Трансильванская легенда

Пробираться через толпу было непросто. Люди шли в сторону площади, а Маэль и Таифе вели Эшли в обратную сторону. Процессия с носилками падишаха, его свитой и янычарами уже прошла в сторону площади, и теперь народ толкался, размахивал руками и бросался в самую гущу лишь бы разглядеть великолепные носилки султана и его конную гвардию.

Эшли видела впереди дворец — это было монументальное здание с округлыми формами, башнями о золотых верхушках и высокими арочными окнами. Дворец был похож на громадную зефирину, парящую в воздухе.

На улице было душно — толпа из сотен жителей Матаса окружала их плотным одеялом со всех сторон, а из-за вуали на лице Эшли было тяжело дышать. Таифе свернула в грязный проулок, потянув за собой Маэля и Эшли. Здесь они позволили себе прибавить ходу, чтобы случайно не напороться на зазевавшегося дозорного. Пробежав несколько метров по безлюдной улочке, они свернули ещё раз, а затем вошли в один из домиков из жёлтого кирпича с красной черепицей.

Там их встретила женщина, лицо и волосы которой были скрыты платком. Женщина вела их по тёмному коридору, и Эшли пришлось особенно аккуратно пробираться, приподнимая полы юбки — негоже являться во дворец падишаха в грязи. В наряде, который ей одолжила Таифе, девушке было не по себе. Она чувствовала себя беззащитной с таким количеством открытой кожи. Газовая юбка, расшитая бисером и серебром, открывала ноги, а лиф и того хуже — шея, плечи, живот, руки: всё было открыто. И даже оружие спрятать негде. Впрочем, Эшли понадеялась на то, что Фаундер не станет лезть к ней под юбку, и надела под неё набедренные ножны, а в них положила кинжал. Она надеялась, что этого хватит. А вот если бы на неё захотели напасть прямо сейчас, то надеяться можно было только на магию. Женщин в этом месте кидают из крайности в крайность: то ходи в платке и юбке до пят, то раздевайся и танцуй. Эшли сморщила носик, обходя потёки какой-то бурой жижи.

Переход был долгим, бункер простирался далеко вперёд. Наконец, четвёрка уткнулась носом в дверь с облупившейся тёмно-оранжевой краской. Женщина в платке открыла дверь и впустила их в помещение. Эшли показалось, будто она вернулась в гардеробную Форт-Гритисса.

Женщина, которая их вела, сняла вуаль с лица — она была одного возраста с Таифе, с большими как у оленя карими глазами, немного нервная. Платок она снимать не стала — рядом был мужчина. В комнате было светло, повсюду расставлены вазы с цветами, на окнах — лёгкие занавески из органзы и шифона. Рядом с цветными оттоманками на столиках были расставлены блюда со сладостями и фруктами. «Здесь едят что-то, кроме сладкого?» — подумала Эшли, оглядывая помещение.

— Вот то, что ты просил, — произнесла женщина, сунув Маэлю в руки свёрток с одеждой. — Иди за ту ширму!

Она указала парню на чёрную перегородку в мелкий ажур в конце комнаты. Он скрылся за ней, а Таифе пожала руку подруге и спросила:

— У вас всё хорошо? Тебя не обижают здесь, Эсра?

— Всё как всегда, Таифе, — не очень довольным тоном проговорила Эсра, высвобождая ладонь из рук подруги. — Я помогаю тебе только из-за того, что мы много пережили вместе когда-то.

— Эсра, мы никоим образом не собираемся трогать Джемаля или существующий строй! — пыталась убедить её Таифе. — Мы здесь только из-за Фаундера. Вам ничего не грозит.

Эсра смотрела на Таифе, словно пыталась понять, может ли она ей верить. Кажется, бывшая подруга не вызывала у неё доверия.

— Мы здесь хорошо живём, о нас заботятся! — сказала Эсра так, словно поставила этими словами точку. — Ты бы тоже ни в чём не нуждалась, если бы не твой мятежный дух.

— Мне и так хорошо, — безапелляционно отрезала Таифе и отвернулась, отщипнув виноградину от грозди на блюде возле оттоманки.

Маэль вышел из-за ширмы, и у Эшли перехватило дыхание: если бы она не знала, что это он, то испугалась бы. На нём было одеяние янычара — башлык с двумя красно-золотыми полосами и пером, торчащим из большой медной бляхи посередине головного убора; красный плащ, из-под которого выглядывал белый суконный кафтан; белые шаровары и кожаный пояс с перевязью для сабли.

— Выгляжу как клоун, знаю, — пробубнил Маэль, поправляя башлык, который никак не хотел ровно сидеть на голове.

Волосы он убрал под башлык, отчего его лицо стало совсем другим — острым, мужественным, даже немного грозным. Эсра проговорила:

— Фаундер сейчас должен быть один в своих покоях, рядом с опочивальней падишаха. Я всё проверила, там максимум один-двое его слуг.

