Трансильванская легенда

Эшли так обрадовалась, что не сразу заметила рядом с Джонатаном двоих людей. И «людей» во всех смыслах этого слова. Они были растеряны и озирались по сторонам с явной опаской. Женщина, на вид около пятидесяти лет, с аккуратной стрижкой пикси на выкрашенных в бордо волосах, и худенький мужчина в очках с чёрными волосами до плеч, собранными в хвост. Сердце Эшли тяжело ухнуло вниз, стоило ей взглянуть на этого мужчину: он был как две капли воды похож на Питера.

— Что происходит? — спросила Эшли, выпуская Джонатана из объятий и не сводя глаз с внезапных гостей.

— Это Мария и Портер Кольт, — представил своих спутников равк.

Эшли, едва справившись с удивлением, по очереди пожала руки родным Питера и представилась им.

— Нужно место потише, — прошептал ей на ухо Джонатан.

Эшли быстро огляделась по сторонам и тяжело вздохнула. Когда же удастся поспать и поесть? Их уже окружили члены Протеста и зеваки, Аделаида тоже подошла поближе, чтобы послушать, о чём Эшли говорит с новоприбывшими. Девушка, превозмогая усталость и боль, направилась к большому цветастому шатру, который, как она знала, занял Бернат. Джонатан и родня Питера направились за ней.

Отодвинув край шатра, Эшли оказалась в просторном помещении, обустроенном на восточный манер. Ей даже почудилось, что она снова оказалась в домике Рабии на Смаральде: оттоманки, мягкие пуфы, низкий столик на гнутых коротких ножках, подушки для сидения, зоны поделены ажурными ширмами.

Бернат, сидевший за столом за просмотром карт и бумаг, вопросительно поднял брови, когда к нему в шатёр вдруг завалились четверо гостей.

— Нужно место для разговора, — объяснила Эшли, присаживаясь рядышком.

— Конечно, ни в чём себе не отказывайте, приют для бездомных «У Берната» открыт круглосуточно! — съязвил парень.

Эшли поморщилась, но пропустила колкость мимо ушей. Мария и Портер робко присели на подушки по правую сторону от Джонатана, от которого не отходили ни на шаг с тех пор, как оказались в Халагардте.

— Я послала тебя найти ещё нежить, а ты привёл родных Питера, — константировала Эшли, поскольку Джонатан так и не начал говорить.

— Я подумал, что правильнее вернуть в Протест старых участников, чем обучать новичков, — объяснил Джонатан.

— Да, насчёт этого, — нахмурилась Эшли. — Сьюзен мертва.

Джонатан резко выдохнул, и его глаза на мгновение расфокусировались, будто он никак не мог собраться с мыслями. Рука сжалась в кулак, костяшки побелели от напряжения.

— Мне очень жаль, правда, — наконец произнёс он. — Эмма?

— Жива, но без сознания.

Грин кивнул, обдумывая информацию. Скорее всего, как и весь Протест, он думал о том, что будет с йеле, когда она очнётся и узнает, что её подруги больше нет.

— И всё же... — медленно проговорил Джонатан. — Это ещё больше убеждает меня в том, что необходимо вернуть тех, кого ещё можно.

— Разве мы можем ему доверять после всего, что он натворил? — поинтересовалась девушка.

— Всё зависит от его разговора с матерью и братом, — пожал плечами Грин.

Он внимательно посмотрел Эшли в глаза и твёрдо произнёс:

— Я в него верю. А ты?

Эшли замешкалась. Вопрос застал её врасплох. Одно дело снова довериться предателю, и совсем другое — верить в то, что он может измениться. У неё на этот вопрос пока не было ответа.

— Не знаю, — честно ответила она. — Но если ты веришь, то я тоже постараюсь. Я верю в тебя.

Джонатан лукаво улыбнулся:

— Кажется, много изменилось, пока меня не было!

— У меня было время подумать, — ухмыльнулась Эшли.

