Валентайн
Эшли чувствовала, как силы покинули её. Такой колоссальной магии она никогда ещё не задействовала, а ведь их было шестеро! Тем не менее, всё получилось, и, хоть девушка и валилась с ног, но, по крайней мере, они смогли защитить замок.
Чёрный капюшон на голове мешал ей, падая на глаза, но она терпеливо поправляла его. Они ждали новостей от Берната и Рахель с Ибольей. Все они разъехались сегодня утром по своим городам, а теперь, к вечеру, должны были прислать весточку о том, как обстоят дела, всё ли в порядке. Вестей всё ещё не было, и все пребывали в состоянии нервного ожидания и какой-то тупой прострации.
Утром Эшли зашла в оружейную, чтобы наконец взять в руки свои бродсоды. С тех пор, как она проткнула одним из них Питера, она не могла даже смотреть на них, не то что брать в руки. Теперь же это было неизбежно: опасности не миновать, а одной только магией ей не справиться. Ей придётся это сделать.
Трясущейся от волнения рукой она обхватила эфес одного из клинков. Пальцы ощутили прохладную металлическую поверхность. Это всего лишь оружие. Она убивала и без него. Бригитту Вереен она убила, не вонзая в неё бродсод. Перед глазами Эшли тут же возникло посеревшее лицо Бригитты, когда она упала на колени, и девушка вздрогнула. Алекс Локк показал ей, как это делать. Он принёс ей подарок со свитком внутри. А теперь спёр кинжал Джека вдобавок. Сколько уже раз она говорила себе, что не нужно доверять всем подряд? И последовательно продолжает наступать на одни и те же грабли. Прерывисто выдохнув, она забрала оба бродсода и пошла в комнату для прислуги, где все уже собрались.
Теперь время уже близилось к вечеру, и Протест с Советом уже устали обсуждать детали плана, поэтому все молчали и периодически вздыхали. Не зная, чем ещё заняться, Эшли встала с простой грубой кровати и заходила взад-вперёд по комнате, разглядывая помещение. Оно походило на туристический хостел и казарму одновременно: шкафчики для вещей, на каждом свой висячий замочек и номер. Шесть двухъярусных кроватей. Большое окно напротив. На стенах большое зеркало в серебряной оправе с крупным неогранённым фиолетовым камнем посередине. Несколько картин, изображающих окрестности Форт-Гритисс: на одной — вид на море Чатца; на второй — сад на заднем дворе с ротондой; на третьей — сам замок, от стеклянного купола которого расходятся отражённые лучи солнца. Чтобы прислуга никогда не забывала, где их дом.
Менеджер слуг — розовощёкий Альберт — нервно поглядывал на свою лендледи. На нём сегодня снова был плащ, и, должно быть, он недоумевал, зачем хозяйка потребовала сначала снять их, а затем снова в них облачиться.
— Как дела, Альберт? — от скуки спросила Эшли у парня.
Тот удивлённо взглянул на неё, но быстро собрался и отчеканил:
— Всё хорошо, мисс Гритисс. Спасибо.
— Вам нравится здесь работать? — поинтересовалась она, разглядывая слуг.
— Д-да, — как-то неуверенно сказал Альберт, не глядя на Эшли. — Нам хорошо платят, и условия приличные.
— Приличные? — нахмурилась девушка. — Это как?
Альберт испуганно посмотрел на Эшли, но та ждала ответа, и он тяжело вздохнул:
— Хотелось бы побольше свободного времени, — признался он.
— Вам не хватает выходных?
— У нас их нет, мисс Гритисс.
Эшли казалось, что она сейчас задохнётся от возмущения.
— У вас нет выходных?! — воскликнула она, с раздражением и злостью глядя на Рикарда Фальконера, который, конечно, был в курсе дел.
Альберт угрюмо кивнул, а Эшли обратилась к Рикарду:
— Почему у подчинённых нет выходных?
