Ротации
Эшли стояла на балконе Форт-Гритисса, обращённая к площади перед замком, невидимая для всех благодаря пассам, которые наложил на них Алекс. Ей пришлось оставить Маэля в Матасе у Таифе и Рабии, чтобы вернуться в родные пенаты. Если честно, она не представляла себе, что ей теперь делать.
Кристина и Джерард во время прошлого военного конфликта с Фаундером просто сбежали из Трансильвании, и никто не просил их вернуться, надеть тиару Гритиссов и править. Сбежали и сбежали! Фаундер прекрасно занял их место, и никто не роптал.
Алекс, словно читая её мысли, проговорил:
— Они почувствовали, что у Протеста и новых лендлордов можно требовать. Теперь, когда их не будут убивать за неосторожные слова, они могут выйти на протесты и потребовать у новых правителей чего угодно.
Эшли смотрела на толпу. На площади собралось около двух сотен трансильванцев с транспарантами, растяжками и плакатами. Самые активные долбились в ворота замка, которые оставались плотно закрытыми.
В небе над Трансильванией выстроились в ряд шесть небесных тел, горящих разными цветами: какие-то из них было лучше видно, какие-то едва прорисовывались на фоне чернильно-синего неба. Парад комет, появление которых празднуют на Смаральде.
У девушки не было времени, чтобы поразмыслить о том, что она услышала во дворце Джемаля. Но сейчас, когда она созерцала звёздное небо с мерцающими в нём кометами, она могла позволить себе немного подумать.
Питер жив. Фаундер сказал, что послал его на какое-то задание. Значит, он всё-таки исполнил обещание. Эшли чувствовала одновременно облегчение и тяжесть, которая большим свинцовым шаром заполнила её грудь. Бессознательно она поглаживала кулон в виде голубя, висящий на её шее.
— Ты часто так делаешь? — задумчиво спросила Эшли у Алекса, которого совершенно не видела.
— Часто ли я хожу по всяким местам невидимый и подглядываю, кто что поделывает? — Эшли была уверена, что его губы растянулись в ухмылке. — А как ты думаешь, я за тобой присматривал?
Глаза Эшли расширились от ужаса, но потом она решила, что он шутит. Шутит же, да? Ладно, плевать. Эти знаки необходимо выучить — Рикард её такому не учил.
— А где все? — поинтересовалась Эшли, радуясь, что он не видит её красных от стыда ушей.
— Да шут их знает! — она услышала, как голос Алекса переместился к самому её уху. — Джонатан наверняка созвал Совет. Бегают там, небось, в панике да кумекают, как дальше быть.
— А почему ты не в Совете? — спросила девушка.
— Я? — удивился Локк. — Нет, медновласка, политика — это не для меня. Я по разведке больше. И командную работу не люблю.
— Волк-одиночка? — пошутила Эшли.
К её изумлению, Алекс на этот укол ничего не ответил, а промолчал. Ей почему-то казалось, что он пытается сдержать смех: дыхание над её ухом задержалось, а потом она услышала глубокий вздох.
— Ну типа, — подтвердил он.
— А ты ведь хотел уехать после моей инаугурации, — вспомнила она. — Почему не уехал?
— А потому что кто-то эту инаугурацию сорвал, и мне пришлось остаться. Не знаешь, кто бы это мог быть?
— Неа, — соврала Эшли.
Люди под замком неистовствовали. Кто-то свистел, кто-то улюлюкал, кто-то выкривал лозунги. На одном плакате было написано: «Требуем разговора с Советом Форт-Гритисс!» На другом крупными красными буквами было выведено: «Нет самодержавию!» На длинной растяжке, протянутой над головами десятков трансильванцев, значилось: «Эшли Гритисс — истинная наследница Форт-Гритисс!» Ей это польстило.
— Почему Джонатан и Джек не выйдут и не поговорят с ними? — спросила Эшли у Алекса.
— Потому что Джонни этого не хочет, иной причины я не вижу, - отозвался Локк. — Он хочет продавливать свои интересы, и в его планы не входило твоё бегство. Хочешь сама с ними пообщаться?
Но, прежде чем Эшли успела ответить, ворота замка раскрылись, и на улицу хлынуло целое море вооружённых военных. Вынув мечи из ножен, они оттеснили толпу к внешним воротам.
