Эмиграция
— Это ещё кто такой? — вопросил Питер, ткнув пальцем в Локка.
Никто ему не ответил: Протест всё ещё не знал, как себя с ним вести. Со всех сторон на него недружелюбно поглядывали бывшие друзья, которым не нравилось решение Джонатана его освободить из-под стражи.
Но Эшли едва ли услышала его вопрос, потому что всё её внимание было поглощено рыжеволосой гостьей, вошедшей через брешь. Кристина невозмутимо оглядывалась, оценивая обстановку и присутствующих.
— Кристина? — ошалело произнёс Джонатан, встав из-за стола и ударившись при этом об угол. — Это правда ты?
— Я, Джонни, — улыбнулась гостья. — А ты кого ждал?
— Я вообще не думал, что когда-то ещё увижу кого-то из прошлой жизни, — признался Грин.
Он подошёл к Кристине и взял её руки в свои, не веря своим глазам. Они обнялись, и Кристина заливисто расхохоталась:
— Эй, осторожно! Я тут не одна, — она погладила прикрытый голубым плащом животик, намекавший на то, что она ждёт ребёнка.
— О боже, это же...
— Малыш Генри, — подтвердила Кристина.
— Так звали моего дедушку, — вставила Эшли, которой всё происходящее теперь напоминало сложный артхаусный фильм. — Папиного папу.
Кристина оторвалась от своего старого друга и поглядела на правнучку. Она взглянула ей в глаза и кивнула, словно подтверждая какие-то свои догадки.
— Значит, всё-таки это досталось тебе... — Кристина прикоснулась к щеке Эшли, чуть ниже глаз, уводя в сторону выбившиеся из хвоста прядки волос.
— Погодите-ка! — снова встрял Питер. — Я ничего не понимаю... Так вы прабабка Эшли? Кристина Гритисс? А этот парень кто?
Эшли вздохнула, с трудом отвела глаза от прабабушки и объяснила как могла:
— Это Алекс Локк, в первую встречу он напоил меня коньяком, а потом стащил кинжал Джека.
— В хорошем смысле этого слова! — быстро добавил Алекс.
— Он... чего сделал?! — вскипел Питер, сжимая кулаки.
— Осади, Ромео! — закатил глаза Локк. — Я же сказал: в хорошем смысле.
Ситуация казалась абсурдной, и у Эшли стала жутко раскалываться голова. Она больше ничего не понимала. Все законы физики и мироздания, которым её всю жизнь учили, разваливались на глазах как несостоятельные. Тяжело было взять в голову, что твоя прабабушка, которая выглядит ненамного старше тебя, стоит перед тобой и держит тебя за руку.
Эшли обвела глазами Протест: у каждого во взгляде читалось то же, что чувствовала и она сама — они окончательно запутались и не понимают, что происходит. И единственный, кто мог пролить хоть какой-то свет, сейчас внимательно осматривал свои ногти с самым невозмутимым видом.
— Алекс! — требовательно спросила Эшли. — Зачем ты её сюда притащил?
Кристина закатила глаза и назидательно сообщила:
— В наше время девушек учили быть более сдержанными!
Эшли в ответ только нахмурилась, не переставая смотреть на Локка. Тот тяжко вздохнул и отозвался:
— Помнится, когда я тебя оставлял, у тебя была маленькая проблемка: Халагардт не признаёт в Джеке наследника Форт-Гритисс. Я подумал: неплохо было бы привести на общественные слушания кого-то достаточно авторитетного.
У девушки округлились глаза. Общественные слушания! Она совершенно про них забыла! Ещё бы: когда на тебя постоянно нападают, плетут интриги и козни, тут уж не до работы с претензиями граждан. Но Алекс прав: халагардтцы оплачут своих павших, восстановят инфраструктуру, а потом вспомнят и о праве престолонаследия.
Джек, сидевший на стуле, скрестив руки на груди, подал голос:
— И как нам поможет её беременная прабабка?
Алекс скорчил гримасу, словно ему было физически больно слушать подобные глупости.
— Может, тем, что она очевидица тех событий, которые будут рассматриваться на слушаниях?
Воцарилась тишина, в которой Кристина вперила взгляд в Джека и еле слышно отрывисто выдохнула. Эшли показалось, что она пробормотала что-то похожее на "Джерард...поразительно".
— А ты не думаешь, что нам придётся долго объяснять людям, почему давно умершая Кристина Гритисс вдруг оказалась здесь? — поинтересовался Джонатан у Локка, не глядя ему в лицо. — Только мы знаем, на что способны кинжалы Гритиссов. Если узнает кто-то ещё, за ними начнётся настоящая охота.
— Да, об этом я как-то не подумал! — почесал затылок Алекс.
