. Прости, за все, что произошло с тобой. Я такой дурак, испугался все потерять и велся на поводу Лали. Но больше такого не будет! Ты спрашивала, какой я настоящий. Такой как сейчас, трусливый парень, который всю жизнь боялся потерять влияние. Но теперь я не боюсь.
От его слов в душе поселилась уверенность. Кажется, он говорит правду.
— Выгляни в окно — вдруг говорит он, и я растерялась, хорошо хоть на голове платок был.
Я приблизилась к окну и ощутила холод подоконника под пальцами.
Неужели это снова подстава?
Я испугалась увидеть там шайку его друзей и особенно Лали, но к счастью пронесло. Сквозь тюль виднелся одинокий силуэт. Дождь все также продолжать лить, и образовал глубокие лужи. Я приоткрыла форточку, и в нос ударил запах сырой земли.
Дэвид стоял промокший до ниточки. Все это время он был тут? Замерз, наверное…
На моем лице на мгновение появилась искренняя улыбка, заметив это, Дэвид и сам улыбнулся. В руке он держал букет из красных пионов. Я взглянула на цветы и представила сколько там денег. Мне чуть плохо не стало. Он поднял букет и протянул его мне, словно спрашивая, понравился ли он мне.
Хотя знаете… Это так приятно! Мне еще никто никогда не дарил цветов.
— Спустишься?
— Не-а, — протянула я, не скрывая радости от этого неожиданного подарка.
— Ладно… — Смирился Дэвид и мигом направился к лавочке под окном. Сначала я не поняла, что он хочет сделать, и застыла на месте. Затем он повис на нижнем балконе и не знаю как, но через минуту букет уже был у меня.
Я крепко прижала цветы к себе и вдохнула сладкий аромат.
Это мои любимые!
Я не могла пройти мимо цветочных магазинов и вечно покупала их себе и маме. Конечно же, не роскошные букеты, ибо они стоят, как моя месячная зарплата. Но по одному цветочку и мне всегда очень нравился их аромат, который мягким шлейфом разносился по комнате.
— Вопрос заключается в том, нужен ли тебе такой Дэвид? — вдруг произнес он, и тогда я отвлеклась, взглянув в его серые глаза.
— Ты уже промок до ниточки, заболеешь же… — перевожу тему, не зная, куда деваться от неловкости.
— Просто скажи, у меня есть шанс? Хотя бы маленький. И если да, то я готов за него бороться, даже если придется отказаться от всего.
Я замечаю, что Дэвид не отводит глаз — в отличие от прошлых раз, когда он прятал взгляд или смеялся. Его зрачки чуть расширены, брови не сжаты в напряжении, а линия рта мягкая, без привычной насмешливой полуулыбки. Я вдруг вижу — он не играет. Это не шутка, не провокация — он действительно боится меня потерять.
— Дэви… — я еще раз взглянула на цветы и улыбнулась, а затем неторопливо кивнула, ибо сказать было невозможно, голос как назло дрожал.
Я чувствовала, как горели мои щеки. Чувствовала некое тепло в душе, и от этого становилось так хорошо.
— Хрустальная шкатулка, я докажу тебе и ты никогда не пожалеешь об этом — сейчас из его уст это прозвище не звучало каким-то чуждым и грубым, я принимала его, как собственное имя.
Только сейчас я поняла, почему он сказал в тот день, что мне идет оно. Быть нежной и легкой — это не слабость женщины, это ее изюминка. Тогда он имел в виду, что я элегантная, а я подумала, что он намекал на мою слабость.
На лице Дэвида засияла яркая улыбка, а в глазах мерцал азартный блеск. Суровый взгляд, в котором казалось, можно было заблудиться, тот, в котором сгущался плотный туман. Образ недоступного и бессердечного богача сейчас разбился в дребезги.
Я, наконец, узнала в нем того парня, что под полной луной спас меня от шайки бандитов. Сейчас я очень хорошо его понимала. Читала как открытую книгу.
Почему-то я верила ему. Может потому что, хорошо знаю Лали с самого детства. Она вполне способна на манипуляции и неоднократно поступала так раньше.
А может, мне просто хотелось верить ему…
Я не давала Дэвиду обещаний, но я хотела узнать, действительно ли он измениться или это были всего лишь ложные клятвы, чтобы вновь поглумиться над наивной Раминой.
— Ладно, раз с тобой все хорошо, то я пойду.
Он уже было хотел уйти, я застыла в мыслях, а затем осознав, что он ускользает из поля видимости, вдруг выкрикнула:
— Погоди!
Я рванула в коридор за зонтом, а после подкинула его Дэвиду. Он с легкостью поймал его и приподнял уголки губ в знак благодарности. С его черных волос стекали капли дождя, и от этого он становился еще красивей.
Все Рамина, хватит пялиться!
В последний раз окидываю его доверчивым взглядом и задираю шторы. Опираюсь о стенку и быстро вдыхаю воздух, словно только что бежала марафон. Если ни я, то мое сердце точно побывала на американских горках.
— Что это сейчас было?... — еле слышно шепчу, прижимая к себе букет алых пионов.
В душе что-то зарождалось, и от этого мне было очень волнительно и одновременно радостно.