— Что они делают? — вскрикнула Эшли, прижимая руки ко рту.
— Разгоняют митинг, — сказал Алекс.
Один из митингующих накинулся на охранника замка, и тот, пнув его и повалив на землю, потащил внутрь замка. Эшли показалось, что у задержанного волосы отливают синевой, но в такой темноте трудно было разглядеть как следует. Толпа бушующей волной хлынула вперёд, накрывая собой охрану замка. Люди пытались прорваться внутрь. Больше ждать было нельзя.
— Раскастовать пассы? — скучающим тоном уточнил Алекс, чувствуя, как она рвётся к людям.
— Да!
Несколько движений, и Эшли материализовалась. Невидимость сходила и с Алекса, как растёкшаяся по стене краска.
Девушка бросилась вниз по крутой винтовой лестнице. Решив, что быстрее будет с помощью кинжала, она образовала брешь и вошла в неё.
По другую сторону бреши она вышла прямо в толпу, которая чуть её не затоптала. Эшли бросало из стороны в сторону, её толкали плечами и локтями, и она не придумала ничего лучше, чем усилить пассами голос и крикнуть:
— Вы хотели поговорить, я здесь!
Дошло не до всех и не сразу. Сперва остановились люди, стоявшие поблизости от неё. Они стали расступаться и передавать информацию дальше, пока, наконец, Эшли не оказалась в центре круга из людей. На неё смотрели десятки трансильванцев. Она чувствовала себя как внутри слэма на рок-концерте.
— Уберите оружие! — приказала она охране, которая всё ещё пыталась оттеснить людей. — И позовите Совет!
Кто-то в толпе прокричал:
— Правильно!
Эшли набрала побольше воздуха в грудь и выкрикнула:
— Кто будет вести диалог? Выберите своего представителя!
Люди в первой линии круга пошептались, а затем вперёд выступил равк с волосами по плечи в цвет своих глаз. Он посмотрел на неё, горделиво приосанился и сказал:
— Меня зовут Миран Васар. Мы считаем, что у Джека Гритисса нет прав на правление землями. Тому есть множество подтверждений...
— А у Фаундера такие права были? — властно спросила Эшли.
— Нет.
— Так почему против Фаундера никто не протестовал?
Миран обернулся, ища поддержки у своих соратников, а потом неуверенно ответил:
— Нас бы всех убили.
— То есть, — резюмировала Эшли, — вы спокойно жили при Фаундере, подчинялись его приказам, платили оброк. А теперь, когда вернулись наследники Гритисса, можно приходить сюда и требовать соблюдения своих прав? Давно ли эти права у вас появились?
— Джек Гритисс — не наследник Джерарда! — пылко возразил представитель народа.
— Почему это?
Миран не успел ответить, потому что как раз в этот момент открылись двери замка, и из него вышли Джек, Джонатан, Рикард, Бернат, Фрида и Ференц Джастис. Толпа расступилась перед ними, пропуская в центр, где стояла Эшли.
Джонатан смерил её ледяным взглядом, которым буквально пригвоздил её к месту. Такие же взгляды были у Фриды и Берната. Зато Рикард тепло улыбнулся, а Джек подмигнул, отчего девушке моментально полегчало.
Джека, кажется, не особенно заботило, что его считают нелегитимным правителем. Он выглядел вполне расслабленным и даже каким-то воодушевлённым. Что с ним успело случиться за сутки, которые Эшли отсутствовала? Странно.
Джек подошёл к сестре и прошептал ей на ухо, чтобы никто не слышал:
— Говори, что хочешь, но сделай так, чтобы я остался лендлордом.
Эшли удивлённо посмотрела на брата. Он точно не в себе: мечтательная улыбка на губах, взгляд затуманен. Да что с ним такое?
Джонатан сделал шаг вперёд, оттеснив собой Эшли, и проговорил:
— В чём состоят ваши требования?
Миран прочистил горло и ответил вопросом на вопрос:
— Где Майк? Куда вы его утащили?
Значит, Эшли не показалось. Мужчина, которого поволокли в замок, действительно был Майком Грисселом. Неужели бывший член Протеста вышел митинговать против своих прежних соратников? Если так, то у него должны быть веские причины.
