Трансильванская легенда

Эшли не могла уснуть до глубокой ночи. Холодная голубая полная луна сияла в небе, сменив собой шесть комет. Она смотрела на эту луну, и её не покидало ощущение близящейся катастрофы. О чём говорил Питер? Что должно произойти? Что ещё задумал Фаундер?

И, конечно, она думала о последних словах Питера: «И на всякий случай: я люблю тебя». Её сердце билось чаще всякий раз, когда она вспоминала его шёпот. Она не знала, где он, и это заставляло её беспокоиться за него ещё больше, чем за себя и Протест. Что поручил ему Фаундер? Почему не отправился сам, а делегировал Питеру?

Когда она уснула, было уже утро, и почти сразу её подняли. В замке царила суматоха и хаос. Была слышна беготня и крики, бряцанье оружия и ругательства. Элизабет, пришедшая её разбудить, дала Эшли две минуты на сборы.

— В чём дело? — осведомилась Эшли, двигаясь как во сне и ползая как сонная муха.

— Объясним на Совете. Джонатан уехал три часа назад, поэтому ничего не знает, — в голосе Лиз чувствовалось неодобрение.

Эшли быстро влезла в джинсы и футболку, собрала волосы в высокий хвост и вышла, следуя за подругой. «Началось!» — подумала она на бегу. То, о чём предупреждал Питер. Её не покидало чувство безысходности и безотчётного страха перед неизвестностью.

К удивлению Эшли, Элизабет повела её не в зал для совещаний, а в приёмный. Все уже собрались, а на стуле перед столом Совета сидела нервная женщина с тронутыми сединой волосами и заплаканными глазами. Эшли удивилась, но не подала вида. Она прошла к своему креслу и опустилась в него, сложив трясущиеся руки перед собой.

Весь состав Совета вместе с Протестом выглядел обескураженным и сбитым с толка. Батера заняла своё место, взяв в руки лист бумаги и ручку.

— Будьте любезны, представьтесь и назовите цель вашего визита, — обратился Рикард Фальконер к гостье.

Она вздрогнула, но на удивление строго проговорила:

— Я буду говорить только с лендледи.

— Я здесь, — произнесла Эшли. — Как я могу к вам обращаться?

— Сусанна Маркив.

— Сусанна, — кивнув, продолжила Эшли. — Что вас привело в такой ранний час?

— Я пришла, чтобы рассказать о случае вопиющего нарушения всяких границ нежитью!

Эшли почувствовала, как её бросило в жар, и тут же в холод. О чём она говорит? Сусанна тем временем продолжала:

— Мои соседи сегодня ночью обнаружили тело маленькой девочки! — на этих словах Сусанна приложила ладони к лицу. — Оно было обескровлено!

Эшли посмотрела на Рикарда, потом на Берната, на Джека, Батеру, Фриду: у всех на лицах был написан ужас, включая саму Эшли. Не может такого быть. Это какая-то глупая шутка.

— Это равки на неё напали! — уверяла женщина, по лицу которой крупным градом катились слёзы. — После того, как закрыли банки крови, равкам нечем стало питаться, и они стали нападать на местных жителей! На магов, которые тут живут с начала времен! Девочка была раздета, на шее столько укусов, кошмар...

— Успокойтесь, пожалуйста! — попросила её Эшли, сделав знак Фриде, чтобы та принесла стакан воды. — Вы видели тело девочки своими глазами?

— Нет! Но это говорят люди, которым я доверяю! Это произошло совсем рядом с нами, на окраине деревни. Поодаль находится Халагардт, а с другой стороны — река Глинка. Вот в излучине её и нашли. Родители убиты горем, всем страшно. А ведь ежели равки совсем распоясаются, то они на всех подряд станут нападать. Они всех магов истребят!

Вернулась Фрида и протянула Сусанне стакан воды. Та залпом его осушила и продолжила:

— Я вас прошу, нагами заклинаю: найдите и накажите виновных!