Джонатан повернулся к Портеру и Марии и вежливо спросил:

— Вы готовы поговорить с ним сейчас?

Мария, несмотря на робость, твёрдо кивнула, Портер повторил за матерью.

— Я провожу вас, — прежде чем Джонатан успел что-либо сказать, встряла Эшли.

Она должна была присутствовать при их разговоре. Должна была видеть своими глазами, как он увидит родных, как осознает, что он может быть с ними рядом прямо сейчас, держать мать за руку, обнимать брата.

Четвёрка вышла из шатра Берната и направилась к палатке, рядом с которой ошивался один из конвоиров Питера, ещё не успевший смениться на ночь. Он скользнул взглядом по Эшли и отошёл в сторону, пропуская их. Эшли всегда так неловко чувствовала себя, когда ей напоминали о том, что она — наследница рода Гритисс, и ей открыты двери в места, подобные этому.

Место это оказалось освещённой парой парафиновых свечей палаткой с тонким тюфяком, на котором в позе лотоса сидел узник. Вместо крови по венам Эшли будто пустили ледяную воду: точно так же он, бывало, сидел в своём домике номер двенадцать в Валентайне, а голова Эшли покоилась на его колене, пока рыжие локоны струились сквозь бледные тонкие пальцы. Девушка тряхнула головой, отогнав воспоминание.

Когда Питер увидел вошедших, он сперва не мог различить их в сумраке, но вдруг глаза его расширились так, что стали похожи на два блюдца.

— Мам? Портер? — произнёс он сипло. — Что вы тут делаете?

— Питер! — разрыдалась Мария и бросилась сыну на грудь.

Одна его рука была прикована к деревянной перегородке, но второй он неуклюже поглаживал мать по спине, пока она изливалась ему в плечо. Эшли нахмурилась и подозвала к себе охранника.

— Да, мисс... Эшли?

— Молодец, запомнил, — пробурчала девушка и добавила: — Кто додумался приковать равка наручниками к балке?

Охранник замер и осторожно проговорил:

— Я, мисс.

— А вы знаете, как давно он питался?

— Нет, мисс.

— Он может потерять свою телесность от голода и легко выскользнуть из наручников. Нужна магическая защита. Позовите кого-то из магов.

— Я маг, мисс! — сказал охранник. — Сейчас всё сделаю.

Эшли кивнула и сделала знак рукой, чтобы он приступал. Тем временем, Портер принялся обнимать брата. Мать не выпускала руку мёртвого сына из своей.

— Я чувствовала, что ты жив! — причитала женщина. — Всё это время чувствовала. Материнское сердце не обманешь. Почему ты не пришёл к нам после... того, что произошло?

— Как я мог прийти? — мягко спросил Питер, всё ещё не до конца осознавая, что разговаривает со своими родными. — Я не мог существовать там, в том мире. Ультрафиолет меня убивает. А если бы я продолжил быть бесплотным духом, то вы бы и не смогли меня увидеть.

— Но сейчас-то, когда мы знаем, что ты жив, мы ведь можем иногда видеться? — спросил Портер. — Я поставлю в доме стёкла, не пропускающие ультрафиолет, и ты можешь приходить когда захочешь.

— Это непросто, — поморщился Питер.

Эшли знала, о чём он думает. Он взглянул на неё, и она могла поклясться, что не только Джонатан в этот момент слышит, о чём он думает. Она коротко кивнула ему.