— Это был Майк Гриссел? Владелец «Безделушек» в Халагардте? — просила она у Джонатана.
Тот сдержанно кивнул, не глядя на неё. Эшли прокричала стоявшим неподалёку охранникам замка:
— Освободите Майка и приведите сюда!
Охранники не шелохнулись, а только поглядели на Грина, ожидая его дозволения. Эшли рассердилась и добавила чуть громче:
— Эти люди считают меня своим полноправным сюзереном. Форт-Гритиссом правят Гритиссы, а не Грин. Вы выполняете мои приказы, а не его.
Толпа неожиданно разразилась аплодисментами. Кто-то засвистел, Миран поглядел на девушку с уважением. Эшли ощутила прилив воодушевления. Ей не обязательно считаться с мнением Грина. Ей даже не обязательно терпеть его в своём замке. И всё же она чувствовала, что обязана ему тем, что она вообще стоит на этой площади. Если бы не Джонатан и его координаторские способности, благодаря которым он собрал Протест и отбил замок у Фаундера, то эти люди до сих пор были бы в большой опасности. Поэтому Джонатан заслужил остаться в Форт-Гритисс. Но и слишком часто его тут видеть она не хочет. Эшли тут же поняла, что ей с ним делать. Но об этом позже.
Она не сводила глаз с охраны и почти не моргала, ожидая, когда они станут выполнять её приказы. Наконец, двое бойцов отделились от своего отряда и вошли в замок. Через пару минут они вышли, сопровождая Майка. Он выглядел помятым, но видимых повреждений не было. Он рыскал глазами по толпе, пока не наткнулся взглядом на Эшли. Майк тепло улыбнулся ей, а затем, присоединившись к протестующим, проговорил, глядя только на неё:
— Перед смертью Ориан Гритисс лишил своего сына прав на тиару Гритиссов. За мятеж против Фаундера, к которому Ориан не хотел быть причастным, Ориан подписал распоряжение, в котором говорится, что ни Джерард, ни его дети, ни внуки, ни будущие поколения не могут править Форт-Гритиссом.
Эшли взглянула на Джека: тот впервые за всё время выглядел взволнованным, даже испуганным. Он был бледнее обычного, когда спрашивал у Майка:
— Где это распоряжение? Я могу его увидеть?
— Боюсь, что нет, — ответил Майк. — После взятия Фаундером замка все бумаги Ориана были уничтожены.
— Тогда как мы можем верить на слово, что я не могу наследовать земли своего прадеда? — резонно поинтересовался Джек.
— Точно так же, как мы не можем верить на слово, что ты его потомок, — развёл руками Майк.
— Подождите, — произнесла Эшли, вклиниваясь в разговор. — Но при этом вы верите на слово, что я — правнучка Кристины. Как же так получается?
Толпа зароптала. Женщина, стоявшая позади Мирана, прокричала:
— Ты её копия!
— Мы не можем делать выводы, основываясь только на внешности, — возразила Эшли. — Нам нужны свидетели, которые видели своими глазами подписание этого документа. И свидетели, которые смогут доказать, что я и Джек — потомки Гритиссов. Когда мы найдём этих свидетелей, то проведём открытые слушания с представителями каждого города, находящегося в подчинении у Форт-Гритисс.
Митингующие крепко задумались, некоторые из них кивали, соглашаясь с тем, что это хорошее предложение. Кто-то напротив качал головой, считая, видимо, подобное мероприятие излишним. Тем не менее, Эшли считала, что это единственный выход.
— После слушаний мы решим, можем ли мы верить показаниям свидетелей и кто должен править землями, — закончила она. — А пока что я займу место временной лендледи Форт-Гритисс. Вас устраивает такой вариант?
— Да! — с жаром поддержали её Майк, Миран и ещё несколько голосов из толпы.
— Тогда я прошу вас разойтись по домам! — сказала Эшли. — А Майка и Мирана прошу прийти завтра утром в замок, чтобы обсудить предстоящие слушания. Вы согласны, чтобы эти люди представляли ваши интересы? — спросила она у толпы.
Те почти синхронно прокричали «да» и стали потихоньку расходиться. Эшли наконец смогла выдохнуть. Она, не глядя ни на кого, прошла в замок.
