⁶
Мадридское утро в начале февраля было пропитано ледяной влагой и запахом крепкого эспрессо, который Амелия пила уже третью чашку кряду. Она стояла у огромного панорамного окна в своем офисе на «Сантьяго Бернабеу», наблюдая, как первые лучи солнца окрашивают пустые трибуны стадиона в бледно-золотистый цвет. В этом свете арена казалась древним скелетом гигантского существа, которое она, Амелия, должна была поддерживать в рабочем состоянии.
На её рабочем столе, среди идеально ровных стопок документов, светился экран планшета. Отчеты о капитализации бренда Джуда Беллингема за последние 24 часа выглядели как кардиограмма человека в состоянии панической атаки. Красные линии графиков ползли вниз, и каждый этот пиксель означал миллионные убытки. Но больше всего Амелию злило не падение цифр, а то, что причиной этого стала Элена Вудс — женщина, которую Амелия презирала всей душой за её умение превращать хаос в капитал. У Элены не было союзников, не было сестер, на которых можно было бы свалить вину — она была одиночным хищником, и сейчас она вцепилась в Джуда мертвой хваткой.
Амелия потерла виски. В голове пульсировала тупая боль. Она вспомнила свой переезд из Лондона два месяца назад. Мадрид стал для неё крепостью, которую она выстроила вокруг себя, пообещав, что больше никогда не позволит никому подойти настолько близко, чтобы он мог влиять на её решения.
Единственным исключением в этой крепости был Трент Александер-Арнольд. За эти два года он стал для неё больше чем другом — он стал братом, которого у неё никогда не было. Их дружба началась еще в Англии. Трент был тем, кто помогал ей перевозить коробки с вещами под дождем, тем, кто выслушивал её ночные истерики и кто первым сказал: «Лия, ты гений, уезжай в Испанию, начни всё заново». Трент знал о ней всё: её страхи, её привычку кусать губы, когда она нервничает, и её патологическую потребность всё контролировать.
Именно поэтому сегодняшний разговор с Трентом в тренировочном центре был таким болезненным.
— Ты снова это делаешь, Лия, — сказал он ей, прислонившись к дверному косяку её кабинета. — Ты закрываешься в своей аналитической башне и смотришь на Джуда как на проблему в Excel. Ты хоть понимаешь, что он сейчас чувствует?
— Я понимаю, что он нарушает дисциплину и ставит под удар контракты, Трент, — резко ответила она, не поднимая глаз от экрана. — Это моя работа — смотреть на него как на проблему.
— Нет, твоя работа — помогать ему. А ты вместо этого бьешь его по самому больному. Он только что разошелся с Эшлин. Ты же знаешь, какая это была дыра в его жизни. Она выжала из него все соки, а потом ушла, когда ему нужна была поддержка. Джуд сейчас — это оголенный провод. А ты поливаешь этот провод ледяной водой своей «эффективности».
Слова Трента эхом отдавались в её сознании. Она знала, что он прав. Джуд Беллингем был свободен, так же как и она. Его разрыв с Эшлин был свежей раной, которую Элена Вудс сейчас методично расковыривала своими постами в соцсетях. Амелия видела в Джуде отражение себя — человека, который пытается собрать себя по кускам после токсичных отношений, но делает это публично, под прицелом миллионов камер.
Её телефон завибрировал. Сообщение от главы службы безопасности клуба: *«Элена Вудс замечена в ресторане недалеко от дома Беллингема. Журналисты уже там. Ситуация накаляется»*.
Амелия сжала кулаки. Это было уже не просто профессиональным делом — это было личным.
Она взглянула на фото Джуда в досье. Его глаза на снимке казались вызывающими, но Амелия знала — за этим вызовом скрывается такая же усталость от жизни, какую чувствовала она сама каждый вечер, возвращаясь в свою пустую, идеально обставленную квартиру в районе Саламанка.
— Ну уж нет, Элена, — прошептала Амелия в пустоту офиса. — На этот раз ты встретила противника, который знает все твои трюки наперед. Потому что я сама прошла через этот ад.