— Вы кому-то говорили о случившемся, кроме нас? — спросил Бернат.

Сусанна кивнула:

— Вся деревня знает уже, да и в Халагардт уже новость прошла. Утром от нас караван груженный зерном ушел для загрузки в порт Мертул. Там уж весть разнесётся.

Эшли чувствовала, как голова раскалывается от недосыпа и этой новости. Если весть распространится дальше, то все маги Трансильвании ополчатся на нежить. Начнутся мятежи, восстания, гражданские столкновения. Убийства равков и перевёртышей. То, для чего Джонатан привёл её в этот мир — объединение нежити и магов — отодвинется ещё на сотни лет. Этого нельзя допустить. Да ещё и в тот момент, когда она сознательно отправила Джонатана подальше от замка.

— Сусанна, — осторожно проговорил Рикард, — кто первым вам сообщил об этом чудовищном происшествии?

— Да я уж не припомню, милок. Все говорили! На площади перед деревней собрались все — от мала до велика — и все наперебой говорили. Женщины плачут, боятся отпускать своих детей из домов. Мужчины собирают ополчение, готовятся охранять деревню от нежити.

— Ополчение? — Эшли обеспокоенно нахмурилась. — Я не думаю, что в этом есть необходимость.

— А как же ж! — в глазах женщины вместо скорби теперь горел праведный гнев. — Второй жертвы мы не допустим!

— Сусанна, — обратился к ней Рикард. — Мы проверим это происшествие и, если найдём виновных, то обязательно накажем по всей строгости закона. Я прошу вас: успокойте своих соседей, мы уверены, что произошла чудовищная ошибка.

— Ручаетесь, что накажете? — спросила Сусанна у Эшли, и, когда та ей кивнула, добавила: — Хорошо. Я постараюсь их успокоить, но ничего вам не обещаю.

— Спасибо, что пришли и сообщили об этом, — поблагодарила Эшли.

Сусанну проводили к лифту, а Эшли встала из-за стола и стала ходить по зале взад-вперёд. Она сильно нервничала, и не видела никакого выхода из ситуации. Это провал. Бернат саркастично проговорил:

— Могла бы ты сесть? Нервируешь больше, чем вся эта ситуация.

— Больше, чем ты, нервировать никто не способен, — огрызнулась Эшли. — Почему ты вообще ещё здесь?

— В смысле? — Эшли с наслаждением наблюдала, как его лицо вытягивается от этой предъявы. — А где ещё мне быть?

— В Рефуджу, Бернат! — выпалила Эшли нетерпеливо. — Отправляйся прямо сейчас и проследи за тем, чтобы твои подданные не устроили мятеж.

— Дашь кинжал? — спросил парень, готовый тотчас отправиться в Рефуджу.

— Нет! — рявкнула Эшли, теряя терпение. — Почему всем так хочется заполучить мой кинжал? Отправляйся по старинке, сейчас же!

Бернат пробурчал под нос что-то обидное, но Эшли уже не обращала на него внимания. Рикард обеспокоенно посмотрел на свою леди.

— Это всего лишь уловка, не больше, — уверенно проговорил он, успокаивая её. — Фаундер просто хочет натравить магов на нежить...

— Я всё это понимаю, — нетерпеливо перебила девушка, — но какая разница, если ребёнок действительно мёртв?

— Мы этого не знаем.

— Как не знаем и того, что ребёнок жив.

— И существовал ли вообще этот ребёнок, — добавил Рикард. — Нам нужно разобраться в произошедшем, а потом действовать. Я отправлю несколько человек в Халагардт расспросить жителей об инциденте.

Эшли, поморщившись, махнула рукой, давая ему разрешение. Рикард вышел из зала.

Самое тяжёлое не то, что они не знают правды, а то, что это может оказаться правдой. Всё сходится один к одному: банки крови закрылись, запасы крови подходят к концу, равки голодны и выходят на охоту. Обескровленную девочку находят в окрестностях Халагардта. Это действительно похоже на правду.