Все снова замолчали, обдумывая, как им справиться с этой ситуацией. Нельзя никому говорить о частице магистерия, скрытой в кинжалах Гритиссов. Все немедленно захотят себе такие же. Если даже не брать в расчёт магов, которые прекрасно живут себе в Трансильвании. Но что насчёт равков и волкодлаков? Те из них, кто не заботится о ценности человеческой жизни, могут пробраться в человеческую параллель, чтобы лакомиться там свеженькими людьми. Именно из-за этого когда-то равкам пришлось бежать в Трансильванию: из-за частых убийств людей на равков открыли охоту, позже то же самое пришлось пережить волкодлакам. Нельзя допустить этого снова, нельзя зацикливать историю. История на протяжении тысячелетий очень жестоко учит нас, что повторять её может быть очень опасно.
— Вам не нужны мои показания на слушаниях, — наконец проговорила Кристина. — Вам всего лишь нужно доказать, что Джер, а значит и его наследники, имеют право на Форт-Гритисс.
Она расправила плечи, перекинула медно-рыжие волосы через плечо и порыскала глазами по столу Джонатана. Выудив из груды бумаг листок и ручку, она стала что-то на нём методично выводить. Джонатан, склонившись над листом, наблюдал за её манипуляциями.
— Это может помочь! — сказал он, когда понял, что та творит. — Кристина, ты гениальна!
Кристина выпрямилась и самодовольно посмотрела на друга:
— Я знаю.
— Могу взглянуть? — не дожидаясь чьего-либо разрешения, Эшли схватила листок и прочитала:
«Я, Кристина Виолетта Гритисс, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, отказываюсь от прав на Форт-Гритисс и все его владения в пользу своего законнорожденного брата Джерарда Гритисса». Внизу стояла дата семидесятилетней давности.
— Это же... — у Эшли дыхание перехватило от такой наглости. — Это подлог!
— У тебя есть другие варианты, малышка? — презрительно спросила Кристина.
— Я... — правнучка задохнулась от возмущения. — Нет, но...
— Если ты не хочешь править моим замком, — перебила её Кристина, — данным тебе по твоей крови, то это единственный выход для тебя. Только так Джек сможет стать законным наследником. Потому что наш отец на самом деле забрал это право у Джера и его потомства.
Эшли ощутила волну гнева и обиды. Ей совсем не нравилось, как прабабушка разговаривает с ней. Её лицо было прекрасным, почти ангельским. Она была настоящей леди (если бы леди носили за спиной бродсоды), гибкой, стройной и величественной, знающей себе цену. Но при этом в ней была какая-то жёсткость, стержень, который нельзя было переломить. Какая-то надменность, которой Эшли не выносила в других людях. Она не думала, что её прабабушка будет такой высокомерной. Особенно по отношению к собственной правнучке. Малышка. Что-то похожее ей говорил Джек, когда они ещё учились в Ричмонде. Именно это так её взбесило, что накалило отношения между ними. Может, в Джеке больше от Кристины, чем в самой Эшли?
Джонатан поймал взгляд девушки и едва заметно покачал головой. Конечно, он слышал её мысли: ей самой казалось, что они гремят у неё в голове как церковный колокол, зовущий на вечерню. Эшли сдержалась, сжав руки в кулаки.
— Так как там мой замок? — Кристина опустилась на уступленный Джеком стул.
— В осаде, — без обиняков сообщил Джонатан. — Мы как раз здесь собрались, чтобы обсудить план по освобождению замка.
Протест заёрзал на своих местах: всем не терпелось наконец приступить к делу. Первым подал голос Тигра:
— Как вообще можно осадить Форт? Разве хоть что-то из посудин Джемаля уцелело после нашего защитного купола?
— Джемаль пригнал к стенам форта не все посудины, которые у него имелись, — проговорил Джонатан.
Фредди выбрался из-под его рубахи и влез ему на плечо, взирая на собравшихся глазами-бусинками. Джонатан выглядел как пират. Если бы у пиратов вместо попугаев были лемминги. Не обращая внимания на фамильяра, Грин продолжил:
— Сила Джемаля в его флоте. А ещё в том, что корабли с Мертула могут быстро доплыть до кораблей, держащих форт в осаде. Таким образом, провизия в Форт-Гритисс закончится быстрее, чем на кораблях Джемаля.
— Ах, крошка Джемаль! — ностальгически вздохнул Локк. — Помню его совсем зелёным крохотным тиранчиком. Вряд ли что-то сильно поменялось с тех пор.
— Тебе ли не знать, как мыслят тираны, — с напускной вежливостью сказала Кристина.
— А ты, кстати, можешь идти обратно в объятия своего Гайзенберга-любителя, — не остался в долгу Локк.
— Чего? — брови Кристины сошлись на переносице.
