Как ты?
— Я сделала, как мы с тобой обсуждали, — произнесла Эшли на следующий день, стоя в излюбленной ею ротонде на заднем дворике.
— И как прошло? — поинтересовался собеседник.
Эшли ещё смаковала вчерашнее совещание, особенно его конец. Она радостно произнесла:
— Джонатан был в бешенстве!
Алекс Локк рассмеялся и захлопал в ладоши, радуясь успеху своей протеже. Да, Эшли одна бы ни за что не справилась. Алекс действительно знает, как работают человеческие мотивы, желания и тонкие струны эгоистичной души. За какую струнку не дёрни — любая взывает к собственным эгоистическим амбициям.
— Ладно, теперь, когда замок в твоих крохотных смешных ладошках, мне точно пора уходить, — проговорил он. — Прощай, волчица-императрица!
Улыбка медленно сползла с лица девушки, она посмотрела на Алекса с грустью. Если ещё и он оставит её один на один с кознями Джонатана, то ей станет совсем уж печально. Эшли не собиралась и Алексу доверять совсем уж бездумно, но, по крайней мере пока, его желания сходились с желаниями Эшли. Впрочем, он не посоветовал ей ничего насчёт помолвки с Бернатом, оставив это решение за ней. Естественно, она не собиралась выходить замуж, и уж тем более за Берната.
Алекс посмотрел на неё в последний раз, подарил ей прощальную ухмылку и скрылся в бреши. Только после того, как брешь закрылась, Эшли осознала, что Локк только что слямзил кинжал Джека.
Она чуть не задохнулась от такой наглости! Он сделал это прямо у неё на глазах! В безотчётной попытке сделать хоть что-то она потрогала воздух в том месте, где только что была брешь. Ничего. Никаких вибраций, никакого тёплого дуновения, никаких волн, только пустой безжизненный воздух Трансильвании. Чёртов Локк!
Пока Эшли чертыхалась и ругалась самыми грязными словами, сзади к ней подкрался Джек.
— Одна тут отдыхаешь? — весело спросил он в самое ухо.
Эшли вскрикнула и чуть было не выбила брату глаз, но он ловко перехватил её кулак, стремящийся к его лицу.
— Эй, тише! — удивлённо сказал он. — Ты чего?
— Джек, — обратилась она к брату, шумно дыша носом, — ты сам отдал свой кинжал Алексу?
— Ну да, он попросил его, чтобы найти тебя, — ответил брат. — А что?
— Он только что ушёл, и я не знаю куда. И кинжал забрал с собой.
Джек с сомнением посмотрел на сестру, и неуверенно сказал:
— Может, он просто забыл его отдать?
— А может, и не хотел?
Джек пожал плечами. Ясно было одно: никто из них понятия не имеет, кто такой на самом деле Алекс Локк, никто не знает о его мотивах, откуда он взялся и где его теперь искать. Никто, кроме Джонатана.
Впрочем, Эшли могла разобраться с этим попозже. Когда они с Джонатаном отправились на поиски Парацельса, они ведь тоже не знали, где он. Достаточно было подумать о человеке, которого ищешь, когда вступаешь в брешь. То же самое произошло и с Маэлем, когда их выбросило в море рядом с портом Мертул: он стремился не к месту, а к человеку, к Рабии.
Как он там, интересно? Эшли беспокоилась за него. Всего за час до того, как она с Алексом покинула Матас, Маэль чуть было не воспользовался револьвером. Теперь её мучила мысль, что за ним могут прийти те самые наги, с которыми однажды имел дело отец Джека. Верховные судьи Трансильвании, которых почти никто никогда не видел, а те, кто видел, не могли об этом рассказать. Даже от отца Джека они не услышали внятного описания этих существ. На что они похожи? Седовласые старцы, облачённые в мантии, или инопланетные создания с синей кожей и большими круглыми глазами? Какой простор для фантазии! Но Эшли предпочла бы их никогда не встречать вживую, если то, что о них говорят — правда. И уж точно не желала этой встречи для Маэля.