А хуже всего то, что Эшли знает только одного равка, который точно работает на Фаундера и мог быть виновен. Но Питер не мог убить невинное дитя, ведь так? Она не могла в это поверить, ни за что на свете, только не Питер! Он мог предать Протест, мог передавать информацию Фаундеру, мог ослабить защиту Валентайна, мог уничтожить Сурсу, но он не мог убить. Эшли не могла объяснить, почему, но в этом она была уверена.

Только вот Фаундер сам сказал ей, что он отправил Питера на некое «задание». А вчера Питер прислал ей предупреждение о том, что сегодня что-то произойдёт. Он сказал, что в этом нужно винить Фаундера. И как это понимать? Эшли застонала от бессилия и сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Как же отвратительно все эти факты ложатся во всю эту поганую историю.

Внезапно она услышала голос Элизабет:

— Не стоило тебе отсылать Джонатана.

Эшли резко развернулась и посмотрела на подругу. В глазах Лиз явственно читалось разочарование, которое она заметила ещё в своей комнате. Руки скрещены на груди, брови насуплены, глаза горят сиреневым огнём, ноздри раздуваются. Она была похожа на огнедышащего дракона, готового броситься в схватку.

— Джонатан бы нам всё равно не помог, — покачала головой Эшли. — Вспомни, как он собирался разобраться со стихийным митингом у дверей замка?

— Это другое, — не согласилась Элизабет. — Что касается политики, тут Джонатан лучший шахматист, следящий за каждым шагом Фаундера. Вот ты знаешь, что Фаундер задумал?

— Очевидно, он хочет стравить магов и нежить.

— А вот я в этом не уверена. Точнее, я думаю, это не главная цель. Есть что-то ещё. Он стравливал нежить и магов столетиями, от нынешнего происшествия мало что изменилось бы. Этот инцидент открывает для него ещё какие-то возможности, я уверена в этом.

Эшли была в отчаянии, и слова подруги её не утешили. Лиз грустно улыбнулась и вышла из зала. Эшли огляделась: Батеры, Фриды и остальных тоже не было. Она осталась одна.

Девушка обняла себя руками, стараясь сохранить ту крохотную искорку тепла, что в ней ещё оставалась. Она ещё никогда не ощущала себя настолько одинокой и брошенной. Оглядываясь назад, она понимала, что сама же всех и оттолкнула: Сэма — тем, что не была рядом, когда была нужнее всего. Джонатана — подозрениями и недоверием. Джека — бегством в тот момент, когда сама же взвалила на него Форт-Гритисс. И теперь никого нет рядом. Все видят в ней только лендледи, которая всегда делает неправильный выбор. Сейчас ей некому дать совет, протянуть руку помощи. А она всё глубже и глубже вязла в болоте, и вместо того, чтобы тянуть руку и звать на помощь, привязывала к своим ногам камень. Она слишком заигралась в непобедимую великолепную Эшли Гритисс, которая лучше всех знает, как играть в политику в неизвестном ей мире. Она хранила секреты ото всех, выдавая каждому по порции того, что им нужно знать, и скрывая то, что, по её мнению, их не касалось. Теперь у каждого в Протесте искажённое представление о том, что происходит, а всей правды не знает никто. Так больше нельзя.

Одновременно она ругала себя за то, что вернулась по зову Алекса. Нужно было оставаться на Смаральде. Или отправиться на поиски Питера. Или вообще никуда не уходить из Форт-Гритисса и подчиняться любому требованию Джонатана. Теперь она понятия не имеет, где наставник. Он может быть в любой точке человеческого мира. Конечно, она в любой момент может воспользоваться кинжалом, но это было бы равносильно признанию в собственном бессилии и в том, что она совершила ошибку. Сразу несколько ошибок. Она буквально слышала, как Джонатан сказал бы ей: «Я же тебе говорил!» Нет, придётся справляться самой.