— Гайзенберг вообще-то химик, а Абрахам — физик, насколько я помню, — поправил Джек.
— Да боже мой, всем плевать, — закатил глаза Локк. — Все Гритиссы такие душнилы? Тебя это не касается, медновласка, — быстро добавил он.
Эшли забавлялась, глядя на то, как Кристина пребывает в недоумении. Только за это можно любить Локка: он способен ввести в ступор самого невозмутимого человека. Злорадно про себя усмехнувшись, Эшли проговорила:
— Если ты знаешь что-то о Джемале, нам нужно знать, Алекс. Чем больше мы узнаем о Джемале, тем лучше.
— Тогда тебе не у меня надо спрашивать, милая, — он смотрел на неё, не отрывая глаз. — Твоя восточная подружка не только рахат-лукум умеет делать.
— Рабия? — удивлённо вскинула брови девушка. — Она-то тут при чём?
— Я про подружку постарше, — поправил Алекс.
Эшли нахмурилась. Если он имеет в виду Таифе... каким образом она связана с Джемалем? Девушка напрягла извилины и выудила из памяти разговор Таифе с Эсрой — девушкой, которая провела их в комнату для наложниц падишаха. «Я помогаю тебе только из-за того, что мы много пережили вместе когда-то», — сказала тогда Эсра. А Таифе ей ответила: «Мы никоим образом не собираемся трогать Джемаля или существующий строй». Девушке показалось, что пол закачался у неё под ногами: так сильно было потрясение.
— Таифе когда-то состояла в оппозиции к Джемалю? И Эсра тоже? Они как-то с этим связаны?
— А ты быстро соображаешь, — похвалил Алекс.
— Что за Таифе и Эсра? — недовольно спросил Джонатан.
— Да, нам бы тоже хотелось знать, — эхом отозвалась Элизабет.
— Это... женщины, которые мне помогли, когда я была на Смаральде. Кажется, они могут помочь.
— Могу сгонять за ними, — вызвался Алекс, глядя на кинжал, который Кристина всё это время держала в руке. — Туда и обратно.
Эшли посмотрела на Джонатана, тот развёл руками, дескать: тебе решать. Девушка кивнула, и Кристина недоверчиво протянула кинжал Алексу:
— Я тебе не доверяю, — без обиняков сообщила она.
— Я тебе тоже, вот сюрприз! Если хочешь, пошли со мной.
— Вот ещё! — Кристина брезгливо поморщилась. — Иди уже, болезный.
— Нет, ну настоящая милашка! И почему это Фаундер хотел тебя убить?
Алекс забрал кинжал из рук Кристины и, не прощаясь, прыгнул в брешь. Протест и Кристина вернулись к обсуждению плана.
— А я дико извиняюсь, — прервал тишину Сэм, — а он с нами будет? И почему он не в кандалах?
Сэм указал пальцем на Питера, глядя только на Джонатана. Наставник устало вздохнул и произнёс:
— У Питера больше нет причин работать на Фаундера, поэтому он с нами. Я ему доверяю.
Питер выглядел виноватым и немного смущённым, но старался держаться уверенно, не обращая внимания на выпад лучшего друга. Сэм только поджал губы, но больше не возражал.
— Итак, — Джонатан соединил пальцы рук в треугольник у себя перед лицом, — пока Локк не вернётся с... друзьями Эшли, нам нет смысла строить планы. Пока все свободны, позже сообщу о новом собрании.
Ребята стали расходиться, бубня себе что-то под нос. Эшли не шелохнулась. Она ждала, когда все разойдутся. У неё слишком много вопросов к Кристине, и она получит их, пока прабабушка не вернулась в своё время. Джек тоже остался — в конце концов, он её внучатый племянник.
Когда дверь захлопнулась за последним вышедшим, Джек и Эшли синхронно повернулись к Кристине.
— У тебя очень острый язык, — больше с гордостью, чем с недовольством обратилась Кристина к Эшли. — Это семейная черта.
— Почему ты сбежала из Трансильвании? И почему осталась в человеческой параллели? — приступила к допросу Эшли.
Кристина прикусила нижнюю губу, на лбу появились морщинки, говорившие о беспокойстве. Она гладила свой животик, который едва можно было разглядеть под одеждой. Наверное, срок ещё совсем небольшой.
— Я устала, — наконец произнесла она. — Устала постоянно бегать от Фаундера. Мне хотелось уже жить своей жизнью, проводить вечера в кругу семьи, а не строя планы по противодействию Фаундеру. Единственный путь, который я для себя видела — вынужденная эмиграция. Мне до сих пор сложно свыкнуться с тем, что я больше не могу сюда возвращаться. Но когда Алекс попросил меня о помощи, я примчалась, потому что знаю, что Джонатан тоже помог бы мне, случись что.