Она схватила пальто и сумку. Ей нужно было найти Трента. Ей нужен был его совет не как игрока, а как человека, который знал её настоящую — ту Амелию, которая еще умела чувствовать, а не только считать.
Её план на февраль только что изменился. Вместо того чтобы дистанцироваться от Джуда, как советовал её внутренний аналитик, она должна была подойти к нему вплотную. Даже если это означало, что её собственная защита даст трещину. Даже если это означало, что её «брат» Трент окажется прав, и она наконец-то признает: в этом уравнении под названием «Беллингем» слишком много неизвестных, которые невозможно рассчитать.
Амелия вышла из кабинета, и звук её каблуков по мраморному полу коридора звучал как барабанная дробь перед началом войны. Войны за Джуда, за клуб и, прежде всего, за право оставаться человеком в мире, где чувства считаются слабостью.
Дорога до тренировочной базы «Вальдебебас» заняла у Амелии меньше двадцати минут — в это время дня трасса была относительно свободной, и она позволила себе выжать из своего чёрного BMW всё, на что был способен двигатель. Скорость всегда была её единственным легальным наркотиком. Когда стрелка спидометра переваливала за сто, мысли в голове наконец-то выстраивались в четкие колонки, как в бухгалтерской книге.
Она припарковалась на закрытой стоянке для руководства и несколько минут просто сидела в тишине, слушая, как остывает мотор. Ей нужно было надеть маску. Маску женщины, которая не знает сомнений.
Выйдя из машины, она поправила полы своего бежевого кашемирового пальто и направилась к главному корпусу. Ветер в Вальдебебасе всегда был сильнее, чем в городе — открытое пространство не давало никакой защиты.
В холле её встретил шум: звуки работающих кофемашин, обрывки разговоров на испанском и английском, гул телевизоров, транслирующих спортивные новости. Но как только Амелия входила в помещение, гул становился тише. Её уважали, но её и боялись. Она была тем самым «чистильщиком», который мог спасти карьеру, а мог и завершить её одним росчерком пера в отчете для Флорентино Переса.
Она нашла Трента в зоне отдыха для игроков. Он сидел в глубоком кресле, уткнувшись в телефон, но как только тень Амелии упала на его столик, он поднял голову. В его взгляде не было того подобострастия, которое она видела у других игроков. Только спокойная, родственная теплота.
— Ты приехала быстрее, чем я ожидал, — Трент кивнул на свободное кресло напротив. — Видимо, Элена действительно наступила тебе на хвост.
— Она наступила на хвост клубу, Трент, — Амелия села, скрестив длинные ноги. — Она опубликовала новые скриншоты. На этот раз — якобы банковские переводы от Джуда на её имя. Она пытается доказать, что он пытался «купить её молчание».
Трент нахмурился.
— Это ложь. Я был с ним весь вечер в тот день, когда она утверждает, что они встречались. Джуд сейчас в таком состоянии, что он даже пароль от своего онлайн-банка вспомнит не с первого раза. После Эшлин он превратился в тень. Ты же видишь его на поле — он двигается как по инерции.
— Факты не имеют значения в эпоху кликбейта, — Амелия понизила голос. — Люди хотят видеть падение кумира. Им плевать на чеки, если картинка в соцсетях выглядит убедительно. Но я здесь не ради обсуждения стратегии Элены. Я здесь, потому что мне нужно знать: насколько он близок к срыву?
Трент вздохнул и отложил телефон. Он наклонился вперед, вглядываясь в лицо подруги.
— Лия, ты спрашиваешь это как его финансовый консультант или как человек, которому не всё равно? Потому что если как консультант — он на грани. Один неверный шаг, одна провокация в подтрибунном помещении, и он ударит кого-нибудь. А если как человек… — Трент сделал паузу. — Ему страшно. Ему чертовски страшно, что история с Эшлин повторяется, только в сто раз громче. Он чувствует себя преданным всеми. И тобой в том числе.
Амелия почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.
— Мной? Я делаю всё, чтобы его не вышвырнули из рекламных кампаний!