Утром, как и обещали, в замок приходили Майк Гриссел и Миран Васар, чтобы обсудить условия общественных слушаний по поводу притязаний Джека на престол Форт-Гритисса. Эшли забавляло, что на самом деле никакого престола не существует. Ни трона, ни даже просто кресла посреди приёмного зала. В приёмном зале стоял стол для переговоров — он был длиннее, чем тот, что проживал в зале совещаний. И несколько десятков стульев для людей. Вот и весь трон. Разговор с Мираном и Майком Эшли провела именно там — туда можно было попасть на небольшом лифте прямо из холла под куполом. Это было удобно, чтобы визитёрам не нужно было каждый раз проходить десяток помещений прежде, чем попасть на аудиенцию к лендледи.
Майк и Миран были в благодушном расположении, когда она их приняла. Вскоре к ним присоединился Рикард Фальконер и Батера. Эшли и Рикард обсудили с Мираном и Майком подробности будущих слушаний и назначили первое заседание. После этого лендледи пригласила их позавтракать вместе с Протестом.
Это был последний день Джонатана в Форт-Гритисс, сегодня он должен передать дела Рикарду, а сам отправится в человеческую параллель искать ещё равков, перевёртышей и магов. Джонатан сегодня был в состоянии смирения, но Эшли это не сильно успокоило. Пока они завтракали и обменивались новостями из Харагардта и Рефуджу, Джонатан периодически вкидывал саркастические комментарии. Вряд ли он смирился со своим назначением до конца.
В трапезную вошли две дамы. Это были Рахель и Иболья Фергюсон, с которыми Эшли пока не познакомилась. Обе родственницы Моредакая были одеты в чёрное, которое делало их лица ещё бледнее, если такое вообще было возможно. Эшли заметила, что глаза у Рахель покраснели от слёз. Рахель была непохожа на отца, за исключением бледной кожи. У неё были белокурые кудри, светлые реснички над голубыми глазами и мягкие черты лица. Она была небольшого роста и очень хрупкая на вид, словно молодая лань. Рахель вызывала желание крепко обнять её или накормить.
А вот Иболья была высокой статной женщиной с прямыми тёмными волосами и такими же грубыми и жёсткими чертами лица, как у её покойного брата. Но при этом было в ней определённое обаяние, шарм, который виден невооружённым взглядом. Иболья держалась уверенно, когда пожимала руку Эшли, выражавшей ей и её племяннице свои соболезнования.
Эшли внимательно наблюдала за Джеком. Тот очень нервно усадил Рахель рядом с собой и предложил ей тост с джемом и кофе. Она кивнула, не особенно обращая внимание на его неловкие ухаживания. Эшли усмехнулась.
— Так вы, Иболья, должны занять Халагардт? — спросила лендледи у женщины.
— Да, — ответила она, изящно орудуя вилкой. — Наша семья правила им со времен Великого переселения. Когда пришёл Фаундер, нам пришлось бежать на Инсула-Уршилор, туда же позже перебрался Бернат с отцом. — Иболья тепло улыбнулась парню. — И Фаундер отписал наши земли Бригитте Вереен, у которой и имени-то не было до всех тех событий.
— Так вот почему в Халагардте были так сильны фаундеровские настроения? — Эшли вспомнила эпизод в Погрибке, когда местный житель буквально выгнал её и Питера оттуда.
Иболья кивнула.
— Бригитта хорошо справлялась со своей пропагандистской работой. У неё была целая сеть, которая разносила идеи превосходства магов над нежитью далеко за пределы Халагардта.
— Надеюсь, вам с Рахель удастся вернуть всё на свои места, — пожелала Эшли.
Иболья как-то странно на неё поглядела и медленно проговорила под фырканье Джонатана, который уже услышал её мысли:
— Трудно будет наладить жизнь в городе без сильной мужской руки. Всё-таки ни меня, ни Рахель не готовили в наследники Мордекая. Он надеялся, что ещё успеет обзавестись сыном.
Эшли заметила, как у Джека покраснели уши, а ложка выпала из его руки. Девушка едва сдерживала смех. Так вот что значили его слова во время митинга: «Говори, что хочешь, но сделай так, чтобы я остался лендлордом»! Джек хочет жениться на Рахель. Впрочем, он и так бы мог на ней жениться, не обязательно для этого быть лендлордом Форт-Гритисса. Или он боится, что без высокого положения Рахель ему откажет? Да и не рано ему жениться? Он ещё несовершеннолетний!
— Думаю, вам удастся всему научиться, — произнесла Эшли. — В конце концов, меня тоже не готовили в леди Форт-Гритисса. Меня готовили в журналистки в Англии.
