40 part
Утро после того теплого вечера началось не с запаха облепихового чая, а с оглушительной, режущей тишины.
Юра проснулся от странного звука — прерывистого, тяжелого дыхания. Солнце заливало гостиную, выхватывая пылинки, танцующие над чертежами, но Аля не смотрела на них. Она сидела, вцепившись пальцами в край одеяла, и смотрела на свою неподвижную ногу в жестком брейсе.
Ю-Зай? — Юра осторожно коснулся её плеча. — Ты чего? Рано еще, поспи...
Она дернулась, как от удара.
А- Я не могу, Юр, — голос был сухим и надломленным. — Я попыталась... я просто хотела встать за водой. Сама. Без твоей помощи, без этой палки... И я просто... я чуть не рухнула.
Ю- Малыш, врач же говорил, что еще рано нагружать... — начал Юра, пытаясь обнять её, но Аля резко оттолкнула его руки.
А- «Рано»?! — её прорвало. Сначала это был тихий вскрик, перешедший в неконтролируемые рыдания. — Мне 21! Я должна летать над сеткой, а я не могу дойти до кухни! Весь этот ваш «Ниндзя-парк», эти «Перегонки с кольцом»... Это всё издевка, понимаешь? Я сижу здесь, рисую, как другие дети будут бегать, прыгать, жить... А я? Я — сломанная кукла, которую ты развлекаешь чертежами!
Она схватила с тумбочки тот самый резиновый эспандер и со всей силы швырнула его в стену. Кольцо отскочило от чертежа трассы, словно подчеркивая её беспомощность.
А- Унеси это всё! — кричала она, задыхаясь от слез, переходящих в настоящую истерику. — Убери доску, убери компьютер! Я не хочу быть «Мозгом проекта», я хочу свои ноги назад! Зачем ты врешь мне, что это важно? Это не важно! Важно то, что я больше никогда не подам мяч!
Юра застыл. Он видел её разной: вымотанной после матчей, злой после поражений, но такой — раздавленной и ненавидящей весь мир — никогда. Он пытался подойти, заговорить, но каждое его слово только подливало масла в огонь. Аля забилась в угол дивана, закрыв лицо руками, и её плечи сотрясались от такой боли, которую не заглушит ни одно обезболивающее.
Он понял, что сам не справится. Дрожащими пальцами он набрал номер.
Ю- Стас, хватай Алину и приезжайте пожалуйста. Срочно. У нас срыв.
Следующий час превратился в кошмар. Аля не затихала. Она кричала о несправедливости, о том, что Юра её жалеет, о том, что жизнь закончена. Она отшвыривала подушки, не давала к себе прикоснуться, и Юре казалось, что та искра, которую они так бережно раздували вчера, погасла навсегда.
Дверь открылась рывком. Алина влетела в комнату, даже не сняв куртку. Стас шел следом, неся сумку с медикаментами и какой-то странный сверток.
Ал- Так, всем выйти! — скомандовала Алина, оценив ситуацию.
Ю- Лина, она... — Юра выглядел так, будто сам готов был рухнуть.
Ал- Юра, на кухню. Стас, помоги ему, — Алина уже была возле Али.
Она не стала сюсюкать. Она просто села на край дивана и с силой перехватила мечущиеся руки подруги.
Ал- Аля, смотри на меня! Дыши! Считай вдохи, живо!
А- Уходи... — хрипела Аля. — Ты тоже меня жалеешь... врач...
Ал- Я не жалею тебя, я на тебя злюсь! — жестко отрезала Алина. — Ты сейчас обесцениваешь работу хирургов, заботу Юры и свой собственный талант. Ты хочешь обратно в ту палату? Где пахнет хлоркой и безнадегой? Или ты хочешь достроить эти чертовы «Перегонки»?
Стас в это время на кухне молча налил Юре стакан ледяной воды и положил руку на плечо.
С- Это откат, Юр. Физика сдает, психика следом. Это нормально для больших атлетов. Главное — переждать шторм.
Постепенно крики в гостиной сменились на тихие всхлипы. Алина что-то шептала Але, гладя её по голове, пока та, совершенно обессиленная, не уткнулась ей в плечо.
Через полчаса Алина вышла на кухню.
Ал- Дала ей легкое успокоительное. Сейчас уснет. Стас, заноси.
Стас прошел в гостиную и развернул сверток. Это была не еда и не лекарства. Это были первые детали «Перегонок с кольцом» — настоящие, из полированного алюминия и ярко-оранжевого пластика, которые Вадим успел отлить в цеху.