Дело в том, что попасть в параллельный — человеческий — мир можно было только через бреши. Естественные бреши была разбросаны по всей Трансильвании и вели в определённые места в человеческом мире. Родные Питера жили в Нью-Йорке, из-за массовой застройки в городе бреши либо исчезли, либо находились в местах, в которые просто так не попадёшь: изучая карту брешей, Эшли, к примеру, видела одну в подвале частного дома в Кливленде. Тем не менее, существовал ещё один способ попасть в параллельный мир, гораздо проще и эффективнее: через искусственные бреши. Их можно было сделать с помощью двух кинжалов семьи Гритисс, созданных алхимиком Парацельсом. Питер, разговаривая с родными, безмолвно поинтересовался у Эшли, можно было бы ему иногда пользоваться кинжалом Эшли, чтобы навестить мать и брата. Эшли ответила кивком, но только была одна проблема, о которой Питер не догадывался: оба кинжала были украдены.

Вернее, об одном Питер знал: его украли прямо у него на глазах. Более того, Питер специально отвлекал Эшли от кражи. Вероятно, он считал, что второй кинжал, который принадлежал Джерарду Гритиссу и который она отдала Джеку, всё ещё оставался у них. Вот только реальность была куда безжалостнее: кинжал Джека был украден Алексом Локком — черноглазым скользким типом, которому Эшли имела неосторожность довериться.

Девушка решила подумать об этом позже. Решаем по одной проблеме за раз, больше она не вывезет.

Джонатан легонько дёрнул Эшли за рукав и повёл подбородком в сторону улицы. Она кивнула, и оба они вышли на свежий морозный воздух ночного Халагардта.

Джонатан потянулся, разминая затёкшие косточки.

— Пусть побудут одни, — объяснил он их уход. — Как ты? Тебе бы поспать.

— Да вот не получается! — пожаловалась девушка. — Вечно что-то происходит.

— Ты прекрасно справляешься, — похвалил наставник. — Иначе и быть не могло: у тебя это в крови.

— В смысле? — не поняла девушка, замерев.

Равк улыбнулся:

— Эшли, ты нетерпелива, импульсивна и порывиста не потому что у тебя проблемы с контролем гнева или что там тебе рассказывал твой психолог в детстве. Ты такая, потому что ты прирожденный лидер. Гритиссы все были такими. Твоя кровь делает тебя той, кто ты есть, взывает к врождённым способностям. Поэтому ты так быстро адаптировалась к изменениям. Поэтому, когда ты приняла своё происхождение, твоим первым порывом было взять всё в собственные руки, в своё управление. Я злился поначалу, потому что считал тебя капризным подростком, но потом у меня тоже появилось время, чтобы подумать.

Эшли после этих слов показалось, будто привычный мир переворачивается с ног на голову. Как будто всё это время она расхаживала по потолку, а теперь центробежная сила сместила траекторию её движения на правильную. Всё встало на свои места.

Но кое-что всё-таки не давало ей покоя, и она поинтересовалась:

— А как ты узнаёшь всегда, что происходит здесь? Я всё время задавалась этим вопросом, но не было времени спросить. Ты и в Валентайне иногда знал, что происходит в Форт-Гритисс. Я сначала думала, тебе Локк докладывал, но сейчас сомневаюсь.

Джонатан улыбнулся ещё шире, а потом запустил руку за ворот куртки и достал оттуда что-то крохотное. Эта кроха взобралась ему на плечо и вперила маленькие красные глазки в Эшли.

— Фредди!

Она вспомнила этого зверёныша: когда они с Джеком пытались разузнать, где Джонатан держит Лорен Ливермор, Фредди проследил за ними и сдал хозяину.

— Фредди был моим фамильяром в бытность магом, — рассказал Джонатан. — Он всегда жил в моей семье и переходил от отца к сыну. Фредди маленький и юркий, незаметный. Вот ты же не заметила, что он шнырял тут во время битвы?

— Нет!

— Вот, — подтвердил Грин. — Мы общаемся на ментальном уровне. Он передаёт мне информацию на любом расстоянии и даже сквозь миры.

Ей и в голову не могло прийти, что Джонатан наблюдает за всем с помощью лемминга. А теперь этот ответ казался таким простым, что она не могла понять, как она раньше не догадалась.

— Иди отдохни, — мягко сказал Джонатан, легко коснувшись её руки. — Я обо всём позабочусь.