— Эшли, мы ещё не успели разобраться с делами прислуги, — мягко сказал Рикард, обволакивая своим уютным голосом. — Сама знаешь, как много неотложных дел было, и они только прибавляются.
— Этим нужно было заниматься в первую очередь! — возразила она. — С этого дня у всех слуг выходные в субботу и воскресенье, — сказала она громко. — Можете покидать замок в эти дни, навещать родных или оставаться здесь и заниматься тем, чем нравится.
Так как ответа не последовало, а слуги смотрели на Эшли с недоумением, то девушка поинтересовалась у Альберта:
— Альберт, чем тебе нравится заниматься?
— Ну... по правде говоря, мне нравится выращивать цветы.
— Правда? — она с любопытством посмотрела на него. — Можешь забрать сад на заднем дворе для своего хобби.
— Правда? — глаза Альберта засияли от восхищения.
— Да. Знаешь что, Альберт? — предложила Эшли, глядя в пол и пытаясь унять дрожь в своём голосе. — Высади в нём глоксинии. Сиреневые.
— Да, мисс Гритисс. Почту за честь, — он слегка поклонился.
Так они и сидели в комнате для прислуги. Это был последний шанс, если та колоссальная магия, которую они применили, не сработает на Фаундере. Ничего подобного ещё никто не делал до них, и девушка надеялась, что совместных усилий Эммы, Сьюзен, Ференца, Рикарда, Сэма и её самой хватит на такую сложную манипуляцию. Но если вдруг им не удастся перехитрить Фаундера, то они выиграют время с помощью этого маскарада. В конце концов, Алекс Локк именно так всех и провёл — замаскировался под плаща, и никто его не узнал. Даже Джонатан, который вообще-то мысли читать умеет.
Эшли снова задумалась над тем, кто же такой Алекс Локк, и почему Джонатан ему не доверяет. Нет, теперь уже и сама Эшли ему не доверяла — кинжала Джека он до сих пор не вернул. Но у Джонатана должны быть причины посерьёзнее, чем воровство. Складывалось впечатление, что между Джонатаном и Алексом давным-давно что-то произошло. Что-то, о чём оба не хотят рассказывать. Что-то только между ними двумя.
Джек нетерпеливо подёргивал ногой, и это сильно действовало Эшли на нервы. Она поморщилась, но терпеливо продолжала ждать. Наконец, в окно под самым потолком влетел серый дымок, которые подлетел к Рикарду Фальконеру и сложился в слова: «Люди в ярости. Грядут мятежи и восстания. Со Смаральда плывут корабли Джемаля. Послал половину армии в Валентайн».
Сердце у Эшли ухнуло куда-то вниз. Это конец. Если Фаундер объединил силы с Джемалем, то им ни за что не выиграть эту битву. Остаётся только надеяться, что хорошая весть придёт из Валентайна.
Всего через минуту в окно влетела вторая струйка дыма, которая выстроилась в несколько слов: «Валентайн полностью восстановлен. Амазонки с нами. Ждём армию Берната».
Эшли сжала кулаки и переглянулась с соратниками. Новости неоднозначные, но шансы есть. Джек был бледнее обычного, но, кажется, готов был сражаться во чтобы то ни стало. Сэм задумчиво глядел на Лорен, которая, в свою очередь, крепко сжимала боевые топорики в руках и хмурилась. Она всегда хмурится, отчего на лбу у неё залегла глубокая морщинка. Однако, хуже она её не делает, только придаёт ей выражение эдакой непреклонной решимости.
— Что ж, — негромко хлопнув в ладоши, произнесла Фрида, тряхнув своими огненно-красными волосами, — если все идут в Валентайн, то и нам пора выдвигаться.
— Нет, мы должны посмотреть, сработал ли купол, — возразил Ференц. — Мы эту хреновину полтора часа возводили! Ни шага не сделаю, пока не увижу, как у Фаундера от удивления отколупывается кусок лица.