Иболья вежливо улыбнулась, но ничего не ответила. Вместо Эшли в разговор вступил Рикард:
— Есть проблема, которую Халагардт должен решить как можно скорее. Разумеется, после того, как закончится ваш траур, — добавил он мягко. — Необходимо возобновить работу банка крови. Наши запасы подходят к концу, скоро равкам будет нечем питаться.
Иболья кивала, внимательно слушая и соглашаясь.
— Да, мы обязательно займёмся этим. Завтра мы отъезжаем в Халагардт, и сразу приступим к возобновлению работы банка.
— Я отправлю с вами Ференца Джастис, — добавил Рикард. — Он поможет вам с организацией и логистикой.
Джонатан не участвовал в разговоре, но периодически качал головой или фыркал, и Эшли это бесило. После того, как все закончили завтракать, Джонатан сухо уведомил Эшли, что отъезжает завтра. Он попросил у неё разрешения воспользоваться кинжалом. Эшли отказала, добавив, что ему придётся путешествовать по старинке. «Кинжалы никогда не должны покидать рук Гритиссов», — добавила она, ставя точку в разговоре. Джонатан нахмурился, но чопорно кивнул и удалился.
Теперь, стоя в ротонде с Джеком, Эшли корила себя за то, что не проследила за кинжалом брата. А ведь украл его как раз тот, кто наказывал ей ни в коем случае никому не отдавать кинжал никому на свете! Эшли сжала кулаки и сжала челюсти.
— Как ты? — спросила девушка, обращаясь к Джеку. — Хочешь мне что-то рассказать?
Она внимательно на него поглядела, а он густо покраснел, но постарался скрыть волнение:
— Нет, ничего. Всё как раньше.
— Точно? А мне показалось, ты положил глаз на Рахель.
Глаза Джека расширились, и он спросил:
— Неужели так сильно заметно?
— Ты шутишь что ли? Ты только что не ковриком перед ней стелешься! — рассмеялась Эшли.
— Не смешно! — обиженно воскликнул Джек. — Она такая милая, и нежная, и умная...
— Как ты это понял? — удивилась сестра. — Она при мне едва ли хоть слово сказала.
— Она горюет по отцу. Да и ты последнее время вся из себя такая важная, как волчица бумажная! — поддразнил её Джек. — Не знаешь, как к тебе подступиться.
— Я? — поразилась Эшли. — Ничего подобного!
— Ты! — подтвердил он. — Такая строгая и занятая, вся в делах. Протест скучает по тебе. Особенно Сэм. Ему сейчас нелегко.
Эшли ощутила укол вины. Она действительно давно ни с кем из них не общалась. Она попыталась себя оправдать:
— Просто на меня так много навалилось последнее время. Я должна быть сюзереном для своих подданых, должна найти магистерий, чтобы он не достался Фаундеру, должна не дать захватить власть Джонатану, должна решать кучу проблем. И все от меня постоянно чего-то хотят. Вот и Иболья сегодня заговорила о марьяже, слышал? Конечно, слышал, — ответила она сама на свой вопрос.
— У Джонатана была идея женить меня на Рахель, — признался Джек. — После того, как ты отдала мне тиару.
— Где она, кстати? — поинтересовалась Эшли. — Тиара? Ты её не носишь.
— Лежит в приёмном зале под стеклянным колпаком. Их там две — мужская и женская. Моя тиара тяжелее, чем твоя. Хочешь примерить?
— Думаю, мне ещё представится возможность, — уверенно сказала Эшли.
Они какое-то время помолчали, а потом Джек проговорил:
— Ты когда-нибудь думала, что всё будет вот так?
— Шутишь? Мы сейчас должны отрываться на рождественских каникулах. А потом — готовиться к экзаменам.
— Ты правда собиралась стать журналисткой? — поинтересовался брат.
Эшли кивнула.
— А ты?
— Полицейским.
— Серьёзно?! — воскликнула Эшли удивлённо.
Джек рассмеялся, глядя на её раскрытый в изумлении рот и круглые глаза.
— Что в этом удивительного?
— Ну... я думала, это будет что-то связанное с бизнесом...
— Я меньше всего хочу быть похожим на отца. Поэтому выбрал полицейскую службу в университете Бирмингема. Но смотри-ка: и ты, и я выбрали профессию, связанную с защитой общества.