Именно этих слов она и ждала всё это время! Сияющими глазами она посмотрела на наставника, радуясь, что он наконец здесь. А затем отправилась к Протесту, который соорудил для неё отдельную палатку.

— Что он сказал? — спросила Элизабет.

— Кто это с ним там? — вопросил Сэм.

Ребята накинулись на неё с вопросами, но, к её удивлению, на помощь ей пришла Лорен:

— Обсудим всё завтра. Принцессе мечей и огня надо отдохнуть, — со свойственным ей циничным сарказмом проговорила переродок. — Спокойной ночи, ваше сиятельство!

— Отдохните тоже, — посоветовала Эшли, прежде чем скрыться за тентом. — Сегодня был сложный день, но никто не гарантирует, что завтра будет легче.

Эшли не знала, сколько часов она проспала. Знала только, что сквозь ткань палатки проникают рябые тонкие лучики света. Всё тело ломило от усталости и натруженности. Очень хотелось искупаться, отскрести с тела ошмётки пыли, крови и пепла. Девушка потянулась на тонком матрасе, служившем ей кроватью. Она не желала вставать и узнавать, что произошло за то время, пока она отдыхала. И впервые за всё время ей стало грустно оттого что она одна. Ей нужны были люди рядом, поэтому, скрепя сердце, она отправилась на поиски кого-то, с кем можно было поговорить, ощутить человеческое тепло.

Протест собрался за импровизированным столом рядом с полевой кухней. Они завтракали жидкой похлёбкой, принесённой кем-то из владельцев пабов: Кригга, а может Мируны или ещё кого. Похлёбка выглядела довольно аппетитно, и девушка навалила себе полную тарелку, запаслась двумя лепёшками и присоединилась к друзьям.

Джонатан сидел во главе стола и что-то рассказывал. Как всегда, в своей стихии.

— Я отправил Фредди в Форт-Гритисс разузнать, что да как, — вещал он, прихлёбывая рубиново-красную жидкость из кружки. — Новости должны быть через пару часов. Мы можем выдвинуться пока в Валентайн, чтобы не мёрзнуть здесь. А халагардтцев передать под опеку законных правителей — Ибольи и Рахель Фергюсон. Бернат им поможет.

Эшли кивала, не в силах оторваться от горячей еды. В целом, она была согласна, но они должны были присутствовать на похоронах. Эшли обещала. Поэтому, сделав огромный глоток еды, да так, что у неё слёзы из глаз брызнули, она выдавила из себя:

— Мы уйдём не раньше, чем закончится похоронная процессия, — прокашлявшись, она добавила: — Я, кстати, понятия не имею, как тут принято хоронить погибших.

— В Халагардте, как и во всех прибрежных городах, принято отправлять людей в последнее плавание, — назидательно сообщил Джо. — Их кладут в лодку с цветами и подношениями, пускают в море и поджигают магией.

— Ого, — только и смогла вымолвить потрясённая Эшли. — То есть, торжественная кремация. Прекрасно.

Девушка в который раз поморщилась от осознания того, насколько загрязнено море Чатца в Трансильвании различными отходами. Да, над экологичностью трансильванцам ещё предстоит поработать.

Когда сгустились сумерки, Протест собрался на набережной, протиснувшись сквозь толпу в первые ряды. Халагардтцы решили не класть каждое тело в отдельную лодку, а соорудили погребальный кораблик. Он вышел крупным, но не слишком. Тела завернули в белые саваны и облили горючим, чтобы ветер не смог потушить магические искры.

Эшли узнала Мирана Васара — кажется, он взял на себя роль распорядителя процессии.

— Сегодня мы провожаем в последнее плавание наших защитников и героев, которые пали от руки Фаундера и его приспешников. Умерло только их физическое воплощение. Их дух навсегда останется с нами, на наших улицах, в наших домах. Халагардт будет помнить.

