Глава 11💌
«Нельзя построить силу на слабости других - рано или поздно фундамент рухнет»
Рамина Эдиева
На следующий день школа встретила меня гнетущей тишиной. Голые ветви деревьев царапали серое небо, под ногами хрустели бурые останки листьев, а в воздухе витал запах надвигающегося дождя. Я шла, ссутулившись, чувствуя, как по спине ползет ледяной след - будто тысячи невидимых глаз прожигают меня насквозь.
Вчерашний скандал не просто не утих - он расползся по коридорам, превратившись в ядовитый туман, от которого некуда спрятаться. У входа в здание Лали стояла в окружении своих подруг. Ее смех звенел неестественно громко, словно репетированный.
Когда наши взгляды встретились, она резко замолчала, но в ее глазах вспыхнул знакомый хищный огонек - тот самый, что всегда предвещал новую волну насмешек. Я сжала ремешок сумки так, что пальцы побелели, и прошла мимо, не опустив взгляда.
Чувствую себя порочной. Внутри всё дрожало, но я твердо повторила про себя:
«Хиджаб на месте, дыхание ровное. Они не увидят, как мне больно».
На перемене я нашла Анюту у окна в пустом коридоре. Она молча протянула мне бутылку воды и пакетик с ореховым печеньем - моим любимым. Этот простой жест согрел меня сильнее любых слов. В нем было столько тепла, что на мгновение показалось, будто весь этот враждебный мир отступил.
- Снова прячешься? - спросила она мягко, без тени упрека.
- Не прячусь. Просто... не хочу слушать, - выдохнула я, чувствуя, как комок в горле становится всё больше.
- Говорят так, будто я сама на него вешалась. Словно я искала этого внимания.
Будто нарушила правила, которые храню с детства. Анюта вздохнула, достала телефон и быстро набрала сообщение. На моём экране высветилось:
«Ты - не их сплетни. Ты - не их мнения. Ты - это ты. И Бог любит тебя такой, какая ты есть».
Я улыбнулась - едва заметно, краешком губ. Но в груди будто зажглась маленькая свеча, разгоняя тьму, что сковывала сердце.
- Спасибо, - прошептала я и крепко обняла подругу, смахивал со лба ее рыжые волосы.
- Слушай, - понизила голос Анюта, - а Дэвид... ты его видела сегодня?
Я покачала головой:
- Нет. И, кажется, он избегает меня.
- Может, он просто...
- Боится? Да. Но не меня. Себя. Своих чувств. Своей слабости, - закончила я за нее, чувствуя, как внутри все сжимается от боли.
После уроков я задержалась в библиотеке, чтобы доделать проект по литературе. Когда вышла, двор уже опустел. Только у боковой двери, в тени старого клена, стоял Дэвид. Он курил, глядя в телефон, но, увидев меня, резко спрятал сигарету и шагнул навстречу. Запах дыма ударил в нос, и на мгновение мне стало противно. В его глазах мелькнуло чтото неуловимое - то ли вина, то ли отчаяние.
- Сумасшедшая, - его голос звучал непривычно твердо, но я чувствовала: это напускное. - Нам надо поговорить.
Я остановилась, но не приблизилась. Ветер подхватил край моего хиджаба, и я невольно поправила его, словно щит, защищающий от всего мира.
- О чем? - мой взгляд метнулся к Анюте, которая замерла неподалеку, наблюдая за нами с тревогой.
- Мы можем поговорить наедине? - предложил он, но я тут же отмахнулась:
- Говори здесь. У меня нет секретов от Ани.
Он замолчал, будто подбирая слова. Потом выдохнул:
- Я люблю тебя. Ты станешь моей девушкой?
Тишина обрушилась на меня, словно лавина. В его голосе не было волнения, будто он каждый день говорит такие слова, но я...
Мне впервые признались в любви, и я опешила.
Даже ветер замер, а листья на клене перестали шелестеть, будто мир затаил дыхание. Я смотрела на него, пытаясь понять: это правда? Или очередная попытка подсадить на крючок? В голове пронеслись слова мамы:
«Любовь - это не просто слова, Рамина. Это выбор. Каждый день. Несмотря ни на что».
- Если любишь - женись, - сказала я тихо, но твердо. - У нас так принято. Это не мой каприз. Это правило, которое защищает нас обоих.
Он вдруг рассмеялся - громко, почти издевательски.
- Глупая, - произнес он, качая головой. - Ты действительно поверила, что я брошу все ради тебя? Пойти на перекоп всем? Женись, говорит... Хаха!