— Точно, — согласилась Эшли.
Она пыталась представить себе Джека в форме офицера полиции, но никак не могла визуализировать это. Даже подумать о таком было бы нелепо. Эшли представляла себе взрослого Джека как успешного бизнесмена, начальника какой-нибудь фирмы, которая занимается чем-то непонятным и таинственным, типа консалтинга или криптовалют. Вокруг него крутится толпа девиц, каждая из которых стремится его окольцевать. Единственной константой оставался бы синий мазерати, на котором Джек бы разъезжал по встречам и бизнес-ланчам.
Но представить себе, как Джек арестовывает правонарушителей? Как он зачитывает им права, сажает в полицейскую машину вместо синего мазерати; как он допрашивает преступников в комнате для допросов. Представить такое было бы странно. Вместо всего этого они оба стоят в ротонде на заднем дворе замка в параллельной реальности и обсуждают женитьбу Джека на наследнице своего знаменосца. Подумать о таком полгода назад было бы не просто странно, это было бы дикостью.
Эшли после прогулки с братом прошла замок насквозь и вышла на площадь перед главными воротами. Сэм и Джо уже вовсю тренировали бойцов Берната. Они разделились на две шеренги, каждую из которых обучал один из наставников. Эшли заметила неподалёку Лорен Ливермор, задумчиво наблюдающую за происходящим. Эшли подошла к ней.
— Привет, — поздоровалась она. — Как ты?
— Пойдёт, — пробурчала Лорен, явно недовольная тем, что её оторвали от созерцания нескольких десятков тренирующихся мужских тел. — Сама как? Или мне обращаться к тебе «миледи»?
— Не стоит, — уверила её Эшли. — У меня красивое имя.
— Точно.
Эшли не знала, как к ней подступиться. Ни в прямом, ни в переносном смысле. Интересно, её шипы как-то связаны с её характером? Может, она научилась отталкивать от себя людей как раз потому что не хотела им навредить? Могут ли способности появиться из-за характера? Или это способности формируют характер? Эшли подумала, как Лорен выглядела, когда родилась. У неё уже были все эти шипы? Как родители её держали, кормили, одевали? Странно это всё. Эшли передёргивало каждый раз, когда она на них смотрела. Есть в этом что-то неправильное, противоестественное.
— Долго на меня пялиться будешь? — прервала молчание Лорен. — Или уже спросишь, что хотела?
«Боженька всемилостивый, дай мне сил вынести сегодняшний день!» — взмолилась про себя Эшли, но вслух сказала:
— Тебя когда-нибудь обнимали?
Лорен расхохоталась как безумная, когда услышала этот вопрос. Эшли смущённо улыбнулась, ожидая ответа.
— Решила, что я такая злая из-за того, что не чувствовала материнской любви? — сквозь смех спросила Лорен. — Брось эти психологические штуки, это не поможет нам с тобой сблизиться.
Лорен подошла к ней так близко, как позволяли её шипы. Парочка шипов почти коснулись тела Эшли, но она не отходила, а Лорен посмотрела ей в глаза и произнесла:
— Слушай, не надо. Мы с тобой не станем подружками. Не будем делиться весёлыми историями и детскими травмами. Не будем обсуждать парней. Драться на подушках и вот это всё тоже не будем.
— Почему я тебе не нравлюсь? — уязвлённо спросила Эшли.
— Когда-нибудь ты поймёшь, милая, — прошипела Лорен угрожающим шёпотом, — что нравиться всем невозможно. Да и смысла в этом немного. Человеческие отношения строятся на том, кто сколько кому может дать. Если у тебя есть что-то, что мне нужно, я встану на твою сторону. Если нет — в общении нет смысла.
— А что тебе нужно?
Лорен отошла на шаг и посмотрела на тренирующихся парней. Затем произнесла:
— Избавиться вот от этого, — она указала на свои шипы.
— Я не могу тебе помочь с этим, — призналась Эшли. — Но почему тогда ты всё ещё здесь?
— А куда мне идти? Здесь я хотя бы могу быть полезной.