Эшли мрачно рассмеялась, кто-то из Протеста тоже усмехнулся. Ференц однозначно разряжал обстановку, хоть его юмор и претерпел определённые изменения в сторону чёрного. Было заметно, как он скучает по брату. Он даже ходил, покачиваясь, словно чувствовал себя неуверенно, не ощущая под боком родного человека. Каково это — быть близнецами? Они действительно чувствуют друг друга, или это всё байки для красивого словца? Глядя на Ференца, который маялся без брата, оставленного в Валентайне, казалось, что все эти истории про близняшек — чистая правда.
Вдруг из открытого окна донёсся оглушительный треск. Все повскакивали со своих мест и прильнули к оконным ставням. Протест толкался в желании увидеть своими глазами, что произошло. Эшли наблюдала, как громадная тень приблизилась к стенам замка, а затем снова услышала ещё треск. Это корабли Джемаля разбивались о стены замка, не видя его.
Для противника это выглядело так: они плыли по водам моря Чатца, сбились с курса, а потом что-то смяло их корабли в груду щепок и металлолома. Скорее всего, они догадаются, что Протест сделал замок невидимым. Но быстро остановить и развернуть неповоротливые посудины уже не смогут. А половина армии Джемаля застрянет в вязких водах Чатца: нежить не может двигаться в воде вокруг Форт-Гритисс.
— Стены точно выдержат? — обеспокоенно спросила Эшли, глядя, как третья посудина врезается в стену, и та ходит ходуном.
— Точно, — уверенно отозвался Рикард. — Защитный купол рушит корабли, не стены. А стены резонируют из-за волн магической энергии.
Один из кораблей пытался развернуться, и у него почти получилось.
— Нельзя дать ему уйти! — воскликнула Лорен. — Давайте, беритесь за ручки и рисуйте знаки!
Все, кто не умеет колдовать, отошли от окон, а маги стали кастовать. Эмма и Сьюзен шептали заклинания — они колдовали не так, как остальные, прирождённые маги. Но магия есть магия — принцип действия примерно одинаковый. Только способ применения разный.
Корабль покачнулся на волнах, мачты затрещали от натуги, а потом лопнули, как воздушный шар. Доски и щепки полетели во все стороны, но купол защищал их и от этого: оттолкнувшись от стен замка, обломки улетели в море. Эшли с сожалением подумала о том, как сильно это загрязняет природу Трансильвании. Сколько там на дне ещё подобного хлама?
— Что ж, кажется, замку ничего не угрожает, — устало проговорил Сэм.
Все остальные чувствовали то же самое: было такое чувство, будто они пробежали суточный марафон. Сил не было вообще ни на что. Эшли опустилась на пол, стараясь унять дрожь в пальцах рук.
— Выжившие маги с кораблей смогут снять щит, и потратят на это меньше энергии, чем мы, — возразил Рикард, тяжело дыша. — Кто-то должен остаться здесь и защищать замок.
— Мы останемся, — заявил вдруг Альберт.
Его окружили другие слуги, на всех лицах была написана решимость. У Эшли ком подкатил к горлу. Она чувствовала такую благодарность, какую просто невозможно было выразить словами. Но не могла же она оставить их здесь совсем одних на произвол судьбы?
— Нет, вы не можете... — начала было девушка, но её перебил Ференц:
— Я с ними останусь. Даже не спорь. Я в Совете Форт-Гритисс, я должен его защищать.
— Я тоже, моя леди, — поклонившись, присоединился к нему Рикард.
— А без меня они здесь не справятся, сама знаешь, — пожав плечами, добавила Фрида.
— Нет-нет, вы не можете все... — снова начала Эшли, но Совет Форт-Гритисса не дал ей с ними пререкаться:
— Совет можно набрать новый, а наследников Форт-Гритисс только двое! — сказал Рикард. — Уходите.