— Халагардт будет помнить! — прокричали в унисон десятки голосов вокруг.

Васар и пара его помощников отвязали кораблик от пристани и сделали лёгкие пассы. Корабль, движущийся навстречу закатному солнцу, объяло жаркое пламя. Вокруг потеплело, люди жались поближе к краю набережной.

Джонатан выхватил Эшли из толпы и проговорил ей почти в самое ухо:

— Форт-Гритисс в осаде. Джемаль ждёт, пока Ференц, Фрида и Рикард сдадут замок. Переговоров ещё не было.

— И что это значит?

— Значит, что у Джемаля и оставшейся в живых части его армии нет способов попасть внутрь, а разрушить замок до основания они не могут или не хотят. Их цель — сам замок, а не люди в нём.

Сердце Эшли забилось быстрее, особенно, когда она взглянула в лицо Джонатана и увидела в его глазах ярко-фиолетовый огонь, подсвеченный пламенем с корабля.

— Так ты согласен...

— Что магистерий всё-таки в Форт-Гритисс? Да, чёрт возьми! — возбуждённо выкрикнул он. — Определённо! Если бы они хотели просто убить часть Протеста и захватить власть, они бы разобрали замок по кирпичику, а после захвата отстроили заново. Теперь я это ясно понимаю: магистерий существует, и он в Форт-Гритисс.

— Нужно бежать туда, немедленно! — Эшли дёрнулась было по направлению к бреши, ведущей в Валентайн, но Джонатан покачал головой и остановил её.

— Нет, Эшли. Нужен план. Мы сейчас не в том положении, чтобы кидаться в новую схватку очертя голову.

Подумав, девушка неохотно признала, что он прав. Никто не готов будет прямо сейчас кинуться в Форт-Гритисс. А все их действия нужно как следует продумать.

После похорон Протест и амазонки переправились через брешь, расположенную на набережной Халаградта, в Золотой лес. Амазонки повернули в свою резервацию, а Протест (с пленным Питером и его родными, а также с бездыханной Эммой) прибыл, наконец, в Валентайн.

Сэм наотрез отказался принять в своём домике бывшего лучшего друга.

— Ни в коем случае! Мне он там не нужен, — отрезал Сэм. — Пусть спит с кем-то ещё.

Джонатан тяжко вздохнул, но в итоге согласился положить Питера в комнате, смежной с его собственной в Стеклянной башне. Эмму отнесли в их со Сьюзен домик, с ней поселили Лорен — на случай, если Эмма очнётся и ей нужна будет помощь. Эшли не слишком одобряла этот выбор: Лорен Ливермор не самый чуткий человек в Протесте, она не сможет мягко сообщить ей о смерти Сью. Скорее всего, она прямо вывалит на неё новость, не озаботившись чувствами Эммы.

Эшли и Джек чуть не поругались на тему того, кто из них первым пойдёт в душ: ванная комната в домиках была только одна. В итоге брат галантно пропустил сестру вперёд, но сообщил об этом не самым цензурным методом. Что ж, пусть себе ругается, зато Эшли скоро испытает блаженство чистоты.

Это и правда было блаженством. Ей казалось, что с каждой капелькой воды с её кожи отходит метровый слой грязи. Она всегда довольно быстро управлялась в душе, но в этот раз купание растянулось почти на час. Вылезти из наполненной паром кабинки её заставил нетерпеливый стук Джека.

Пока брат был в душе, девушка натянула тёплую пижаму с Микки Маусом и, закутавшись в тёплый плед, включила какой-то сериал от Netflix фоном на ноутбуке. Как хорошо, что Сурсу пересадили, и она прижилась! Да здравствуют блага цивилизации.

Когда ей удалось сосредоточиться на сюжете, она поняла, что смотрит сериал о средневековых сражениях, и возвела очи горе. Переключила на другой сериал, попроще. И как раз в этот момент в домик вошёл Питер.