Эшли подумала, что это, наверное, очень грустно: не иметь дома и семьи. Когда никто тебя не любит и не ждёт. Когда ты скитаешься по миру, притыкаешься то туда, то сюда, просто чтобы почувствовать себя нужной. Ей стало жаль эту девушку, и она решила, что не Эшли судить о том, какой у неё характер. Эшли и сама не подарок. Она ещё не знает, какой бы она стала на месте этой ершистой девушки.
Лорен оставила её в одиночестве, а Эшли подождала, пока ребята закончат тренировку, чтобы поговорить с Сэмом. Она присела на скамеечку рядом с фонтаном в виде дельфина и сделала ему знак присоединиться к ней. Он так и сделал.
— Как ты? — в третий раз за день спросила она.
— Спасибо за возможность отвлечься от всего, — поблагодарил он. — Мне это было необходимо. Как будто вернулся в Валентайн до всего, что произошло. Не заметил, как пролетел день.
И правда, солнце уже потихоньку заходило за горизонт, отражаясь в водах перешейка Ражитори. А Эшли так толком ничего полезного и не сделала, хотя дел было немало. Но разве поговорить со своими друзьями — это не важно? Девушка решила, что дела от неё не убегут и сказала:
— Я рада. Удалось разобраться с проблемами, которые тебя волновали перед взятием замка?
Сэм моментально помрачнел и покачал головой:
— Нет. Вряд ли мне удастся разобраться. Думаю, мне нужно просто жить дальше, а там будь что будет.
— Звучит как план.
Сэм смущённо улыбнулся, и в груди Эшли расцвёл ядовитый корень, мгновенно отравивший всё хорошее, что там было. Точно так же улыбался Питер, вот такой же точно улыбкой. Сколько ещё напоминаний о нём она вынесет? Сколько ещё она будет просыпаться по ночам от кошмаров, в которых она протыкает его бродсодом? Сколько ещё сердце будет разрываться на части от малейшего напоминания о нём? Сэм заметил то, как изменилось и побледнело её лицо, какое мученическое выражение оно приобрело.
— А ты что-то узнала о... о нём? — спросил он. — Когда была на Смаральде?
— Да, кое-что, — призналась Эшли. — Он жив и всё ещё с Фаундером.
Она не стала говорить, что отправила ему сообщение. Ей и самой хотелось об этом забыть. Ей было стыдно, что она его отправила. Она бы хотела всё отменить, но не знала как. Она походила на пьянчужку, которая отправляет голосовое сообщение своему бывшему, а наутро мучается от похмелья и чувства вины. Оставалось только надеяться, что он выкинул кулон или потерял его. Вот только разве он стал бы его дарить в самый последний момент перед битвой, если бы не хотел, чтобы она им воспользовалась? Если знал, что им придётся расстаться. Нет, он не просто так вручил ей этот подарок. Каким-то уголком сознания она даже подумала: может ли оказаться так, что Питер решил стать двойным агентом? Внедриться в стан врага, чтобы вызнать что-то, но никому об этом не говорить, чтобы не подставить команду? Она не знала, но надежда на это была призрачной и испарялась каждый час, прошедший с того момента, как она отправила то сообщение.
— Я беспокоюсь за Джо и Элизабет, — сообщил ей Сэм. — Крови остаётся всё меньше. Последних крох из Халагардта хватит на пару недель. Они ужимаются как могут, но...
— Скоро вернём банк крови и наладим сбыт. Иболья и Рахель завтра вернутся в родное гнездо, — заверила она друга, и тот облегчённо выдохнул.
— Хорошо. А что с Валентайном, не знаешь?
— Ребята пытаются починить Сурсу, но пока безрезультатно. Ждём новостей.
Они ещё немного поговорили, а потом разошлись каждый к себе. Было ещё не очень поздно. Эшли ждала, когда позовут ужинать, когда увидела, как в её окно впорхнула крошечная дымная птичка. Сердце девушки сперва пропустило удар, а затем затрепетало, совсем как крылья этого голубка из белого дыма. Он ответил ей!
Птичка подлетела к самому её уху, а затем она услышала его голос. Совсем как если бы он стоял рядом. Она закрыла глаза и представила, что он держит её за руку, пока слушала сообщение:
«Слушай внимательно. Завтра кое-что произойдёт. За этим будет стоять Фаундер. Готовьтесь к худшему, а лучше бегите из Форт-Гритисс. И на всякий случай: я люблю тебя».
*Поставь голос, пожалуйста! Для тебя один клик, а мне приятно*