Когда Аля открыла глаза через пару часов, она увидела эти детали на полу перед собой. И Стаса, который сидел рядом и методично собирал крепеж, не говоря ни слова.
А- Простите меня... — прошептала она, опухшими от слез глазами глядя на Юру, который зашел в комнату.
Юра подошел, сел рядом и просто прижал её голову к своей груди.
Ю- Не извиняйся. «Молния» тоже иногда бьет в землю. Главное, что после грозы всегда чистый воздух.
Стас поднял оранжевое кольцо и протянул его Але.
С- Держи. Это прототип. Вадим сказал, если ты его не одобришь, он всё переделает. Мы без твоего «ок» даже болт не закрутим.
Аля взяла холодный пластик. Пальцы мелко дрожали, но она крепко сжала его. Перегонки начались. И самая главная гонка была не на трассе, а внутри неё самой.
После того эмоционального взрыва наступило время «тихой стройки». Квартира Юры превратилась в филиал конструкторского бюро. Стены были обклеены чертежами, а на кухонном столе вместо посуды лежали карабины, куски полимерного покрытия и датчики времени.
Аля, несмотря на жесткий график реабилитации, была включена в процесс 24/7. Каждое утро начиналось с видеозвонка из ангара.
В- Аль, смотри, мы закрепили фермы для «Рукохода», — Вадим поворачивал камеру телефона. — Но есть проблема: раскачка слишком сильная. Малыши 9-10 лет просто не удержат инерцию.
Аля, сидя в ортезе и обложившись подушками, хмурилась, глядя в экран планшета.
А- Вадим, увеличьте расстояние между зацепами на десять сантиметров и добавьте демпферы на крепления. Нам нужно, чтобы трасса «поглощала» удар, а не выкидывала ребенка. И проверьте текстуру зацепов — она не должна быть как наждачка, кожа у детей нежная.
Она чувствовала трассу кончиками пальцев, даже не касаясь её. Её спортивное прошлое подсказывало ей каждое движение, каждый риск. Она знала, где атлет захочет сдаться, и где ему нужно дать «второе дыхание».
Реабилитация была адом. Алина приходила трижды в неделю и была неумолима.
Ал- Боль — это просто сигнал, Аля. Это значит, что мышца оживает. Еще один подход, — чеканила она.
Юра стал её тенью. Он научился делать массаж, следил за питанием и, самое главное, не давал ей провалиться в уныние. Когда силы иссякали, он просто садился рядом и начинал рассказывать, как дети на улице уже шепчутся о «каком-то крутом парке», который строят в ангаре и перенесут куда-то далеко.
Но вот, спустя недели реабелитаций, слёз, боли и созвонов по видеосвязи с ангаром, настал тот день.
Это случилось во вторник, в обычный солнечный полдень. Юра на минуту вышел на балкон поговорить по телефону с поставщиками матов. Алина только что ушла, оставив Алю отдыхать после изнурительной тренировки.
Аля сидела на краю кровати. Костыли стояли в углу, как два немых укора. На столе в паре метров от неё лежал тот самый прототип оранжевого кольца. Солнечный зайчик прыгал по его гладкой поверхности, маня к себе.
Она глубоко вздохнула. В голове пронеслись слова Стаса: *«Мы без твоего „ок“ даже болт не закрутим»*.
А- *Я не могу вечно быть голосом в мониторе* — подумала она.
Она поставила здоровую ногу на пол. Затем, медленно и осторожно, перенесла вес на травмированную. Колено отозвалось тупой, ноющей болью, но связки, укрепленные неделями упражнений, выдержали.
Она не потянулась за костылем.
Она просто встала.
Мир качнулся. Сердце забилось в горле. Аля замерла, ловя равновесие, как на тонком волейбольном тросе. Первый шаг был коротким, почти незаметным. Второй — увереннее. На третьем шаге она почувствовала, как по телу разливается жар — настоящий, спортивный, победный.
Юра зашел в комнату и застыл в дверях. Телефон едва не выпал из его рук.
Аля стояла посреди комнаты, без поддержки, с растрепанными волосами и сияющими глазами. Она медленно повернулась к нему.
А- Юр... — прошептала она, и в её голосе было больше силы, чем во всех её прыжках на площадке. — Собирайся. Нам пора в ангар. Я должна сама проверить эти кольца.
Юра молча подошел, подхватил её на руки и закружил, забыв обо всех предосторожностях. Это была их первая общая победа. Трасса «СуперНиндзяДети» обрела не только мозг, но и ноги своего создателя.
_______
вот небольшая глава, уже завтра уезжаем в другой город на соревнования, поэтому решила порадовать вас главой, хоть и небольшой