Глава третья
Характер у барса был своенравный. Он был непримерим, упрям и бескомпромисен. Даже со своим лучшим другом, с которым они совсем недавно, еще котятами, охотились на противных ворон, вечно ябедничавших жертвам, он рассорился. Барс знал, что причина ерундовая и , возможно, виноват он сам. Но таков был его характер.
Изнеможденный барс все-же уснул.
Ванг Дзенгшен и Джа Куан шумно уплетали лапшу.
В месяц один раз они собирались за трапезой. Для ростовщика и знахаря это был не простой процесс, а некое таинство и результат. Они поглощали еду сосредоточенно, стремительно, азартно. При этом выплевывали не понравившиеся куски или кости на пол, громко чавкали и рыгали. Оба присутствующих громко и бурно обсуждали, обменивались за едой разной полезной и ненужной информацией, чревоугодничали и хвастались о достижениях, о том сколько и как заработали, иногда и о клиентах, перекрикивая друг друга, обнажая плохие зубы и полупережеванную пищу. Хоть они принимали совместно пищу всего раз в месяц, это способствовало их единению и располагало их к общению. Каждая душа ищет себе уюта, даже если эта душа запечатанна к всему человеческому и в ее темные, покрытые паутиной уголки не проблескивает жалкий лучик солнца. Только за совместной трапезой могли эти люди меряться в силе, как это делают два напыщенных силача, перекидывающих гиры с одной руки на другую и время от времени для разогрева своих мускул, бьющих себя в грудь и руки.
Хотя мерялись Дзенгшен и Куан не просто в силе, а силе подлости. У них было разное происхождение, они были родом из разных провинций, но их объединяла алчность, жажда наживы и не имение моральных преград.
Ростовщик в отличие от знахаря был местным, из довольно зажиточной семьи и нужды никогда не испытывал. Поэтому за столом прислуживал знахарь. Джа Куан не стремился стать кем-то, жил так как и во времена, когда ростовщиком был его отец и понимал, чтобы жить как и раньше, при отце, нужно как и он быть каменным, бесчувственным истуканом.
Знахаря и ростовщика объединяла ещё одна слабость: они любили измываться над Су Юшэнгом, посредником между знахарем и охотниками.
Юшэнг, как и следовало обладателю этого имени, был действующим человеком, умел действовать, зарабатывать и угождать. Он почитал силу, раболепствовал и был в какой-то мере под стать ростовщику и лекарю, с той лишь разницей, что он пока не достиг материального положения под стать им. Поэтому издевательств знахаря и ростовщика он не замечал.
Хотя дорвавшись до денег и силы такие люди бывают порою хуже тех, кто над ними измывался. Поэтому, может Юшэнг все и замечал, но ждал своего момента. Но есть и такие, кто даже на могилы извергов, причинивших им зло и тому подобных ходят, и искренне благодарны мучителям. А за что благодарны и почему любят люди унижаться перед жестокими?
Браконьеры прикрепили к деревьям металлические петли.
Если лапа или голова барса попадёт в петлю-ловушку, та затягивается от того, что жертва пытается освободиться. Иногда попадали и другие звери в петли расставленные для барса. Добыча попавшаяся в петлю умирала мучительной смертью от удушения, холода или голода. Чтобы словить одного барса они истребляли не одно животное. Но им было всё равно. Ими двигала лишь одна цель - золото.
Теперь осталось ждать. Оба провалились спиной к холмику и растянули ноги.
—Знаешь, -начал Зимо́ Ли вдруг, -я тут вспомнил. Когда-то я лежал так с любимой девушкой на холмике. Она тогда клялась мне в любви. Все село было готово нас благословить, не то, что ее отец. А в конце, односельчанин, который часто уезжал в Пекин, засыпал ее отца деньгами и подарками и получил ее себе в жены. Он купил мнение старейшин и всех, кто мог замолвить за меня словечко. Он купил всех!- перешел на визг Зимо́.
–В жизни так бывает, друг.
–Нет, ты послушай. Разве это по-человечески? Покупать всех с потрохами? Рушить нашу любовь?
– А те, кто продались, они вообще не виноваты?
– И то правда...
Смеркалось. На уссурийский лес начало спускаться холодное туманное покрывало. Природа погружалась под ним медленно в глубокий сон.
Острые глаза охотников уловили сквозь начинающий туман мелькнувшую в дали пятнистую мантию призрачного хозяина кедрового леса. Браконьеры переглянулись. Их ожидала удача после стольких дней мучений. Неподалеку были расставлены ловушки на барса. Даже если жертва не попадётся на ловушку, была вероятность пристрелить обессилевшееся животное.
Грациозной поступью, сверкая глазами во мраке, лишь изредка останавливаясь и обнажая свои хищные клыки , голодный самец неслышно обошёл бурелом.
Охотники расслышали барсий рык.
- Наконец-то ты наш, дружок, - хихикнул от удовольствия браконьер. Его товарищ тоже светился от счастья. Довольные они направились в сторону ловушки, расставленной ими же.