Маэль и Эшли кивали головами, внимательно слушая всё, что она говорит.

— Идите же скорее! — поторопила их Эсра, которая не хотела, чтобы их застали в гареме.

Таифе осталась в покоях — её не должны были видеть во дворце — а Эшли и Маэль вышли в прохладный коридор дворца.

Мать Рабии объяснила им, как себя вести и куда идти. Впрочем, они надеялись на то, что никто им по пути не встретится, и они смогут незамеченными пробраться в покои Фаундера.

Эшли семенила мелкими шажками за длинноногим Маэлем. Он старался идти уверенной походкой, но иногда приостанавливался, вспоминая дорогу. Внезапно из-за угла вышли двое каких-то чиновников в богатых одеждах и смешных шапках, почти как у Маэля. Эшли смотрела в пол, а вот Маэлю пришлось взять весь риск на себя.

Чиновники замедлили движение, оглядывая девушку с головы до ног. Она ненавидела сальные взгляды мужчин на себе, и ей очень хотелось вытащить из-под юбки кинжал и пустить его в дело.

— Султана нет во дворце, — произнёс один из чиновников, обращаясь к Маэлю. — Кому этот прекрасный тюльпан?

— Гость падишаха потребовал наложницу, — ответил Маэль, — султан одобрил Гёдзе-хатун.

— Везучий этот его гость! — присвистнул чиновник.

Они ещё поглазели на Эшли, а потом скрылись за поворотом. Девушка выдохнула, они с Маэлем пошли дальше. Через пару минут блуждания по коридорам они подошли к высокой двери из тяжёлого тёмного резного дерева. На ней было два дверных молоточка в виде фениксов — один побольше, другой легче и миниатюрнее. Таифе рассказывала, что большой молоток для мужчин, а маленький для женщин. Маэль постучал, и этот стук задал ритм биению сердца Эшли. Неужели она сейчас снова его увидит?

Дверь открыл плащ, полностью скрытый капюшоном.

— Кто там? — услышала Эшли голос Фаундера.

— Падишах прислал подарок! — прокричал Маэль.

— Впусти его! — распорядился хозяин комнаты.

Плащ пропустил визитёров, и Маэль с Эшли вошли в комнату. Фаундер лежал на оттоманке в безупречном белом костюме в окружении длинных цилиндрических подушек с бахромой. Он взглянул на посетителей и присвистнул.

— Вот это сервис!

Эшли смотрела в лицо, покрытое тонкими трещинами, и в её груди закипала ненависть к этому существу. Маэль вынул из перевязи саблю и, схватив плаща, приставил лезвие к его горлу, крепко удерживая его руками. Фаундер вскочил с лежбища, а Эшли отцепила край вуали от тиары на её волосах, открыв своё лицо.

— Ты! — нервное оцепенение Фаундера сменилось мерзкой ухмылкой. — Я тебе отдал замок, а ты притащилась за мной сюда. Жить без меня не можешь?

— Питер где? — прошипела Эшли, доставая из-под юбки кинжал и выставляя его перед собой.

— Это кто? — недоумение узурпатора было таким искренним, что Эшли это взбесило.

— Тот, кого ты забрал с собой из Форт-Гритисс, — напомнила Эшли.

Фаундер нахмурился, припоминая, а потом вскинул брови.

— О, так ты из-за него пришла? Это так трогательно! Его здесь нет.

— Это я и без тебя вижу, падаль ты престарелая! — выплюнула ему в лицо девушка. — Я спрашиваю: где он?

— А вот я тебя не оскорблял, — обиженно произнёс Фаундер.

— А я тебя — да, и дальше что?

— Поосторожнее со словами, милая, — вкрадчивым голосом посоветовал он. — Я могу рассердиться, и тебе это не понравится.

— Отвечай ей! — приказал Маэль, сильнее надавливая саблей на шею плаща.

— А ты что его ещё не прикончил там? — удивился Фаундер. — Можешь убивать, у меня таких три сотни.

Эшли развернулась и сделала пасс, после чего плаща сковало по рукам и ногам. Маэль его отпустил и вытянул саблю, угрожая теперь самому Фаундеру. Эшли посмотрела на узурпатора, который выставил перед собой руки в примирительном жесте.

— Я с вами разговариваю, отвечаю на ваши вопросы, хватит уже махать своими безделушками! — сказал он.

— Ты не ответил на мой вопрос, — напомнила Эшли.

— Да не знаю я, где этот твой Престон!

— Питер.

— Да плевать. Я знаю только то, что он не на Смаральде. Я поручил ему кое-что, и он исполняет приказ.

— Зачем ему это? — спросила Эшли.

— Зачем что?

— Выполнять твои приказы?

— Потому что он как и я хочет найти магистерий.