Эшли закусила губу, чувствуя, как к глазам подступают слёзы отчаяния. Ну не может она их оставить, просто не может, и всё тут! Ей хотелось упрямо стоять на месте, пока на замок не нападут, чтобы броситься в бой с ними плечом к плечу. Но Рикард был прав: это было бы слишком импульсивно и необдуманно. Им с Джеком надо спасаться.
Она взмахнула кинжалом и провела Протест через брешь. В последний раз обведя взглядом комнату прислуги, она успела сказать Альберту:
— Не забудь про глоксинии! — а потом прыгнула в брешь.
Ей сдавило лёгкие, когда она оказалась посреди лужайки Валентайна. Здесь Питер признался ей, что любит её. Подарил ей кулон. И попросил не умирать в Форт-Гритиссе. Она сдержала обещание, но лишь наполовину. Что-то умерло в тот день, когда она пронзила его грудь бродсодом. Ей захотелось немедленно вынуть оба клинка из ножен и выбросить подальше, но она сжала кинжал Кристины в руке, нахмурилась и повернулась к Протесту.
Половина армии Берната была здесь, и амазонки тоже. Аделаида помахала ей рукой и вымученно улыбнулась. На её лице оставались следы преступлений Фаундера: огромные синяки под глазами, царапины и кровоподтеки. Что он с ней делал? Кровь амазонок не подходит для экспериментов по воссозданию магистерия. Неужели он мучал её просто так, удовольствия ради? Эшли поёжилась.
Фабиан Джастис выглядел взволнованным, весь как на иголках. Он наверняка ожидал увидеть здесь брата, но, когда появилась Эшли, надежда на это улетучилась. Эшли пришла последней — у неё в руках кинжал. Он подался вперёд и спросил:
— Где Ференц?
— Он вызвался остаться в Форт-Гритисс с Рикардом и Фридой, — ответила девушка, не глядя ему в глаза. — Встретитесь, когда всё закончится.
Фабиан кивнул, но лицо его потемнело. Они могут больше и не встретиться — вот что он услышал.
К Эшли подошёл человек в богатом одеянии воина, держа руку на рукояти меча — один из генералов Берната. Он слегка поклонился ей и доложил:
— Моя лендледи, господин Бернат отправил вам на помощь шесть батальонов солдат, один из батальонов полностью сформирован из магов. Остальные — из нежити и кричей. Мы готовы к дальнейшим указаниям.
— Сколько армии осталось в Рефуджу с Бернатом? — осведомилась Эшли.
— Семь батальонов, три из магов, остальные — нежить и кричи.
— Какова вероятность, что маги переметнутся на сторону Фаундера?
— Нулевая, моя леди, — без тени сомнений ответил генерал. — Все бойцы на сто процентов лояльны вам и господину Бернату.
Эшли кивнула. К ним подошёл Джек и распорядился:
— Выставьте защиту по периметру Валентайна, отправьте несколько человек на разведку в окрестности Золотого леса. Остальные пусть ждут дальнейших указаний.
— Есть! — генерал отдал честь, по-армейски развернулся и ушёл отдавать приказы.
Эшли удивлённо взглянула на брата:
— Готовишься к службе в полицейской академии? — пошутила она.
— Вряд ли мне это когда-то удастся, — печально улыбнувшись, проговорил Джек. — Но здесь пора брать правление в свои руки, если ты намерена отдать власть мне.
— Намерена, — подтвердила Эшли. — Хотя я и сама хочу остаться в Форт-Гритиссе. Но власть мне не нужна.
Джек поглядел на неё, склонив голову вбок, словно разглядывал то, что другие не видят. А затем спросил:
— Ты знаешь, что лучшие правители — это те, кому власть не нужна?
— Тебе тоже не нужна.
— Но я бы хотел попробовать, — признался он.
— Что ж, будет у тебя такой шанс. Но сначала разберёмся с Фаундером.