Эшли сделала несколько глубоких вдохов, а потом приступила к делу. В первую очередь нужно было собрать Протест. Она заглянула в каждую спальню, потом спустилась в трапезную, обшарила задний двор, пока не собрала всех.

Протест занял почти всю ротонду на заднем дворе. Джек беспокойно поглядывал на наручные часы, словно куда-то спешил. Джо нетерпеливо подёргивал ногой, усевшись на перила ротонды. Демин скучающе оглядывал местность. Сэм был весь покрыт испариной, но, кажется, был довольнее, чем обычно. Лорен и Ник держались в сторонке ото всех. Эмма и Сьюзен глядели перед собой, держась за руки. Одна Батера терпеливо ждала, когда Эшли начнёт говорить.

— Эмм, в общем, — неуверенно начала девушка, — такое дело. Я вас тут собрала, потому что в последнее время всё совсем из рук вон плохо. Многие недовольны уходом Джонатана. Я поняла, что у каждого из вас неверное представление о происходящем, поэтому я хочу прояснить все моменты. Сначала я расскажу всё, как есть, а потом вы зададите вопросы, если они у вас останутся.

И Эшли, не глядя ни на кого из них по отдельности, стала рассказывать. О предупреждении Питера и Сэма, что Джонатану нельзя доверять. О том, что рассказали ей о Грине Батера и Николай. О поисках Парацельса и его словах о Форт-Гритиссе. О том, что Фаундер ищет не только магистерий, но и способ попасть в прошлое. О том, что Алекс Локк всё это время приглядывал за ней, о его запрете отдавать кинжал. О том, что есть второй кинжал, и Локк его украл. О сообщении, которое прислал ей вчера ночью Питер. О том, что произошло в Матасе.

С каждым словом она чувствовала, насколько легче становится дышать, как выпрямляются плечи и спина. Как исчезает груз десятка секретов. Она вдруг заметила, что её руки больше не дрожат, а глаза друзей смотрят с большим теплом, чем когда она начала говорить. Когда она закончила, то произнесла:

— Ну, что скажете?

Первой высказалась Лиз:

— То есть, ты перестала доверять Джонатану только потому, что кто-то сказал тебе, что ему нельзя доверять?

Батера вмешалась:

— Для этого есть серьёзные причины, Элизабет...

— Мы и так понимаем, что старички Протеста злы на Джонатана, — перебила её равкиня. — Но новичкам он не сделал ничего плохого. Ты не думала, что он мог учесть свои старые ошибки и с нами выстроить работу по-другому?

— Я вижу, что он так и не сделал выводов, — развела руками Батера. — Он всё так же не раскрывает подробностей своих планов, строит интриги и козни, использует людей так, как ему нужно...

Элизабет, не слушая цыганку, обратилась прямо к Эшли:

— Когда мы пошли на Форт-Гритисс, он не рассказал тебе своего плана?

— Рассказал, — сокрушённо ответила девушка. — С самого начала рассказал. Но он не рассказывал, например, о Лорен в заточении...

— Потому что я сама его попросила, — парировала Лорен. — Когда меня выпустили, я ругала Николая и Батеру за то, что они попросили тебя меня освободить. Вы совершили ошибку, вытащив меня на свет Божий. Снова.

Эшли не знала, что на это можно ответить. Лорен сама решила спрятаться в камерах Валентайна, а Батера и Ник подумали, что Джонатан там её заточил. Но теперь становится очевидным, что Джонатан просто исполнял просьбу подруги. Добровольное заточение в первую очередь — добровольное, и только во вторую — заточение. Теперь Эшли это отчётливо видела. Ещё одна непростительная ошибка.

— Нельзя отрицать, — вдруг подал голос Демин, — что с захватом Форт-Гритисса Джонатан сразу же взял на себя все дела так, словно это его замок, а не Эшли.

