⁴
Мадрид жил своей привычной, шумной жизнью. Прошла неделя с момента возвращения из гор. Жизнь Амелии, на первый взгляд, вернулась в нормальное русло: утренние пробежки в парке Ретиро, обсуждение с Лео цвета плитки для их будущей ванной, бесконечные часы за ретушью фотографий.
Но это была иллюзия. Стеклянный замок стоял, но по нему ползли невидимые глазу трещины.
Амелия сидела в своей студии, освещенной лишь синеватым светом монитора. Она снова и снова открывала тот злополучный файл — «IMG_0942.RAW». На нем, в отражении темного стекла террасы, застыл темный силуэт. Она выкручивала экспозицию и тени до предела, пытаясь рассмотреть лицо. Зернистость съедала детали, но одно она видела четко: человек держал телефон горизонтально. Он снимал видео.
— Кто же ты такой? — прошептала она, прикусив губу до крови.
В дверь студии тихо постучали. Амелия вздрогнула и мгновенно свернула окно с фотографией, открыв вместо него снимки ландшафтов.
— Лия, ты всё еще работаешь? — Лео вошел, неся два бокала вина. — Уже полночь. Ты за эту неделю осунулась, почти не спишь.
Он подошел сзади и положил руки ей на плечи. Его пальцы, привыкшие к точным чертежам, были нежными, но Амелии казалось, что они обжигают её через ткань домашней футболки.
— Почти закончила с заказом для спортивного бренда, — солгала она, не оборачиваясь. — Нужно сдать до завтра.
— Этот Беллингем выжал из тебя все соки, — Лео вздохнул, его голос стал жестче. — Знаешь, я видел сегодня новости по ТВ. Он забил два гола в последнем матче. Его превозносят как бога. А я смотрю на него и вижу только заносчивого парня, который заставил мою невесту дрожать от холода в горах ради нескольких кадров.
Амелия сжала мышку так, что та хрустнула.
— Он просто делает свою работу, Лео. Как и я.
— Не защищай его, — Лео поцеловал её в макушку. — После свадьбы ты сама будешь выбирать, с кем работать. Никаких больше капризных звезд. Пойдем спать?
— Иди, я скоро приду. Мне нужно доделать экспорт.
Когда дверь за Лео закрылась, Амелия закрыла лицо руками. Каждое доброе слово жениха, каждый его план на их совместное будущее ощущался как удар под дых. Она чувствовала себя предательницей не потому, что её поцеловал другой мужчина, а потому, что часть её — та самая, темная и дикая — всё еще оставалась там, в горах, прижатой к стене в темной гостиной.
Она снова открыла ноутбук. В углу экрана мигнуло уведомление. Новое сообщение в Instagram, в запросах от скрытых аккаунтов.
У Амелии похолодели кончики пальцев. Она открыла диалог. Там не было текста. Только вложение — видеофайл длиной 15 секунд.
Дрожащей рукой она нажала «Play».
На экране, в слабом свете кухонных ламп «Эль-Рефухио», две тени сливались в одну. Она узнала свой всхлип, узнала низкий, хриплый голос Джуда, который что-то шептал ей в губы. Качество было пугающе хорошим. Было видно всё: как его пальцы запутались в её волосах, как она ответила на поцелуй, вместо того чтобы оттолкнуть его.
Видео оборвалось на моменте, когда в комнате вспыхнул свет.
Следом пришло сообщение:
*«Красивая архитектура вашей жизни, сеньорита Родригес. Жаль будет, если один кирпич обрушит всё здание. Как думаете, сколько ваш архитектор готов заплатить за то, чтобы не видеть этот шедевр?»*
Амелия почувствовала, как комната начинает вращаться. Принцип домино был запущен. Первый костяшка упала, и теперь оставалось только смотреть, как рушится всё остальное.
Она схватила телефон и, не соображая, что делает, набрала номер, который сохранила неделю назад под вымышленным именем.
Трубку сняли после второго гудка. В динамике послышался шум стадиона и тяжелое дыхание — видимо, он только что закончил тренировку.
— Слушаю, — коротко бросил Джуд.