Его слова ударили, словно хлыст. Я застыла, будто окаменев. Внутри чтото треснуло с оглушительным звоном, но я даже не могла пошевелиться. Мир будто замедлился: капли дождя, еще не начавшегося, повисли в воздухе, листья замерли на ветру, а мое сердце - мое упрямое, верное сердце - вдруг остановилось на миг, чтобы потом забиться с бешеной силой.
- Ты... - голос дрогнул, но я заставила себя продолжить, - ты же сказал, что любишь.
- Я пошутил, - пожал он плечами, глядя мне прямо в глаза без тени смущения. - Хотел увидеть твое лицо в этот момент. Ну что, удивлена?
В ушах зазвенело. Я почувствовала, как земля уходит изпод ног, но усилием воли удержалась на месте. Не здесь. Не перед ним.
- Значит, ты не любишь, - произнесла я, и каждое слово давалось с трудом, будто пробивалось сквозь толщу льда. - Ты просто хотел увидеть мою реакцию. Потешить свое самолюбие. Он лишь усмехнулся, не отводя взгляда. В его глазах больше не было ни вины, ни сомнения - только холодная, почти безразличная уверенность.
- Да ладно тебе, - бросил он небрежно. - Ни делай из этого трагедию.
- Для меня это ни трагедия, Это урок. И я его усвоила - я выпрямилась, чувствуя, как внутри разгорается тихий, но твердый огонь. - Я ненавижу тебя, Дэвид Золотов!
Я медленно развернулась, чтобы уйти. Он не попытался меня остановить, не произнес ни слова. Просто стоял, наблюдая, как я ухожу. Когда моя фигура скрылась из виду, ноги вдруг подкосились.
Я прислонилась к стволу клена, чувствуя, как горячие слезы катятся по щекам. Дождь начал накрапывать, смешиваясь с моими слезами, смывая боль, унижение, разбитые надежды. На мгновение я представила, как это видео разлетится по всей школе, и меня вновь будут унижать.
Я не пыталась сдержать рыдания - просто стояла и плакала, пока внутри не осталось ничего, кроме тихой, глухой пустоты. Анюта подбежала ко мне, обняла, прижала к себе.
- Вот козел, - прошипела она сквозь зубы, гладя меня по спине.
Я всхлипнула, уткнувшись в ее плечо. Дождь усиливался, крупные капли барабанили по асфальту, размывая очертания школьных клумб. Ветер трепал край моего хиджаба, а голые ветви старых лип вдоль дорожки скрипели, будто жаловались на непогоду.
Но мне было все равно.
Гдето в глубине души я знала: это не конец. Это просто еще один шаг на моём пути. И я пройду его - с высоко поднятой головой и с верой в сердце.
- Какой же дурой я себя ощущаю!
- Так, хватит плакать, я устрою этому паршивцу. Надо же, возомнил себя, ни пойми кем. Тоже мне король школы! - подруга пыхтела от злости, нервно топая ногами по мокрому асфальту, на котором уже образовались небольшие лужицы.
Она отстранилась, вытерла слезы с моих щек и бросила:
- Жди здесь. Я с ним разберусь.
- Аня, не надо... Пожалуйста, не ходи к нему. Ничего хорошего из этого не выйдет, - попыталась я остановить ее, но она лишь отмахнулась, уже направляясь к Дэвиду.
Ненормальный стоял у главного входа, в окружении приятелей, беззаботно смеясь. Рядом красовалась клумба с поникшими осенними цветами, а на скамейке неподалёку валялись забытые кемто учебники. Судя по всему, он даже не осознавал, какую боль причинил.
- Дэвид! - выкрикнула Анюта так громко, что все вокруг вздрогнули.
Голоса стихли. Ученики, находившиеся даже на заднем дворе, повернули головы в нашу сторону. Толпа вокруг Дэвида мгновенно рассеялась - ребята попятились, явно не желая попасть под горячую руку.
Все еще помнили, чем закончился его конфликт с Аней в шестом классе.
Дэвид нахмурился, явно не понимая, что на этот раз он сделал не так. Анюта сделала глубокий вдох через нос, выпрямилась и уставилась на него испепеляющим взглядом. Осенний ветер подхватил ее рыжие волосы, разметав их по плечам.
- У тебя вообще есть совесть? Как можно было так поступить с человеком?
- О чем ты? - он изогнул бровь, изображая недоумение. - Кого я, потвоему, обидел?
- Рамину! - голос подруги звенел от гнева. - Ты хоть понимаешь, что ты опозорил ее при всех?