Охранники были из числа Бернатовой армии, это было ясно как божий день: прекрасные сияющие доспехи, которые он, видимо, достал из закромов родного Рефуджу, в который успел уже нагрянуть вчера. Нужно при случае поинтересоваться у него, как ему понравился его родной город.
Джонатан оказался перед ней так резко, что она чуть не вскрикнула от неожиданности. Только невероятным усилием воли она смогла подавить возглас и скучающим тоном проговорила:
— Я очень устала, давай завтра?
— Нет, сегодня, — сквозь сжатые челюсти сказал Джонатан. — Идём.
Он проводил её вместе с остальным советом в зал для совещаний. Здесь стоял длинный стол для переговоров, маленький столик у двери, на котором стояли кофейник, сахарница, несколько чистых чашек и молочник со сливками; кресло секретаря с подкатной тумбой, заваленной чернилами и бумагами. Эшли взглянула на стулья вокруг стола: в его главе располагалось кресло для председателя, и было очевидно, что Джонатан стремится его занять. Она быстро сориентировалась, взмахнула кинжалом и прошла через брешь, на обратной стороне которой опустилась прямо в кресло председателя. Она опередила Джонатана всего на пару секунд. Он посмотрел на неё с нескрываемой злобой и уселся по правую руку от девушки. Эшли ухмыльнулась, поймав себя на мысли, что становится похожей в этом на Алекса Локка. Только вот неясно: это плохо или хорошо?
Джек сел слева от неё, за что она его мысленно похвалила. Нужно уметь поставить себя определённым образом, иначе в этом месте можно сойти с ума, чтобы добиться для себя справедливого обхождения. Все только и делают, что обманывают, утаивают правду, говорят намёками, экивоками, полуправдами. Чтобы в нужный момент вывалить на тебя очередную сенсацию и сказать: вот, смотри, ты ничего не знаешь. А я знаю, и поэтому я здесь главнее, я имею право говорить, что кому делать. Нет, если Эшли что-то и умеет хорошо, то это приспосабливаться. Если она хочет что-то получить от Трансильвании, то должна стать в этой Трансильвании кем-то большим, чем случайно забредшая в брешь мирянка. Она будет играть по их правилам, но со своими условиями.
— Итак, — начала Эшли, когда все расселись. — Введите меня в курс дела. Раз я временная лендледи, то должна понимать, кто за что отвечает в Совете.
— Ты бы это знала, если бы не стала сбегать, — процедил Джонатан.
Бернат усмехнулся, растянувшись на стуле как Фаундер недавно на оттоманке во дворце Джемаля. Эшли подавила желание чем-нибудь в него запустить.
— Если бы я не сбежала, мне бы не удалось узнать кое-что важное, — парировала девушка.
— Что ты узнала? — спросил Джек, приосанившись. — Что-то о Питере?
— И о нём тоже, — кивнула Эшли. — Но сперва поговорим о Совете.
Джонатан тяжело вздохнул и ответил не сразу:
— Я председатель и заместитель лендлорда. Бернат отвечает за армию. Рикард — за связи с общественностью...
Эшли не дала ему закончить, съязвив:
— То-то он сегодня себя показал.
Рикард не смог пропустить укор мимо ушей и, привстав, ответил девушке:
— Я бы с радостью поговорил с протестующими, но распоряжение председателя было вполне прозрачным: никаких переговоров.
— А своего мнения у вас нет? — спросила Эшли.
Рикард сел обратно, не найдя, что ей на это ответить. Эшли сложила руки на столе и подалась чуть вперёд:
— Дальше.
Джонатан продолжил перечислять, натянув при этом на лицо самое кислое выражение:
— Фрида отвечает за казну, а Ференц — за снабжение.
— Ясно, — отчеканила Эшли, стараясь удержать всю эту информацию в голове.
Она какое-то время анализировала всё сказанное Джонатаном, а затем произнесла:
— Кто секретарь Совета?
Джонатан посмотрел на девушку так, словно она сморозила несусветную глупость. Эшли стало это порядком раздражать, и она нетерпеливо цыкнула — это заставило Джонатана сказать:
— У нас его нет.
— Замечательно! — выпалила девушка. — Позовите сюда весь Протест. Вместе с Николаем, Батерой и Лорен.
Она поглядела на Ференца, давая понять, что исполнения этого распоряжения она ждёт именно от него. Он сперва кинул взгляд на Джонатана, а потом поднялся и вышел из зала.