— Нас сняли, — голос Амелии сорвался на шепот. — Джуд, у кого-то есть видео той ночи. Нас шантажируют.
На том конце воцарилась тишина. Шум стадиона на заднем плане казался бесконечно далеким.
— Приезжай на парковку Вальдебебас через полчаса, — голос Джуда стал ледяным. — И ни слова своему архитектору. Поняла?
— Джуд, я не могу...
— Либо ты здесь через тридцать минут, либо завтра это видео будет во всех таблоидах Европы. Решай.
В трубке раздались короткие гудки. Амелия посмотрела на дверь спальни, за которой спал человек, построивший для неё идеальный мир. Затем она схватила куртку и тихо, как вор, выскользнула из собственной квартиры.
__________
Ночной Мадрид проносился мимо Амелии размытыми огнями. Она вела машину почти в трансе, вцепившись в руль так, что побелели костяшки пальцев. Каждое дерево, каждый дорожный знак казались ей соглядатаями. Ей чудилось, что за ней едет черный фургон с папарацци, хотя на шоссе М-11 в этот час было почти пусто.
Вальдебебас — тренировочная база «Реала» — встретил её массивными воротами и строгой охраной. Она назвала имя, и, к её удивлению, шлагбаум поднялся без лишних вопросов. Видимо, Джуд предупредил.
Она припарковалась в самом дальнем углу огромной стоянки, под сенью раскидистых платанов. Вокруг стояли многомиллионные спорткары, сверкающие в свете редких фонарей, как спины глубоководных рыб. Её скромный «Сеат» выглядел здесь чужаком — точно так же, как и она сама чувствовала себя в жизни Джуда Беллингема.
Он ждал её, прислонившись к капоту своего матового внедорожника. На нем всё еще была тренировочная ветровка с эмблемой клуба, волосы были влажными после душа, а лицо — серым от усталости и злости. Когда свет фар её машины выхватил его фигуру, Амелия на мгновение забыла, как дышать. Он выглядел не как золотой мальчик футбола, а как хищник, загнавший сам себя в ловушку.
Амелия вышла из машины, не заглушая мотор. Ночной воздух был прохладным, и она зябко обхватила себя руками.
— Показывай, — без предисловий бросил Джуд. Его голос вибрировал от сдерживаемого напряжения.
Она молча протянула ему телефон. Пока он смотрел видео, Амелия отвернулась, глядя на темные силуэты тренировочных полей. Ей было невыносимо видеть свое отражение в его глазах в этот момент. Звук поцелуя и её собственного прерывистого дыхания из динамика телефона разрезал тишину парковки, как скальпель.
Джуд досмотрел до конца. Послышался сухой щелчок — он заблокировал экран.
— Пятнадцать секунд, — проговорил он медленно, глядя в пустоту. — Пятнадцать секунд, которые стоят примерно двадцать миллионов евро рекламных контрактов. И это не считая моей репутации в клубе и твоего... архитектора.
— Тебя волнуют только контракты? — Амелия резко повернулась к нему, её глаза блестели от гнева и подступающих слез. — Джуд, этот человек знает, кто я. Он знает про Лео. Если это видео попадет в сеть, моя жизнь будет разрушена за одну ночь. Меня просто растопчут!
Джуд сделал шаг к ней, входя в её личное пространство. От него пахло дорогим парфюмом, свежескошенной травой и опасностью.
— А ты чего ждала, Родригес? — он понизил голос до угрожающего шепота. — Что мы поиграем в «ненависть-любовь» в горах и разойдемся, как ни в чем не бывало? Я предупреждал тебя: со мной не бывает просто. Всё, к чему я прикасаюсь, попадает под микроскоп.
— Я не просила тебя меня целовать! — выкрикнула она, теряя контроль. — Ты сам... ты сам ворвался в мою жизнь!
Джуд внезапно схватил её за плечи и прижал к дверце её машины. Это не было агрессией, скорее жестом отчаяния. Он смотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде она увидела то, чего не ожидала: отражение собственного страха.