Эшли вскочила, её первым инстинктом было схватиться за мечи, но Питер вскинул руки, показывая, что безоружен.

— Я с миром, — пробормотал он. — Джонатан посчитал, что меня можно отпустить из-под конвоя.

— Ах ну если Джонатан посчитал! — грубо произнесла девушка, не двигаясь с места.

Питер осторожно присел на краешек дивана, на котором до этого лежала Эшли.

— Что смотришь?

— Что тебе нужно, Кольт? — резко спросила девушка.

— Поговорить.

Они какое-то время смотрели друг на друга, оценивая уровень опасности. Эшли ожидала от него какой-то скверной выходки, а он опасался, что она нападёт на него и бросит в одну из темниц под Стеклянной башней.

— Я понимаю, что мне нет никакого оправдания, — наконец произнёс Питер. — Но всё-таки хочу объяснить, почему поступил так, как поступил.

Эшли осторожно присела на противоположный край дивана, не давая себе ни малейшей возможности расслабиться. Спина натянута, как струна, руки сжаты, губы — белая полоска на бледном лице.

Питер запустил руки в свои неровно остриженные тёмные волосы и слова полились из него бурным потоком:

— Я не находил себе места, понимаешь? Я никогда не хотел этого: быть равком. Я даже не знал, что я маг, когда обратился. Когда я узнал, что последняя магия остаётся с тобой, когда ты обращаешься в равка, то испытал такую горечь! Просто верх цинизма, что судьба сыграла со мной такую злую шутку! Всё, чего я хотел — это найти способ снова стать человеком. Живым. Вернуться к родным. Когда я узнал про магистерий, то это стало для меня целью. Видишь ли, я подумал: магистерий может даровать бессмертие, так? Что, если он может ещё и возвращать из мёртвых? Это ведь один и тот же механизм! Может, у меня есть шанс снова стать человеком? Хоть теперь я и понимаю, что я не совсем человек — я всё это время был магом... Но хотя бы так! Маги могут жить в параллельном мире, ультрафиолет им не страшен! Чего я мог бы достичь, если бы мне удалось...

— Погоди-ка, — прервала его Эшли, с трудом следящая за его потоком сознания. — Ты решил, что магистерий может сделать из равка мага? Но на каком основании? Разве есть хоть одно свидетельство того, что кому-то это удавалось?

— Нет, — сокрушенно покачал головой Питер. — Но магистерий держал в руках всего один человек, и только ему было известно, какими свойствами обладает камень! Если бы нам удалось его изучить, возможно, мы бы нашли способ делать равков живыми? Только подумай, какие перспективы это открывает! Равкам больше не придётся пить кровь, чтобы существовать, не придётся прятаться от солнечного света в человеческом мире... Никто больше не будет говорить нам, что мы противоестественны, что мы нежить! Сколько сломанных судеб можно исправить!

— Но это не объясняет, почему ты переметнулся к Фаундеру! — снова перебила Эшли.

Ей стоило больших трудов посмотреть ему в глаза. Те самые, которые так жадно рыскали по её собственному лицу в поисках подтверждения, что она хочет того же, что и он. Те же глаза, что выхватывали черты её лица, пока тонкие пальцы переносили их на холст. И теперь она видела в его глазах то, чего так сильно жаждала: сожаление о содеянном. Она кожей ощущала чувство вины, которое сквозило в двух бездонных колодцах, наполненных сиреневыми глоксиниями.

— Я знал, что даже если ты найдёшь магистерий, то не станешь его изучать или использовать. Ты уничтожишь его, чтобы он не достался Фаундеру.

Эшли выдохнула и распахнула глаза, словно видела Питера впервые и удивлялась, как он вообще здесь очутился. То же самое она чувствовала, когда Джонатан сказал ей, что быть леди Форт-Гритисса у неё в крови, поэтому она такая, какая есть, а не потому что с ней что-то не так. Обычная прописная истина, которая всё это время была рядом, и до которой она никак не могла дотянуться.