Эшли откинулась на спинку кресла, ожидая возвращения Ференца вместе со всеми. Ему понадобилось десять минут, чтобы собрать всех.
Ребята были рады видеть Эшли, но в их взглядах сквозило общее недоумение. Никто не понимал, зачем их на ночь глядя собрали в зале совещаний. Эшли откашлялась и, поднявшись на ноги, произнесла:
— Батера, с этого дня ты исполняешь обязанности секретаря Совета Форт-Гритисс. Займи своё рабочее место и веди протокол заседания, пожалуйста.
Батера улыбнулась ей и пересела в кресло секретаря, выудив из тумбочки чистую бумагу и ручку. Она выжидательно посмотрела на Эшли, давая ей понять, что готова. Эшли продолжила:
— Как временная лендледи Форт-Гритисса я снимаю Джонатана Грина с должности председателя Форт-Гритисс.
По залу прокатился ропот: несколько возгласов были возмущёнными, несколько удивлёнными. Совет требовал объяснений, но Эшли не собиралась их давать. Вместо этого она подняла вверх одну руку, призывая к тишине, и проговорила:
— Джонатан Грин с завтрашнего дня начинает передавать свои дела и все необходимые бумаги Рикарду Фальконеру, который занимает его место.
Рикард явно был польщён, но не знал, как реагировать на новое назначение. Он отвесил ей полупоклон и пробормотал:
— Благодарю за доверие.
Эшли продолжала:
— Ответственных за армию будет несколько: за оборону в целом остаётся отвечать Бернат О'Райан. За обучение воинов магии отвечает Сэм Райдер, за обучение бою с оружием — Джо... — она запнулась на минуту, припоминая его фамилию.
Джо помог ей:
— Наварро.
— Джо Наварро, — закончила Эшли, наблюдая, как Батера записывает за ней.
Сэм и Джо выглядели потрясёнными. Они, должно быть и не думали, что им когда-нибудь доверят такую работу в замке. Эшли подумала: интересно, чем они собирались заниматься, когда сюда пришли? Целыми днями валяться в покоях? Гулять по заднему двору? Предаваться унынию? Пора и им взять на себя долю ответственности, не всё одной только Эшли страдать и бегать туда-сюда, потому что кто-то что-то от неё опять хочет. Раз она может сама распределить обязанности, значит, пусть получают.
— Далее, — продолжала Эшли. — Завтра начинает работать комиссия по поиску магистерия. В него войдут...
Эшли не успела закончить, потому что Джонатан, до этого терпеливо слушавший её, перебил:
— Простите, ваше высочество, но в замке нет магистерия! Не думаешь же ты, что Фаундер, проживший здесь двенадцать лет, не нашёл бы его?
Бернат мерзенько рассмеялся, даже Ференц выглядел не убеждённым в том, что говорит Эшли.
— Именно так я и думаю, — подтвердила Эшли. — Ты сам слышал, что сказал Парацельс: Фаундер слишком невежествен, чтобы его найти. Он в замке. В том месте, в которое Фаундер никогда бы не сунулся. Задача комиссии — обыскать все помещения и найти камень. В комиссию войдут: Лорен Ливермор, Николай Воронов, Сьюзен, Эмма и Демин Ли в качестве председателя комиссии.
Демин смотрел на девушку с восхищением и благодарностью. Эшли знала, что он хотел бы заняться поисками магистерия. Стоило только слышать, с каким уважением и вожделением он говорил о магистерии, когда они вдвоём рыскали по библиотеке Валентайна в поисках информации о Парацельсе. Это была не маниакальная жажда бессмертия и богатства, которой страдал Фаундер; это была жажда знаний, новых открытий, желание постичь невозможное. Он хотел подержать в руках реликвию, и Эшли сделает так, чтобы его имя навсегда осталось в истории как имя человека, который нашёл утраченный артефакт Парацельса.
— Джонатана Грина я назначаю рекрутёром, задача которого — поиск равков, магов и перевёртышей в человеческой параллели. Именно этим он и занимался в Валентайне, пока власть Форт-Гритисса не ударила ему в голову, — не забыла она его уколоть.