— Ты делаешь это механически, — отрезал Трент. — Ты относишься к нему как к поврежденному товару, который нужно починить и выставить на полку. Ты не заходила к нему, не спрашивала, как он. Ты присылаешь ему графики и списки запретов. Знаешь, на кого ты сейчас похожа?
Амелия замерла. Она знала ответ.
— На Лео? — её голос прозвучал почти шепотом.
Трент не ответил прямо, но его молчание было красноречивее любых слов.
— Ты так сильно пытаешься не быть жертвой, что сама превратилась в контроллера. Джуду не нужен контроллер. Ему нужен союзник. Элена Вудс — не просто интриганка, она мастер манипуляций. Она знает, что Джуд сейчас одинок, что его самооценка подорвана разрывом. Она бьет в пустоту, которую оставила Эшлин. И если ты не заполнишь эту пустоту профессиональной и человеческой поддержкой, Элена заполнит её грязью.
Амелия смотрела на свои руки. Идеальный маникюр, кольцо, которое она купила себе сама как символ независимости. И теперь её «брат», человек, который видел её в самые худшие моменты, говорил ей, что она строит не жизнь, а клетку.
В этот момент в зону отдыха вошел Джуд. Он выглядел измотанным. Темные круги под глазами, тренировочная форма висит чуть свободнее, чем обычно. Он увидел их, и на его лице на мгновение промелькнула гамма эмоций — от надежды до глухого раздражения. Он направился к бару, игнорируя их присутствие, но его движения были резкими, дергаными.
— Посмотри на него, — тихо сказал Трент. — Он один против всего мира. Элена сегодня вечером будет в том клубе, куда он собирался зайти забрать свои вещи из закрытого шкафчика. Это ловушка, Лия. Она вызовет полицию или устроит сцену, чтобы зафиксировать «агрессивное поведение».
Амелия поднялась. В её глазах зажегся тот самый холодный огонь, который когда-то помог ей выиграть суд у Лео.
— В какой клуб он идет?
— Lula Club. В одиннадцать вечера.
— Он не пойдет туда один, — Амелия решительно поправила сумку. — И он не пойдет туда с тобой, Трент. Тебе нельзя светиться в таких историях, ты — капитан в глазах многих.
Трент усмехнулся.
— А ты? Что скажет твой аналитический отдел?
— Мой аналитический отдел скажет, что иногда лучший способ защитить актив — это пойти на прямой контакт с угрозой.
Она направилась к выходу, но у самого края зоны отдыха остановилась и обернулась на Джуда. Тот стоял спиной к ней, сжимая в руке стакан с водой так сильно, что костяшки пальцев побелели. Амелия знала это чувство. Чувство, когда ты стоишь на краю пропасти, а все вокруг обсуждают, насколько красиво ты будешь падать.
— Джуд! — окликнула она его.
Он медленно обернулся. Его взгляд был тяжелым, полным недоверия.
— Что еще, Родригес? Очередное уведомление о штрафе?
— В одиннадцать вечера я буду ждать тебя у входа в Lula. Надень что-нибудь неброское. Мы идем закрывать этот вопрос раз и навсегда.
Джуд замер, явно не ожидая такого поворота. Его брови взлетели вверх.
— Ты? В клуб? Ты же обычно в это время пересчитываешь налоги за прошлый квартал.
— Сегодня я буду пересчитывать ошибки Элены Вудс, — холодно ответила она. — И не опаздывай. Я не люблю ждать.
Она вышла из здания, чувствуя, как адреналин сменяет усталость. Трент смотрел ей вслед и улыбался. Он знал, что Амелия наконец-то вышла из своей стеклянной башни. Теперь оставалось надеяться, что Джуд Беллингем готов к тому, что произойдет, когда эта башня рухнет прямо на него.
Февральский ветер больше не казался ей таким холодным. У неё была цель. И эта цель была гораздо больше, чем просто защита контракта. Это была битва за право не быть тем, кем тебя хотят видеть другие. За право быть свободным от теней прошлого — будь то Лео, Эшлин или Элена Вудс.