Джек кивнул, похлопал её по плечу, и ушёл в домик номер тринадцать. А к Эшли тем временем подошли Эмма и Сьюзен, с ними были Аделаида и Фабиан. Последний держался прохладно, но девушки были в прекрасном расположении духа, хоть и немного нервном.
— Хочешь посмотреть на Сурсу? — спросила Эмма, указав на Стеклянную башню. — Фабиан последние несколько дней трудился над её восстановлением в одиночку.
— Конечно, идём! — Эшли постаралась придать своему голосу нотку беспечности, хотя и чувствовала себя отвратительно.
Войдя в прозрачные двери Стеклянной башни, Эшли ахнула. Повсюду валялись щепки и засохшие листья; девушка споткнулась о срубленные части дерева. Но посреди всего этого хлама выросло новое, молодое деревце, радостно шелестящее юной фиолетовой листвой. Фабиан объяснил:
— Я всё пытался вернуть магию в уже убитую Сурсу, потратил кучу энергии, но ничего не добился. И только потом, когда Аделаида вернулась, она объяснила, что Сурса — это в первую очередь дерево. Мы стали искать живые побеги на мёртвом дереве, и нашли. Высадили заново, подпитали немного магией, и вот, — он с гордостью смотрел на своё творение, а Аделаида, тем временем, объясняла:
— Амазонки живут в резервации, и деревья — наша защита и еда одновременно. Мы знаем о садоводстве очень много, поэтому мне показалось странным, что Фабиан пытается возродить умершее живое существо вместо того, чтобы посадить новое.
— Это очень круто! — воскликнула Эшли, прикасаясь к влажным листикам молодой Сурсы. — Вы большие молодцы. Она питает Валентайн, как раньше?
— Почти, — кивнула Сьюзен. — Есть перебои со светом и теплом, но не критичные.
— Здорово, если так. Но вот это всё нужно вынести, — Эшли обвела рукой щепки и остатки старого дерева. — Займётесь этим?
— Конечно! — согласилась Эмма.
Эшли оставила их разбираться с беспорядком в Стеклянной башне, а сама вышла на лужайку.
Последнее время было по-весеннему тепло, хоть и было только начало января. Снег сошёл, впитавшись в грунт. Золотистые кроны деревьев приветливо сияли в лучах закатного солнца. Ребята разбились по парам и тренировались, совсем как раньше, когда Эшли только приехала в Валентайн. Не хватало только Джонатана, который бы наблюдал за всем этим действом, раздавая советы направо и налево.
Эшли с грустью подумала о том, что с Джонатаном теперь нет никакой связи. А ведь он мог бы им очень сильно помочь, если бы был здесь. Их план был хорош, но не так хорош, каким его мог бы сделать Джонатан. Он варится во всём этом почти сотню лет, а Эшли всего несколько месяцев. Всё-таки опыт иногда важнее свежего взгляда на ситуацию.
Она раздумывала, к кому бы ей присоединиться, чтобы отработать пару приёмов, когда земля вдруг содрогнулась, а из-за золотистых деревьев повалили клубы чёрного дыма.
— Что это? — вскрикнула Элизабет.
Все сбились в кучку, разглядывая, что там произошло. Эшли старалась разглядеть хоть что-то, но взрыв прозвучал слишком далеко от них. Всё, что они могли видеть, это дым, растворявшийся в вечернем небе.
— Фаундер ведь должен быть рядом с Форт-Гритисс? — неуверенно спросил Сэм.
— Не факт, — покачал головой Джо, крепко держа в руках свой двуручник. — Фаундер и Джемаль могли разделиться. Один напал на Форт-Гритисс, а другой поплыл на материк.
— Тогда время пришло, — сказала Эшли, чувствуя, как мобилизуются все её внутренние силы. — Все помнят план?
Члены Протеста молча натянули на себя чёрные плащи, накинула капюшоны на головы так, что они полностью закрыли их лица. Эшли вздрогнула: Протест исчез. Вместо них она видела только фаундеровых плащей. Поборов флэшбек в события недельной давности, она вспорола воздух кинжалом и прошла в брешь, накрыв голову капюшоном.