Девушка яростно закивала, подтверждая его слова. Она была удивлена, что Тигра на её стороне: он сам признавался, что очень предан Джонатану, и тот случай с магистерием был единственным разом, когда Демин принял сторону не Джонатана.

— Может, потому что никто из нас ничего не смыслит в этом? — парировал Джо, защищая свою девушку от нападок. — А Джонатан десятки лет следил за Валентайном, и знает, что нужно делать.

— Эшли надо было наставлять, а не отбирать лавры, — возразил Демин.

На это Джо не нашёлся, что ответить, а только цыкнул и закатил глаза. Эшли была отчасти согласна с Джо: никто лучше Джонатана не знает, как управлять замком. Но Демин был прав — наследница и полноправная владелица Форт-Гритисс всё-таки Эшли. И только ей решать, что делать с замком и своими правами наследницы. Её ошибкой было только то, что она отдала права владения брату, не узнав, имеет ли он притязания на тиару Гритиссов. Джонатан тоже об этом не знал, но, судя по всему, просто не видел в Джеке лендлорда. Что ж, а Эшли видит, и будет бороться за его право владеть замком. Может, даже на его свадьбе с Рахель погуляет.

Откуда-то издалека донеслись звуки волчьего воя, и Протест отвлёкся на них. Вой продолжался какое-то время, а потом постепенно затих.

— Что это? — шепотом спросила Эмма, поёжившись.

— Либо волки... — отозвался Сэм. — Либо волколаки.

— Ага, видели вчерашнюю полную луну? — поинтересовался Джек. — Мне аж самому повыть захотелось.

— Я видела, она была огромной и какой-то синей, — подтвердила Эшли.

— Она всегда такая после Парада комет, — сообщила Сью.

Они ещё какое-то время смотрели в ту сторону, откуда доносился вой, словно ожидали, что оттуда вдруг выскочит волколак. Эшли показалось сюрреалистичным то, что они только что обсуждали Джонатана, а теперь все вместе переключились на что-то отвлечённое. Сэм нахмурился и проговорил:

— Так ты сказала, что Питер предупредил о показаниях Сусанны? И он сказал, что нам нужно бежать из Форт-Гритисса и готовиться к худшему?

Эшли медленно кивнула.

— А ты не думаешь, что это может означать новое нападение на Форт-Гритисс?

Эшли испуганно оглядела друзей, у всех на лицах было написано согласие со словами Сэма.

— Думаешь, теперь Фаундер нападёт на нас? — уточнила Эшли, прочистив горло.

Друг кивнул. Тут голос подал Николай, до этого стоявший в стороне:

— В этом есть логика. Думаю, он может не скрываться на Смаральде, а набирать там армию. Ты ведь знаешь, что у Джемаля самая большая армия в Трансильвании? Это самый богатый остров, а настроения у Джемаля очень милитаристские.

— Но ведь Джемаль — равк? Как он может повести армию против нежити, которой сам и является? — недоумевала Эшли.

— Запросто, если это гарантирует ему захват территории в Трансильвании, — пожал плечами Николай. — К тому же, не все на Смаральде равки и перевёртыши. Если он сможет гарантировать людям безопасность, то маги примкнут к нему.

Эшли схватилась за голову. Что же делать? Нового нападения им не пережить. Она собственными руками отправила Джонатана в другую параллель, Берната — в Рефуджу. Им не собрать армию за несколько часов. А напасть Фаундер с Джемалем могут в любой момент.

— Что будем делать? — спросила Эшли у друзей.

Ответом ей была оглушительная тишина. Члены Протеста вздыхали, переглядывались, пожимали плечами, но никто не имел ни малейшего представления, что делать. Николай вышел вперёд и проговорил:

— У меня есть одна идея. Это будет очень сложно. Такого ещё никто никогда не делал. Но другого выхода я не вижу.

Эшли уцепилась за эту возможность, как за соломинку.

— Рассказывай.