___________
Мадрид в одиннадцать вечера был полной противоположностью дневному городу. Если днем это была столица имперского величия, то ночью он превращался в пульсирующий неоновый лабиринт, где каждый переулок шептал о соблазнах и опасностях. Гран-Виа горела огнями, и толпы туристов смешивались с местными модниками, спешащими в бары.
Амелия стояла у входа в «Lula Club», прислонившись к стене соседнего здания, чтобы не привлекать внимания охраны и папарацци, которые уже начали стягиваться к дверям. На ней было черное шелковое платье-комбинация, скрытое под мужским оверзайз-пиджаком, и туфли на шпильках, которые она использовала как оружие — и в буквальном, и в переносном смысле. Она сменила строгую прическу на небрежные волны, но её взгляд оставался таким же ледяным, как и утром.
Черный внедорожник с тонированными стеклами притормозил у тротуара через дорогу. Дверь открылась, и из машины вышел высокий парень в глубоком капюшоне и широких джинсах. Даже в такой одежде Джуд Беллингем был узнаваем — его осанка, его походка выдавали в нем атлета мирового уровня. Он быстро пересек дорогу и остановился рядом с Амелией.
— Ты выглядишь… по-другому, — бросил он, окинув её взглядом. В его голосе не было привычного сарказма, только глухая усталость.
— Это называется маскировка, Джуд. И тебе стоило бы поучиться, — она кивнула на его кроссовки Limited Edition. — Любой фанат узнает эти «джорданы» за милю. Идем. Держись за моей спиной и не открывай рта, что бы ты ни увидел.
Они прошли через служебный вход — Амелия заранее договорилась с владельцем, используя свои связи в совете директоров «Реала». Внутри клуб встретил их плотной стеной звука и запахом дорогого парфюма, пота и алкоголя. Басы буквально ввинчивались в череп.
— Мои вещи в сейфе у администратора в VIP-зоне, — крикнул Джуд ей на ухо. Его близость на мгновение заставила Амелию вздрогнуть. Она почувствовала аромат его парфюма — смесь сандала и чего-то цитрусового, совершенно непохожий на тяжелый, удушающий одеколон Лео. Это было странное, забытое ощущение безопасности там, где его быть не должно.
Они поднялись на второй ярус. Внизу, на танцполе, колыхалось море тел, но здесь, в полумраке VIP-лож, обстановка была иной. Здесь плелись интриги.
Амелия резко остановилась, выставив руку назад, чтобы Джуд врезался в неё.
— Стой.
В дальнем углу ложи, прямо у столика, за которым сидел администратор, находилась Элена Вудс. Она выглядела безупречно: красное облегающее платье, бокал шампанского в руке и — самое главное — телефон, который держал её ассистент, направляя камеру прямо на вход в зону сейфов.
— Она ведет прямой эфир, — прошептала Амелия. — Трент был прав. Она ждет, когда ты подойдешь за вещами. Она устроит скандал, обвинит тебя в преследовании или угрозах, и всё это увидят сотни тысяч людей в реальном времени.
Джуд сжал зубы так, что на скулах заиграли желваки.
— Это мои документы и часы, которые подарил мне отец на дебют. Я не оставлю их этой суке.
— Ты и не оставишь, — Амелия обернулась к нему. В полумраке её глаза казались почти черными. — Но ты не сделаешь ни шагу в её сторону. Ты останешься здесь, в тени.
— И что ты сделаешь? — он недоверчиво хмыкнул. — Прочитаешь ей лекцию о налогах?
— Нет, Джуд. Я сделаю то, что должна была сделать два года назад в Лондоне с другой такой же дрянью. Я перехвачу повестку.
Она сняла пиджак, оставшись в одном тонком платье, которое подчеркивало её хрупкость, и передала его Джуду.
— Держи. И не высовывайся. Если кто-то подойдет — ты просто пьяный турист, который потерял туалет. Понял?
Джуд поймал пиджак, всё еще пахнущий её духами. Он смотрел, как эта маленькая, но невероятно волевая женщина расправляет плечи и направляется прямо в логово врага. В этот момент он впервые увидел в Амелии не «калькулятор в юбке», а бойца. Человека, который готов подставить себя под удар ради него — не ради его бренда, а ради него самого.