— Тебе стоило всего лишь попросить меня этого не делать, — сказала она наконец.

— Вот это и было моей ошибкой, — признался Питер. — Я до этого не додумался.

Эшли с удивлением отметила, что его ладони трясутся, и он сжимает их, пытаясь это скрыть. Он волнуется рядом с ней.

— Я знаю, это непросто, — проговорил Питер, — но если ты когда-нибудь сможешь меня простить... я был бы благодарен.

— Тебе стоит всё это объяснить Сэму, — напомнила ему девушка. — Ему тоже досталось, когда ты ушёл.

— Думаю, он пока не готов меня слушать. Может, ты бы могла...

— Нет, слишком много просьб для одного вечера, — Эшли встала и стряхнула с себя несуществующие пылинки, стараясь казаться непринуждённой. — Возвращайся к себе, пожалуйста.

Питер встал и направился к выходу, но, прежде чем скрыться в темноте Валентайна, обернулся и произнёс:

— Ты прекрасно выглядишь в этой пижамке.

Эшли слегка порозовела, но не нашлась, что ответить. Да и Питер уже ушёл. Вздохнув, она вернулась к сериалу.

Наутро Джонатан собрал всех в башне, и Эшли ощутила, как мир возвращается в прежнее русло. Когда она направлялась в Стеклянную башню, то думала о том, что пару месяцев назад, когда жизнь была более стабильной, они вот так часто собирались для совещаний. На них Грин давал им задания: прочитать книгу родословных, вписать свои имена, проштудировать гримуар с пассами, наточить мечи для тренировок. Как же всё было легко и беззаботно!

Поднимаясь по лестнице, она услышала чей-то разговор на повышенных тонах и резко остановилась. Среди говоривших был голос Сэма. Девушка сперва решила, что он спорит с Питером, но потом с удивлением обнаружила, что второй голос принадлежит Лорен. Подслушивать было не в правилах Эшли, но любопытство взяло верх, и она спряталась за углом, внимательно прислушиваясь к перебранке.

— Я всё сказала, — резко отрезала Лорен. — Прекрати меня преследовать.

— Ты меня отталкиваешь только потому, что считаешь, что я не справлюсь! — возразил Сэм.

Эшли услышала отрывистый вздох Лорен и немного высунулась из-за угла, чтобы видеть, что происходит. Лорен указала на свой шип, торчащий из плеча:

— Видишь этот вот? Он острый как лезвие, и опасный как стилет. А этот? — она указала на шип, растущий из живота. — Он выпустит в тебя шрапнель, которая доберётся до твоего сердца и убьёт тебя. Я им не одного «плаща» положила в Халагардте. А вот этот, например, впрыскивает яд...

— Да понял я, понял! — нетерпеливо прервал её Сэм. — Но ты ведь сама говорила, что когда-то могла управлять ими, значит сможешь и сейчас, надо только дать тебе мотивацию...

— И ты, разумеется, в качестве мотивации предлагаешь себя? — невесело усмехнулась Лорен.

— Я же вижу, как ты на меня смотришь, — обиженно проговорил Сэм, подходя к ней чуть ближе. — Лорен, я не слепой. Не нужно от меня закрываться. Пожалуйста.

Он подошёл ещё ближе. Теперь шип, торчащий из живот Лорен, касался его собственного торса. Лорен вся сжалась, как зверёк, загнанный в угол. И так оно и было: за спиной у неё была стена, а впереди — Сэм. Отступать было некуда. Эшли хотелось заорать на Сэма, чтобы он немедленно отошёл от Лорен, но она знала, что ей нельзя выдавать своё местоположение. Если он узнает, что она подслушивала, то озвереет. Поэтому она продолжала наблюдать.

— Сэм, пожалуйста, — отголоском его собственной мольбы отозвалась девушка.