— Я знаю, — выдохнул он. — Я знаю, что я сделал. И я не собираюсь давать какому-то подонку возможность разрушить то, что я строил годами. И я не позволю ему разрушить тебя. Не из благородства, Амелия, а потому что это мой косяк.
Он отпустил её и начал мерить шагами расстояние между машинами.
— Кто это мог быть? — спросил он, внезапно переходя в деловой тон. — В отеле была только съемочная группа и персонал. Семь человек. Трое из них — британцы, мои люди, я им доверяю. Остальные — твои.
— Мой ассистент Пабло... нет, он не мог. Он со мной три года. Стилист, визажист... — Амелия лихорадочно перебирала имена. — Но на видео ракурс... Джуд, посмотри на ракурс! Тот, кто снимал, стоял снаружи, на террасе. За дверью.
Джуд замер.
— На террасу можно было попасть только через мой номер или через пожарную лестницу с заднего двора.
— Значит, это не случайный свидетель, — прошептала Амелия. — Кто-то знал, что ты там. Кто-то следил за тобой еще из Мадрида.
— Или за тобой, — Джуд резко остановился и посмотрел на неё. — У твоего Лео есть враги? Или, может, он сам решил проверить свою «верную» невесту?
— Не смей! — Амелия замахнулась, чтобы дать ему пощечину, но он перехватил её запястье в воздухе. Его хватка была железной.
— Хватит истерик. Сейчас не время для драм. У меня есть служба безопасности, которая занимается такими вещами. Завтра утром я передам им данные аккаунта, с которого пришло видео. Они вычислят его по IP за пару часов.
— А если он выложит видео раньше? — Амелия почувствовала, как по щеке скатилась одинокая слеза. — Если он просто хочет мести, а не денег?
Джуд медленно ослабил хватку на её руке, но не отпустил. Его большой палец почти случайно коснулся её пульса на запястье. Он почувствовал, как бешено колотится её сердце.
— Если он хотел бы просто слить видео, он бы уже это сделал. Раз он написал тебе — значит, он ждет реакции. Это игра в кошки-мышки.
Он на мгновение замолчал, глядя на её дрожащие губы.
— Послушай меня внимательно, Амелия. Возвращайся домой. Веди себя так, будто ничего не произошло. Улыбайся своему архитектору, выбирай свою плитку, делай что хочешь. Но ни в коем случае не отвечай на сообщения. И не вздумай платить. Я всё улажу.
— Почему я должна тебе верить? — спросила она, шмыгнув носом.
— Потому что у меня в этой лодке дыра побольше твоей, — он криво усмехнулся. — И потому что... я не хочу, чтобы ты плакала из-за моей минутной слабости. Даже если эта слабость была лучшим, что случилось со мной за весь этот чертов сезон.
Он быстро отстранился, словно сам испугался своих слов.
— Иди в машину. Завтра утром я позвоню. И, Амелия... — он задержал её у двери. — Удали это видео. Совсем. Не смей смотреть его и думать о том, что было. Этого не было. Поняла?
— Поняла, — солгала она.
Она села в машину и уехала, чувствуя на себе его взгляд до самого выезда с базы. Она удалила видео, как он и просил. Но она не могла удалить из памяти ощущение его рук на своих плечах и тот странный, надломленный тон, с которым он сказал: «Этого не было».
_________
Приехав домой, она увидела, что свет в гостиной всё еще горит. Лео не спал. Он стоял у окна с телефоном в руках, и его лицо было мертвенно-бледным.
— Где ты была, Лия? — тихо спросил он, не оборачиваясь. — Я звонил в студию, охранник сказал, что ты уехала полтора часа назад.
Сердце Амелии пропустило удар.
— Мне... мне нужно было заехать в лабораторию за пленками, Лео. Я не хотела тебя будить.
Лео медленно повернулся к ней. В его руке был не его телефон. Это был старый планшет Амелии, который она оставила на диване.
— Странно, — сказал он, и его голос дрогнул. — А на твой планшет только что пришло уведомление. Прямая трансляция в Instagram. «Тайная жизнь Мадрида». Хочешь посмотреть, что там показывают?