— Жаль, что всё это время не знал, где тебя искать, — печально вздохнул Грин.
Кристина посмотрела на него с тоской, но ничего не ответила. Джек, ёрзая на стуле, поинтересовался:
— А о моём прадеде вы что-то знаете?
Рыжеволосая красавица покачала головой. Когда она глядела на Джека, в её глазах отражалось что-то ещё, словно она видела в нём не Джека, а самого Джерарда.
— Последний раз я видела Джера в Форт-Гритиссе перед тем, как убежала к амазонкам.
Вопросы у Эшли не кончались, поэтому она спросила:
— Твои глаза... почему они такие?
Кристина снова закусила губу и потёрла пальцем левую ключицу, словно там было что-то, что её беспокоит. Затем ответила:
— Когда я попала к амазонкам, я была ранена. Я столкнулась с волкодлаком, и едва успела отскочить, когда его когти полоснули меня по груди. Видимо, этого хватило, чтобы меня обратить. После того, как брешь выбросила меня на берегу Темзы, мне удалось запечатать проклятие волкодлака в крови. С годами магия смешалась с проклятием, и тебе передалась способность обращаться в волчицу, — она закончила рассказ, глядя на Эшли.
Впервые за всё время девушка разглядела в глазах родственницы искреннее раскаяние, хотя тут и не было её вины. Если подумать, Эшли было бы гораздо проще, родись она в человеческой параллели магичкой, но всё же её место в Трансильвании. Хотя бы потому что она Гритисс. Так что остаться там она всё равно не смогла бы. А раз так, то и всё остальное так или иначе случилось бы. Ничего бы не изменилось. И Кристина ни в чём не виновата. Эшли ощутила потребность в том, чтобы донести это до неё. Она взяла руку прабабушки в свою и крепко сжала. Та благодарно взглянула на неё, и уголок её рта дёрнулся в попытке улыбнуться.
— Я не просто перевёртыш, — сообщила она Кристине. — Я магичка тоже.
Кристина кивнула, словно бы уже знала об этом. Конечно, Локк уже ей донёс. Что ещё он, интересно, ей наплёл про правнучку?
— Я знаю. А что насчёт тебя, Джер... Джек?
Брат поёжился и ответил:
— Я только перевёртыш, и больше ничего.
Вот это уже впечатлило Кристину куда больше, чем признание Эшли. Глаза её округлились, брови спрятались под чёлкой, взмыв вверх.
— Не может быть! Джерард был магом куда сильнее меня! Не могло тебе не передаться его способностей.
— Отец рассказал мне, что Джерарда укусил волкодлак, и он тоже пытался запечатать яд с помощью магии, — Джек пожал плечами. — Наверное, что-то пошло не так.
Кристина нахмурилась, а затем медленно произнесла:
— Если это так, то всё хуже, чем я думала.
— Почему? — спросил Джек.
Джонатан ахнул, и посмотрел на Кристину так, словно видит её впервые. Они обеспокоенно глядели друг на друга, безмолвно переговариваясь. Эшли это начинало бесить, и она хлопнула рукой по столу, напоминая о себе:
— Может, нам кто-то объяснит?
Джонатан тяжело вздохнул и начал отрывисто говорить:
— Если у него не получилось запечатать яд волкодлака, то он обратился... а это значит, что он не смог бы жить в человеческой параллели...
— Он стал нежитью, — подхватила Кристина, глаза её сияли: то ли от нервного возбуждения, то ли от подступающих слёз. — А нежить не выживет под ультрафиолетом. Он должен был вернуться в Трансильванию...
— И он может быть все ещё жив, — подытожил Джонатан.
Они оба замолчали. Эшли взглянула на Джека: на лице у него явственно читался ужас вперемешку с непониманием. И, что важнее, с надеждой. Девушка позавидовала названному брату: Кристина вернётся в человеческую параллель доживать свою человеческую жизнь, а у Джека наконец появится, пусть и призрачная, но настоящая возможность найти родного человека здесь, в Трансильвании.
И вдруг до Эшли дошёл смысл всего сказанного Кристиной и Джонатаном. Она посмотрела на наставника, и тот кивнул, подтверждая то, о чём она подумала.
— Ведь это значит, что Джерард... при условии, что он ещё жив... может править Форт-Гритиссом, — произнесла она.
Джек, Кристина, Джонатан — все смотрели друг на друга, не веря собственному открытию. У них появилась надежда не просто на воссоединение, а на возрождение утраченной династии Гритисс. А значит, надежду на возрождение Трансильвании в том виде, в каком она существовала до Фаундера.
Кристина встала со стула, отряхнула плащ и обвела взглядами всех присутствующих:
— Пора найти моего брата и отвоевать замок.
*Ставь "голосовать", чтобы прочитать продолжение в этом году)*