Дэвид слегка пожал плечами:
- Да ничего особенного. Просто пошутил.
- «Просто пошутил»? - Анюта шагнула ближе, ее глаза метали молнии. - Ты представляешь, через что она прошла изза тебя? Эти сплетни, косые взгляды... Это все для тебя игра?
Он попытался отмахнуться:
- Она сама все усложняет.
- Усложняет? - подруга рассмеялась, но в этом смехе не было ни капли веселья.
- Это ты усложняешь. Ты всегда таким был. Помнишь, что было в шестом классе?
Лицо Дэвида на мгновение дрогнуло.
- При чем тут это?
- А при том! - она подняла палец, словно учитель, делающий замечание. - Ты тогда решил, что можешь унижать всех, кто слабее. Помнишь, как ты издевался над мальчиком из параллельного класса, который заикался? Думал, это смешно. А потом что?
Дэвид попытался отвернуться, но она схватила его за рукав:
- Нет, ты слушай. Мы тогда подняли бунт. Вся школа против тебя. И ты сдался. Потому что понял - один ты ничего не стоишь. А сейчас что? Снова решил, что можешь ломать чужие чувства ради своего удовольствия?
Он молчал, глядя кудато в сторону. Мимо пробежала парочка младшеклассников, с любопытством покосившись на разворачивающуюся сцену.
- Думаешь, ты крутой, - продолжала Анюта, понизив голос. - Что можешь делать, что хочешь, и тебе ничего не будет. Но знаешь что? Ты просто трус. Ты боишься настоящих чувств, боишься ответственности. Вот и прячешься за эти свои шуточки.
Дэвид, наконец, посмотрел ей в глаза:
- Тебето что?
- Рамина - моя подруга. И я не позволю тебе так с ней обращаться. Ты не имеешь права играть с ее верой, с ее принципами. Для нее это не игрушки. А ты... просто мальчишка, который боится взрослеть. - Я не знаю, чего ты добиваешься своими действиями, но буду, честна: отношусь к тебе я очень скептично, - добавила она, скрестив руки на груди.
Ветер все сильнее раскачивал ветви деревьев, а небо окончательно потемнело, обещая еще более сильный ливень. Дэвид на мгновение замер - ему явно не нашлось что ответить. Но он не мог позволить себе выглядеть слабым, особенно перед толпой, которая все еще наблюдала за их перепалкой. Репутация - штука хрупкая, даже если она и не блещет радужными красками.
- С того самого дня прошло уже пять лет... Так что я както догадывался. Было тяжело, но я догадался, - с издевкой произнес он.
- В общем, если ты не прекратишь притеснять девушек, то я подниму второе восстание, - твердо заявила Анюта.
- Мм, как интересно. Только не забывай, кого в тот раз наказали. Отчисление из школы на целый месяц. Ох, мука для экстраверта вроде тебя, - усмехнулся Дэвид, пытаясь вернуть себе верх в разговоре.
Это было попадание в больную точку. Анюта на мгновение сжала кулаки - тот месяц на дистанционном обучении действительно стал для нее тяжелым испытанием. Школа была для нее местом, где она чувствовала себя живой, где хватало общения и движения. А тогда - только стены комнаты, редкие походы в магазин и бесконечное одиночество.
- А ты не забывай, кого этот месяц унижала, чуть ли не вся школа, - холодно ответила она.
- А ты... - начал Дэвид, но его перебила директриса, которая, наконец, заметила разгоравшийся конфликт.
- Посмотрите на них, опять начинают, - Татьяна Андреевна строго взглянула на Анюту, затем на Дэвида. Она стояла в дверном проеме, а за ее спиной виднелись ряды окон, отражавших серое небо. - Мне никакие вторые восстания не нужны. И буллинга в школе тоже не нужно. Так что бегом по классам. И если я еще раз услышу подобные разговоры, буду вынуждена вызывать ваших родителей, - спокойно, но настойчиво объяснила женщина.
Все разошлись. Ветер гнал по двору опавшие листья, а дождь перешел в настоящий ливень, заливая скамейки и размывая дорожки. Впереди ещё пять уроков, а сил уже не было. Я чувствовала, что, вернувшись, домой, просто рухну на кровать.
Стоило ли плакать изза этого Дэвида? Он даже не заметил, как сделал мне больно. Для него это было обыденностью. Разве достоин он такого?
Правильно, нет!
И ни один человек на свете не достоин того, чтобы изза него проливались слезы. В любом случае каждый поплатится за свои плохие дела - особенно если изза них ктото страдал.