Амелия застыла, чувствуя, как пол уходит у неё из-под ног. Джуд ошибся. Шантажист не собирался ждать.
В гостиной пахло остывшим кофе и тем самым дорогим парфюмом, который Лео подарил ей на годовщину. Этот запах, раньше ассоциировавшийся с уютом и безопасностью, теперь казался удушающим.
Лео стоял неподвижно. Свет от экрана планшета снизу подсвечивал его лицо, делая морщины у глаз глубже, а взгляд — мертвым. На экране пульсировал значок прямого эфира. Название аккаунта — «@MadridConfidential» — было Амелии незнакомо, но количество зрителей росло каждую секунду.
— Пять секунд до начала, — глухо произнес Лео. — Так гласит подпись. «Сенсация, которая изменит расклад сил в Ла Лиге». Лия, почему это уведомление пришло тебе как «рекомендованное»? И почему на заставке эфира — размытое фото того самого отеля в горах?
Амелия чувствовала, как её горло сжимает невидимая спазматическая рука. Она сделала шаг вперед, её ноги были ватными.
— Лео, отдай мне это. Это просто спам. Маркетинговый ход каких-нибудь папарацци...
— Ты дрожишь, — перебил её он, наконец подняв на неё глаза. В них не было ярости, только бесконечная, выжигающая душу печаль. — Ты пришла домой в два часа ночи, от тебя пахнет ветром и чужим отчаянием, и ты просишь меня поверить, что это «просто спам»?
В этот момент цифры на экране сменились нулями. Эфир начался.
Амелия зажмурилась, ожидая услышать звуки той ночи, увидеть свою позорную слабость на глазах у тысяч людей. Она уже представляла заголовки: *«Девушка знаменитого архитектора и золотой мальчик Мадрида: интрижка в снегах»*.
Но вместо стонов или шепота из динамика раздался лишь белый шум. На экране появилось изображение — зернистое, темное. Это была терраса отеля. Но на ней никого не было. Камера медленно панорамировала пустую гостиную.
— Что это за чертовщина? — прошептал Лео, всматриваясь в экран.
Внезапно картинка дернулась, пошла «цифровая рябь», и по центру экрана возникла надпись на черном фоне:
*«Трансляция прервана по требованию правообладателя и службы кибербезопасности. Доступ заблокирован».*
Амелия шумно выдохнула, едва не осев на пол. *Джуд.* Его люди успели. Они не просто вычислили айпи, они «положили» канал до того, как первая секунда компромата увидела свет.
Но радость была недолгой. Лео медленно положил планшет на кофейный столик и подошел к Амелии вплотную.
— Они заблокировали видео, Лия. Но они не заблокировали мои глаза. Знаешь, что было на заставке трансляции первые три секунды, пока ты парковалась у дома? Там было фото. Не размытое. Твой профиль. Ты стоишь у окна в том самом черном свитере, который я купил тебе для поездки. И чья-то рука... большая, мужская рука... касается твоей шеи.
Он взял её за подбородок, заставляя смотреть на себя.
— Я архитектор, Амелия. Я строю здания, которые должны стоять веками. Я знаю всё о симметрии, о прочности конструкций и о том, когда в фундаменте появляется трещина. Наш фундамент только что превратился в пыль. Кто это был?
— Лео, это не то, что ты думаешь... — начала она классическую, жалкую фразу, которую ненавидела всей душой.
— Не смей, — прошипел он. — Не делай из меня идиота. Это был Беллингем? Поэтому ты была на Вальдебебас? Мой телефон синхронизирован с твоим «Локатором», Лия. Я видел, что твоя машина стояла на парковке «Реала» сорок минут. Ты поехала к нему. Ночью. После того как нас начали шантажировать.
Амелия поняла, что стены её стеклянного замка окончательно рухнули. Осколки были повсюду, и они резали больно, до самого сердца.
— Да, — сказала она, выпрямившись. Страх исчез, осталась только горькая пустота. — Я была там. Но не потому, что я этого хотела. Он — единственный, кто может это остановить. У него есть власть, деньги и люди, которых нет у нас.