Амелия шла по залу уверенно, но её сердце колотилось где-то в горле. Она видела, как Элена заметила её приближение. Лицо инфлюенсера на мгновение вытянулось от удивления, но она тут же нацепила свою фирменную «инстаграмную» улыбку.
— О, неужели это сама Амелия? — громко произнесла Элена, поворачиваясь к камере. — Посмотрите, друзья, финансовый гений «Реал Мадрида» решила спуститься к нам, простым смертным. Где же твой подопечный, дорогая? Прячется за твоей спиной, как маленький мальчик?
Амелия не остановилась. Она подошла вплотную к Элене, так близко, что их разделяло всего несколько сантиметров.
— Элена, — голос Амелии был тихим, но он прорезал музыку, как бритва. — Выключи эфир. Сейчас же.
— Или что? — Элена рассмеялась, помахивая бокалом. — Ты подашь на меня в суд? Удачи. Мои охваты растут с каждой секундой.
— Или через десять секунд я отправлю твоему «ассистенту» файл, который лежит у меня в облаке, — Амелия слегка наклонила голову. — Помнишь твою поездку в Марбелью прошлым летом? И того женатого застройщика, который оплатил твой новый нос? У меня есть не только чеки, но и выписки из его семейного траста. Его жена — моя близкая подруга. Как думаешь, что произойдет с твоей репутацией «селф-мейд вумен», когда эта история попадет в газеты вместе с твоим иском о вымогательстве у Джуда?
Улыбка сползла с лица Элены, как подтаявшая маска. Она побледнела даже под толстым слоем макияжа.
— Ты блефуешь. У тебя ничего нет.
— Проверь телефон, — холодно бросила Амелия. — Я только что отправила тебе превью. У тебя пять секунд. Если эфир не прервется, я нажимаю «отправить всем».
Элена дрожащими руками схватила телефон у ассистента. Взгляд её заметался по экрану. Тишина в их углу стала звенящей, несмотря на рев музыки внизу.
— Эфир окончен, — прошипела Элена ассистенту. — Проваливай отсюда!
Она обернулась к Амелии, и в её глазах была настоящая, первобытная ненависть.
— Ты думаешь, ты победила? Ты такая же, как я. Ты так же используешь грязь, чтобы добиваться своего.
— Нет, Элена, — Амелия сделала шаг назад, забирая у администратора сверток с вещами Джуда. — Я использую факты, чтобы защищать тех, кто мне дорог. А ты используешь ложь, потому что тебе нечего предложить миру, кроме своего эго.
Она развернулась и пошла прочь, чувствуя, как мелко дрожат её колени. Она сделала это. Она использовала методы Лео — те самые методы, которые ненавидела всей душой — чтобы спасти Джуда. Ирония судьбы была горькой на вкус.
Джуд ждал её в тени колонны. Когда она подошла, он молча забрал сверток и накинул на её плечи пиджак. Его руки на мгновение задержались на её плечах, и Амелия почувствовала, как по телу прошла теплая волна.
— Ты сумасшедшая, — тихо сказал он. В его голосе было что-то новое. Не раздражение, не усталость, а… восхищение. И что-то еще, чему Амелия побоялась дать название.
— Я просто делаю свою работу, — ответила она, пытаясь вернуть себе профессиональный тон, но её голос дрогнул.
— Нет, — Джуд заставил её посмотреть ему в глаза. — Это была не работа. Идем отсюда. Я хочу уйти из этого места. С тобой.
Они вышли на ночной воздух Мадрида. Ультиматум был предъявлен, и война с Эленой была выиграна в этом раунде. Но Амелия понимала: настоящая битва — та, что происходит внутри неё самой — только начиналась. Потому что она позволила себе почувствовать не только холодный расчет, но и тепло чьей-то руки на своем плече. И этим «кем-то» был человек, которого она должна была защищать от мира, а в итоге, кажется, должна была начать защищать от самой себя.
______________________________________
Попрошу подписаться на мой тт: @kiraviss 🙏
Ну и тгк: sivariks
🐾