Она очутилась посреди моря чёрной ткани. Справа, слева, сзади и спереди от неё были точно такие же чёрные плащи. Она почувствовала, как по телу расползаются мокрые, холодные щупальца: её словно окунули в чан со змеями. Эшли выпрямилась, а затем, незаметно для своих соседей, образовала брешь и просунула в неё руку с кинжалом. Кто-то забрал кинжал из её ладони, и она выдохнула. Теперь осталось только ждать и наблюдать.
Она попыталась тайком осмотреться, чтобы понять, что происходит. Армия Фаундера — огромное чёрное безликое море — стояло на главной площади Халагардта. Фаундера видно не было. Жители города были согнаны на площадь: дети плакали, женщины дрожали от страха, прижимая детей к себе; мужчины закрывали их своими телами. Эшли чуть было не вскрикнула, увидев Мируну и Майка Гриссела на площади: они стояли, скрестив руки на груди, в ожидании того, что будет дальше.
Она увидела Фаундера, когда тот вспрыгнул на помост, чтобы произнести речь. Он призвал к тишине, и жители Халагардта повиновались. На Фаундере был кипельно-белый костюм с серебристой оторочкой, а трещин на его лице как будто прибавилось. Он откашлялся и произнёс:
— Друзья! Вчера произошло кое-что поистине ужасное, — на его лице появилась гримаса сожаления. — Нежить убила ребёнка. Совсем недалеко отсюда, буквально в миле. Они, как настоящие фашисты, пришли в наш мир, захватили наши земли, а теперь убивают наших детей. Скажу честно: когда я услышал об этом происшествии, я не смог сдержать слёз.
Эшли слушала, и всё больше её душа наполнялась ненавистью к этому существу. Он неспособен на чувства и эмоции, но говорит о них так, словно эмоциональнее его в Трансильвании человека просто не существует. Девушка с каждым его словом всё больше убеждалась, что никакой убитой девочки не было. Это выдумка для дезинформации; просто утка, формальная причина напасть на нежить. Выставить их убийцами, беспринципными ублюдками. Чтобы была причина прийти «освобождать» Трансильванию от кровопийц. Эшли едва могла сдержаться, чтобы не выскочить прямо сейчас из толпы плащей. Правда, если она это сделает, то не успеет пройти даже одного фута.
Фаундер продолжал нести ересь:
— Сегодня я пришёл освободить Трансильванию от нежити. Мы не позволим им безнаказанно убивать наших детей! Присоединяйтесь ко мне, и все вместе мы сможем одолеть кровососов...
Об лицо Фаундера шлёпнулся гнилой помидор. Эшли едва смогла подавить истерический хохот, рвавшийся из неё при виде обескураженного лица Фаундера. Надо отдать ему должное, он постарался скрыть свою ярость за маской лёгкого разочарования:
— Зачем же вы так? Я ведь пришёл по-доброму.
— Вот по-доброму и уходи! — прокричал кто-то из жителей Халагардта. — Тебя сюда не звали! И «освобождать» нас не надо!
Фаундер стал закипать, Эшли это видела. Как раз в этот момент рядом с ней через брешь появился кто-то из Протеста, незаметно вкладывая в её ладонь кинжал Кристины.
— Все на месте, — услышал она шёпот Сэма.
Эшли кивнула, а сердце её забилось быстрее. Протест рассредоточен по всей площади среди плащей. У каждого из них есть возможность убить минимум по четыре плаща рядом с собой, а если повезёт, то и больше. Эшли убрала кинжал и посильнее сжала в руках эфесы бродсодов. Нужно дождаться подходящего момента, а потом подать сигнал для Протеста. Пока что она решила наблюдать за происходящим дальше.