— У «нас»? — Лео горько усмехнулся. — Амелия, «нас» больше нет. Есть ты, твоя «звезда» и шантажист, который теперь знает, что вы на крючке. Если Джуд заблокировал этот эфир, значит, он подтвердил, что видео — подлинное. Он только что раззадорил зверя.
Лео отошел к двери, снял с вешалки пальто.
— Куда ты? — спросила она севшим голосом.
— В отель. Мне нужно собрать вещи. Я не могу дышать в этом доме, здесь везде пахнет твоей ложью.
Когда дверь захлопнулась, Амелия осталась стоять посреди пустой гостиной. Её телефон завибрировал. Сообщение от Джуда.
*«Мы сбили их след в сети, но это временно. Мои люди нашли того, кто снимал. Это не папарацци. Это кто-то из своих. Завтра в 9:00 будь у входа в «Прадо». Нам нужно поговорить без свидетелей. И Амелия... мне жаль насчет твоего архитектора. Я видел, как он вышел из подъезда».*
Она швырнула телефон в стену. Принцип домино сработал идеально. Последняя костяшка упала, и теперь она осталась одна на руинах своей идеальной жизни.
Или не совсем одна?
Амелия подошла к окну. Внизу, на противоположной стороне улицы, стоял неприметный серый седан. Водитель не выходил, но она видела красный огонек объектива, направленный прямо на её окна.
Игра только начиналась. И ставкой в ней была уже не репутация, а нечто гораздо более ценное.
___________
Утро в Мадриде было ясным и жестоким. Солнце заливало город тем ярким, бескомпромиссным светом, который не оставляет места для тайн, высвечивая каждую трещину на фасадах зданий и каждую морщинку на усталом лице Амелии.
Она не спала ни минуты. Постель Лео на его половине осталась нетронутой — холодной и пустой, как и всё в этом доме, который они так долго превращали в семейное гнездо. Она смотрела на пустую подставку для часов на его тумбочке, и ей казалось, что вместе с Лео из дома ушло само время.
В 8:45 она уже была у входа в музей Прадо. Огромная очередь туристов змеилась вдоль кирпичных стен, но Амелия, следуя инструкциям в сообщении, прошла к боковому входу для сотрудников и прессы.
Джуд ждал её в зале №12, прямо напротив монументальных «Менин» Веласкеса. На нем было длинное кашемировое пальто с поднятым воротником, глубоко надвинутая кепка и темные очки. Он выглядел как обычный ценитель искусства, если бы не его рост и та необъяснимая аура силы, которая заставляла случайных прохожих инстинктивно уступать ему дорогу.
— Ты пришла, — произнес он, не поворачивая головы. Его взгляд был прикован к инфанте Маргарите на полотне.
— У меня не было выбора, — Амелия встала рядом. — Моя жизнь официально превратилась в руины. Лео ушел.
Джуд на мгновение замер. Его челюсть сжалась.
— Мне жаль, Амелия. Правда. Я не хотел этого.
— «Не хотел» — это слово не работает, когда всё уже разрушено, Джуд. Кто это сделал? Ты обещал имя.
Джуд медленно повернулся к ней, приспустив очки. Его глаза были красными от бессонной ночи.
— Мои люди проследили цепочку транзакций и взломали метаданные того самого файла, который пытались залить в сеть. Это был не случайный свидетель с телефоном. Видео было снято на профессиональную камеру с длиннофокусным объективом. Дистанционно.
— О чем ты говоришь?
— Оборудование было спрятано в одной из декоративных кормушек для птиц на террасе отеля. Его установили за день до нашего приезда. Тот, кто это сделал, знал, в каком номере я остановлюсь и что... что между нами может что-то произойти.
Амелия почувствовала, как по спине пробежал холод. Это была не случайность. Это была профессиональная охота.
— Но кто? Кто мог знать?
— Моя служба безопасности допросила персонал отеля. За установку «кормушек» отвечал внештатный техник из компании-подрядчика, которая обслуживает рекламные съемки «Реала». Его зовут Маркос. Но он — просто пешка. Заказ пришел изнутри.