Джонатан шумно выдохнул ещё до того, как она закончила речь. Конечно, он читал её мысли, и раньше, чем все остальные, узнал, что она ему приготовила. И всё же это вызвало эффект разорвавшейся бомбы: Джонатан шумно выпустил воздух из легких, а потом воскликнул:
— Потрясающе! Нашла, как меня убрать подальше, чтобы я под ногами не мешался! Ты не забыла, кто привёл тебя сюда? Без меня ты бы умерла под солнечными лучами в человеческой параллели! Нужно было забрать Джека, а тебя оставить!
После этой речи в зале совещаний воцарилась гробовая тишина. Джонатан развернулся на каблуках и вышел из помещения, хлопнув дверью.
Эшли подождала немного, а потом сообщила:
— На сегодня всё. Батера, подготовь протокол мне на подпись. Николай и Лорен, задержитесь тоже.
Все стали расходиться, перешёптываясь о том, что только что произошло. Джек, за всё время не произнёсший ни слова, покачал головой и тихо сказал:
— Зря ты так с ним. Он ведь и правда многое сделал.
— Даже слишком, — согласилась Эшли, вспоминая историю, рассказанную ей Алексом. — Поговорим позже, ладно?
Джек безразлично пожал плечами и ушёл. Эшли ещё рассказала Нику, Батере и Лорен о разговоре с Мираном и Майком и попросила их быть свидетелями событий прошлого военного конфликта. Они единственные, кроме Джонатана и Майка, кто мог бы пролить свет на ту тёмную историю. Николай предупредил её, что мало помнит о прошлой жизни, но Батера и Лорен пообещали вспомнить всё, что смогут.
Эшли подписала протокол и ушла к себе. Наконец-то она может переодеться во что-то нормальное: она только что поняла, что всё это время проходила в юбке и лифе наложницы. Хорошее зрелище! И при этом так уверенно отдавала распоряжения. Она и сама не подозревала, что так умеет. Бывает, что люди, которые не хотят брать на себя ответственность за что-либо, лучше всего подходят для этой работы как раз потому что им не нужна власть. Никакой страсти, только долг и справедливость.
Эшли приняла горячую ванну и переоделась в удобную пижаму. И упала в мягкую кровать, укрывшись тёплым пуховым одеялом по самый подбородок. Вот теперь хорошо! Лежать бы так всегда и в ус не дуть!
Эшли посмотрела на кулон, который ей подарил Питер. «Постарайся не погибнуть там», сказал он ей тогда, передав послание через эту крохотную птичку. Зачем он это говорил, если знал, как всё будет? Она исполнила его желание, но только наполовину: её тело выжило, но душа словно раскололась на части, когда он исчез с Фаундером. И часть этой души уже никогда не вернётся. Даже если вернётся сам Питер.
Чем больше она думала о Питере, тем громче звучали в её ушах слова: «На всякий случай, я люблю тебя». Словно кто-то бил в набат прямо у неё в голове, и набат издавал звук этих слов, сказанных Питером. Ещё одна ложь, которую он сказал ей в тот день. Нельзя любить человека, которого ты через несколько часов заставишь пережить твоё предательство. Это что угодно: эгоизм, собственничество, социопатия. Но только не любовь.
Больше откладывать нельзя. Она хотела сделать это сразу, как только он исчез, но уговаривала себя: не сейчас, не время, не то место, слишком много дел. Но сейчас отговорок нет. Она поднесла кулон к губам и произнесла:
— Если ты правда меня любишь, ответь мне: почему ты это сделал? Почему ты уверен, что на стороне Фаундера больше шансов найти магистерий? Почему ты не рассказал мне? Я бы нашла его для тебя. Я бы отдала его тебе, если бы ты захотел.
Она помолчала немного, успокаивая разбитое сердце, которое ныло и рвалось наружу, а потом добавила:
— И на всякий случай: я люблю тебя.
Она следила за тем, как белая дымка в виде голубка отделяется от кулона и вылетает в открытое окно, скрываясь в чернильно-синем небе с мерцающими кометами в нём. Вот и всё. Пути назад нет. Сообщение не отменить, не перезаписать, не удалить. Он услышит его. Эшли накрыла голову подушкой, пытаясь заглушить гулко бьющееся в ушах сердце, и постаралась уснуть.
*Ставь голосовать, чтобы быстрее узнать, что ответит Питер*