Некоторые жители Халагардта подходили к Фаундеру, выстраиваясь в шеренгу перед помостом, на котором он стоял, призывая присоединяться к нему. Перебежчики с вызовом глядели на своих соседей, а те кричали на них, называя предателями. Поднялся гомон. Жители, оставшиеся на стороне адекватности, кидались в Фаундера чем попало. Тогда несколько плащей закрыли собой Фаундера, уводя его с помоста. Перебежчики поплелись за ним, всего их было несколько десятков. Большая часть всё-таки осталась на месте.
Вот тут-то и началась суета. Фаундер уходил, а этого ему позволить было нельзя. Эшли скинула с себя капюшон, вынимая из ножен бродсоды. Посреди моря чёрных капюшонов появилась ярко-рыжая голова, владелица которой пронзительно прокричала:
— Не так быстро, Фаундер!
Она не успела заметить, как он отреагировал на её голос, потому что море чёрных плащей зашевелилось, выхватывая оружие. Эшли размахивала бродсодами в порыве исступленной ярости, стараясь зацепить как можно больше плащей. Те, что стояли рядом с ней умерли быстро, но многие ещё надвигались на неё. Она отбивалась, попутно выглядывая признаки битвы с других сторон. Чёрное море рассеялось, образовав несколько кругов, в которых сражались её друзья. Сэм рядом с ней колдовал, кастуя все мыслимые и немыслимые знаки. В какой-то момент Эшли поняла, что не справляется, и провела рукой по печати на шее. Бродсоды звонко грохнулись на мощёную булыжником площадь, а лапы волчицы приземлились мягко, почти бесшумно.
Она потеряла счёт перегрызенным ногам плащей, которые валились наземь, хватаясь за кровоточащие конечности и крича от боли. В облике волчицы она была быстрее и ловчее, чем в человеческом. Эшли лавировала между телами, наблюдая, как редеет площадь. Решив, что её помощь больше не требуется, она погналась за Фаундером.
Его уводили в сторону ветхой городской ратуши. Волчица зорким глазом выхватила из гущи битвы ярко-синюю шевелюру Майка, который тоже сражался на стороне Протеста. Как раз в этот момент на площадь стали подтягиваться войска Аделаиды и Берната: видимо, успели добраться до естественной бреши в Золотом лесу, а от набережной Халагардта подоспеть на площадь. Немного посмотрев на то, как амазонки яростно вступили в битву, волчица поспешила в ратушу.
Обратившись обратно в человека, она накастовала пару знаков, и её бродсоды вернулись в ножны. Она тут же выхватила их и помчалась, видя перед собой только спину Фаундера в ослепительно-белом костюме.
— Я сказала, не так быстро! — повторила она, догоняя его.
Троим его плащам пришлось оставить хозяина. Они обернулись, и Эшли чуть не сшибла с ног невесть откуда взявшаяся волна. Она отпустила один из бродсодов и удержала волну на месте, одновременно превращая её в пыль, которую направила обратно к своим противникам. Фаундер в этот момент встретился с кем-то из плащей и сказал ему пару слов. Плащ кивнул и остался наблюдать за происходящим, а Фаундер вошёл в один из кабинетов, уводя с собой перебежчиков Халагардта.
Эшли отпрянула от огромной огненной змеи, которая неслась на неё с бешеной скоростью. Кое-как, одной рукой, она перекастовала змею на осколки стекла и пустила их в лица противников. Они закрыли лица руками, спасаясь от осколков, а один из плащей накастовал ярко-зелёные лианы, которые непременно опутали бы Эшли, если бы она не успела вовремя перенаправить их в сторону плащей. Лианы послушно стянули руки и ноги плащам, и те упали на пол, а у Эшли появилась возможность последовать за Фаундером. Но в этот момент плащ, с которым переговаривался до этого Фаундер, снял капюшон, и Эшли остановилась как вкопанная. Ей показалось, что земля в этот момент содрогнулась, а в глазах потемнело. Нет, только не сейчас!
Перед ней в чёрном плаще стоял Питер.