Джуд сделал паузу, словно ему было трудно произнести следующее имя.
— Деньги Маркосу перевела Элена Вудс.
Амелия ахнула, прикрыв рот рукой. Элена. Главный PR-менеджер по работе со спонсорами «Реала». Женщина, которая лично утвердила Амелию в качестве фотографа для этой поездки. Женщина, которая всегда улыбалась ей и называла «своей находкой».
— Но зачем ей это? — прошептала Амелия. — Она же работает на клуб! Скандал с тобой — это удар по репутации «Реала». Её уволят в ту же секунду!
— В том-то и фокус, — Джуд горько усмехнулся. — Она не собиралась сливать видео в сеть. Тот эфир в Instagram, который видел твой Лео... это была осечка. Элена планировала использовать это видео как рычаг давления на меня.
— Давления? На тебя?
— Мой контракт заканчивается через год, Амелия. Сейчас идут переговоры о продлении на пять лет. Есть люди в руководстве, которые хотят исключить из него пункты о моих имиджевых правах. Это огромные деньги. Если бы у них был такой компромат, я бы стал их рабом. Я бы подписал любой лист бумаги, лишь бы это видео не увидели мои родители и фанаты.
Амелия смотрела на великое полотно Веласкеса, но видела только паутину, в которую они оба попались.
— Значит, я была просто... декорацией? Инструментом для шантажа?
Джуд резко схватил её за локоть и отвел в сторону, в тень массивной колонны.
— Нет. Элена знала, что ты мне нравишься. Еще с первой съемки в Мадриде. Она просто ждала момента, когда я сорвусь. И я... я оправдал её ожидания.
Он посмотрел ей прямо в глаза, и в этом взгляде было столько боли, что Амелии захотелось отвернуться.
— Амелия, видео у нас. Оригинал удален с сервера Маркоса. Но Элена еще не знает, что мы её раскрыли. Она думает, что трансляция сорвалась из-за технического сбоя.
— И что теперь? — спросила она. — Ты сдашь её полиции?
— Если я это сделаю, дело станет публичным. И видео всплывет как улика. Я не могу так рисковать тобой. И собой тоже.
— Тогда что?
— Мы нанесем ответный удар, — голос Джуда стал холодным, как сталь. — Сегодня вечером в «Сантьяго Бернабеу» будет закрытый прием в честь спонсоров. Элена будет там. Ты тоже должна там быть. В качестве моего официального гостя.
— Ты с ума сошел? — Амелия отшатнулась. — После того, что случилось? После того, как Лео ушел? Ты хочешь, чтобы мы появились вместе?
— Это единственный способ, Амелия. Мы покажем ей, что нам нечего скрывать. Что мы не боимся. Если мы появимся вместе открыто, её видео потеряет свою разрушительную силу шантажа. Мы перехватим инициативу.
В этот момент телефон Джуда негромко звякнул. Он взглянул на экран, и его лицо побледнело.
— Что там? — испуганно спросила Амелия.
Джуд развернул экран к ней. Это было сообщение с неизвестного номера. Не текст. Фотография.
На фото был Лео. Он сидел в баре какого-то отеля, а перед ним на столе лежал конверт. И за этим же столом, спиной к камере, сидела женщина с узнаваемой прической — Элена Вудс.
Подпись под фото гласила: *«Если ты не договоришься со мной, Джуд, я договорюсь с тем, кому терять уже нечего. У тебя есть три часа»*.
— Она перешла к плану «Б», — выдохнул Джуд. — Она решила продать компромат твоему бывшему.
Амелия почувствовала, как мир вокруг нее окончательно рассыпается на атомы.
Журналистка смотрела на экран телефона Джуда, и чувство вины, которое и так грызло её изнутри, вспыхнуло с новой силой. Она вспомнила заголовки таблоидов о Джуде и Эшлин Кастро — об их красивой паре, о том, как они пытаются сохранять приватность в мире, где каждый шаг фиксируется камерами.
— Эшлин знает? — тихо спросила Амелия, боясь встретиться с ним взглядом.
Джуд сжал телефон так сильно, что костяшки его пальцев побелели.