Эшли поразилась, насколько её голос не похож на то, как она обычно со всеми разговаривала. Если бы она не знала, кто это говорит, то решила бы, что это хрупкая, нежная напуганная девушка вроде Рахель Фергюсон, но никак не каменная Лорен Ливермор.

— Прошу, не надо, — повторила она громче, потому что Сэм не останавливался, продолжая наступать. — Я не хочу тебе навредить...

Ей пришлось замолчать, потому что Сэм сделал резкий шаг ей навстречу и накрыл её рот своим. Эшли прижала руку к губам, чтобы не закричать от ужаса. Она наблюдала за тем, как по серой футболке парня расползается кошмарное пятно крови, а край шипа Лорен выходит из спины.

Когда он от неё оторвался, то пробормотал:

— Это того стоило.

Эшли решила, что сейчас самое время уйти. Весь путь до офиса Джонатана перед её глазами стояла жуткая картина, которую она увидела: поцелуй, полный боли и крови. Её собственная история любви под крышей Валентайна казалась ей теперь простой как дважды два.

Зато теперь ей стало ясно, что всё это время происходило с Сэмом. Ещё одно снизошедшее до неё откровение: Сэм стал мрачным и закрытым через какое-то время после появления в их компании Лорен. Она уже грешным делом о чём только не подумала: что он может завидует Эшли, даже что он может шпионить на Фаундера. А он всего лишь влюбился в неподходящего человека!

Когда она вошла в офис Грина, почти вся команда была в сборе. Фабиан Джастис ходил из угла в угол, желая немедленно кинуться спасать брата из осаждённого форта. Остальные были отдохнувшими и относительно спокойными. Через пару минут в дверь вошёл Сэм, а за ним — бледная Лорен. Эшли отметила, что дыры и кровь Сэм убрал с футболки с помощью магии — входя, он как раз поправлял браслет-интальнирэ на руке. Он был в приподнятом настроении, а вот Лорен выглядела ошарашенной.

— Как там Эмма? — поинтересовался Джонатан у переродка.

Та не сразу поняла, что обращаются к ней, а потом отрапортовала:

— Без сознания, но состояние стабильное.

Джонатан кивнул. Он уже было открыл рот, чтобы продолжить, как вдруг в центре офиса образовался до боли знакомый разлом с рябящим внутри воздухом. Джо, Лиз, Фабиан и Ник отпрянули со своих мест. Кто-то выхватил оружие, Эшли вскинула руки, готовясь кастовать.

Такую брешь могли создать только с помощью кинжалов Гритиссов, а значит в эту брешь мог войти либо Алекс Локк, либо Фаундер. Эшли сжала челюсть и почти перестала дышать, напряжённо вглядываясь в переливающийся ромб взрезанного кинжалом пространства.

Первым в комнате очутился Алекс Локк. Напряжение немного спало, только Джонатан нахмурился. Локк нашёл Эшли и подмигнул ей:

— Ну что, медновласка, встречай родственников!

Он отошёл в сторону, а сквозь брешь в комнату прошла женщина с длинными рыжими волосами до пояса. Брешь захлопнулась за ней, и Эшли увидела, что женщина сжимает в руках кинжал Джека, как свой собственный. Её сиреневые глаза рыскали по комнате в поисках кого-то, спина была прямая, как у балерины, из-за плечей выглядывали скрещенные бродсоды, которые совершенно точно сейчас (Эшли это знала) находились в домике номер тринадцать. Аккуратно завитые локоны рыжим пламенем обвивали крепко сложенный стан. Эшли подумала, что так должна выглядеть принцесса мечей и огня, о которой говорила Лорен. Наконец, сиреневые глаза нашли ту, кого искали. Женщина посмотрела на Эшли и произнесла:

— Так ты значит и есть моя правнучка?

*Вот это па-паварот! Ставь "голосовать", и новая глава выйдет на следующей неделе!*