— Она звонила мне десять раз за последние два часа. Кто-то прислал ей скриншоты того прерванного эфира. Элена не просто шантажирует меня контрактом, Амелия. Она бьет по самому дорогому. Эшлин сейчас в Лондоне, она напугана и... она не понимает, почему я не могу просто сказать, что это ложь.
— Но почему ты не можешь? — Амелия вскинула голову. — Ведь там ничего не было! Мы просто... мы просто разговаривали на той террасе!
— Для мира это не выглядит как «просто разговор», — Джуд ударил кулаком по ладони. — Фотограф выбрал такие ракурсы, что любое наше движение кажется интимным. А теперь, когда Элена сидит в баре с твоим Лео... — он кивнул на фото в телефоне. — Если Лео подтвердит, что ты не ночевала дома и вернулась в слезах, слова Эшлин против слов «обиженного жениха» ничего не будут стоить. Элена скормит прессе историю о том, что я разрушил чужую семью.
Амелия почувствовала, как её начинает трясти.
— Лео не сделает этого. Он злится, он разбит, но он не предатель.
— Амелия, посмотри на фото, — Джуд приблизил изображение. — На столе перед ними не просто конверт. Это папка с логотипом юридической фирмы, которая работает на «Реал». Элена предлагает ему не просто «правду». Она предлагает ему компенсацию. И, возможно, он думает, что делает это ради твоей защиты, не понимая, что его втягивают в игру против меня.
В зале «Прадо» воцарилась тяжелая тишина. Великие картины прошлого казались немыми свидетелями их современной трагедии.
— Что мне делать? — прошептала Амелия. — Я потеряла Лео. Я почти разрушила твою карьеру и твои отношения с Эшлин. Я... я просто хотела быть фотографом, Джуд.
Джуд подошел ближе и на этот раз не побоялся взять её за руки. Его ладони были горячими.
— Слушай меня внимательно. У нас есть один шанс. Эшлин вылетает в Мадрид ближайшим рейсом. Она будет на приеме в «Бернабеу» сегодня вечером.
Амелия замерла.
— Она приедет? После всего этого?
— Она верит мне. Пока верит. Но ей нужны доказательства, что мы с тобой — не любовники, а жертвы. Если ты придешь на прием и мы втроем — ты, я и Эшлин — столкнемся с Эленой лицом к лицу при свидетелях, её карточный домик рухнет. Она рассчитывает на наш страх. На то, что мы будем прятаться. Но если мы выйдем к свету...
— Это безумие, — Амелия покачала голвой. — Лео тоже может быть там. Если Элена его пригласит...
— Значит, мы вырвем его из её рук раньше, — Джуд вытащил из кармана вторую сим-карту. — Мои люди узнали, в каком отеле он остановился. Ты должна поехать к нему сейчас. Не умолять, не оправдываться. Просто покажи ему это фото. Покажи ему, с кем он сидит за одним столом. Если он всё еще тот человек, которого ты любишь, он поймет.
Амелия взяла предложенный листок с адресом отеля.
— А если он не захочет меня слушать?
Джуд посмотрел на неё с горькой улыбкой.
— Тогда в Мадриде сегодня станет на две разбитые пары больше. Увидимся в девять вечера в «Бернабеу», Амелия. Надень свое самое смелое платье. Нам придется играть роль, которую мы не выбирали.
Когда она выходила из музея, её ослепило солнце. Но теперь в её душе вместо парализующего страха закипала холодная ярость. Элена Вудс решила использовать её любовь как разменную монету. Она решила, что может распоряжаться жизнями четверых людей ради пунктов в контракте.
Амелия поймала такси.
— Отель «The Madrid Edition», — бросила она водителю. — И, пожалуйста, быстрее.
Она еще не знала, что в этот самый момент Эшлин Кастро уже приземлилась в аэропорту Барахас, и её ждал «сюрприз» от Элены — конверт с теми самыми снимками, которые еще никто не видел.
____________
В 2 раза меньше чем прошлая глава. 🌙
В тгк спойлер🤫🫦
@sivariks
🐾