— Тогда вы оба — непроходимые идиоты, — сказала девушка, не сводя с него глаз. — Парацельс ясно дал понять, что магистерий в Форт-Гритиссе.

— Я обыскал Форт-Гритисс вдоль и поперёк, магистерия там нет! — раздражённо отозвался Фаундер. — Неужели ты думаешь, что, прожив двенадцать лет в замке, я бы его не обыскал?

— Он там, — упрямо повторила Эшли. — Значит, плохо искал.

— Тогда что ты тут делаешь? — поинтересовался Фаундер.

— Я сейчас открою тебе великую тайну вселенной: не все в этом мире заняты поиском магистерия, — съязвила девушка. — Мне он не нужен.

— А, ну да! — Фаундер закатил глаза. — Тебе нужен Питер! Какая же ты жалкая, даже представить себе не можешь. Вместо того, чтобы искать вещь, которая может даровать бессмертие, богатство и возможность менять ход истории, ты занята поисками выродка, который предал тебя и вонзил нож в твоё сердце.

Эшли сжала челюсть, пытаясь удержать в себе гнев, клокотавший внутри. И больше всего её злило то, что Фаундер был совершенно прав. Она собиралась найти Фаундера и отомстить за те страдания, которые он ей причинил, а вместо этого первым её вопросом было «где Питер?»

— Чего ты добиваешься? — устало спросила она. — Зачем тебе магистерий? Ты ведь живёшь уже больше сотни лет, значит нашёл способ обрести бессмертие.

Фаундер уверенным шагом подошёл к ней, и Эшли напряглась так сильно, что её тело вытянулось как по струнке. Как у кошки, готовой к прыжку. Она сильнее сжала кинжал и крикнула:

— Стой там!

Фаундер подошёл почти вплотную и посмотрел ей в глаза.

— Ты хорошо меня видишь? — он провёл пальцем по одной из трещин на своём лице. — Думаешь, мне нравится быть таким? Тот способ, который я нашёл, разрушает меня. Моё тело приходит в негодность, потому что мой способ — неполноценный. Магистерий избавит меня от этого.

Фаундер перевёл взгляд на кинжал в руках девушки, и в его взгляде промелькнула едва уловимая тень, которая быстро исчезла. Он расправил плечи и безмятежно добавил:

— Но если ты найдёшь магистерий в Форт-Гритиссе, я сниму с себя носок и съем его прямо у тебя на глазах.

Эшли и Маэль услышали, как дворец наполняется шумом и гомоном возвращающихся людей. Фаундер тоже это услышал и произнёс:

— Ну что ж, спасибо, что навестили, но больше не приходите. Не факт, что я когда-либо ещё буду в таком снисходительном настроении.

— Нет, чувачок, мы отсюда просто так не уйдём, — угрожающе проговорил Маэль.

Эшли попятилась назад, а Маэль напротив наступал на узурпатора. Он скинул с себя башлык и спросил:

— Помнишь меня? Твои уродские плащи месяцами из меня кровь выкачивали!

— Да, и оказалось, что твоя кровь непригодна, — серьёзно кивнул Фаундер. — Мы думали, что ты оборотень, а ты просто человек. Шёл бы ты обратно в свою смешную страну, малец.

«Маэль — человек?» — подумала Эшли, не веря своим ушам. Как он вообще здесь выжил? И почему остаётся в Трансильвании? Она переводила взгляд с Маэля на Фаундера, следя за их диалогом.

— Вы придурки, если не заметили, что у меня глаза не светятся фиолетовым! — крикнул Маэль.

— Мы экспериментировали! — развёл руками узурпатор.

— Ах ты гнус недобитый! — Маэль вдруг отбросил саблю и выхватил из-под янычарского плаща револьвер.

Эшли отскочила в сторону, издав удивлённый возглас. Маэль выстрелил, и пуля прошла сквозь Фаундера, врезавшись в стену; отрикошетила и разбила вазу с цветами.

— Что за чёрт? — Маэль смотрел на револьвер, пытаясь понять, что произошло.

Эшли подскочила к Фаундеру, замахнувшись кинжалом, но Фаундер произнёс:

— Меня здесь нет, дурачки! — и исчез из спальни.

— Чёрт! — выругался Маэль, пнув столик с фруктами так, что виноград, персики и куски дыни разлетелись по всей комнате.

— Маэль, идём! — Эшли вспорола воздух кинжалом и затянула его в брешь, слыша шаги у двери в покои Фаундера.

На той стороне бреши они чуть не столкнулись нос к носу с Таифе и Эсрой. Те были взолнованны, и явно вздохнули с облегчением, увидев ребят.

— Скоро сюда придут девушки из гарема, вам нужно уходить! — сказала Эсра, подталкивая их к двери в подземный лаз, через который они сюда пришли.

Таифе горячо благодарила подругу, а та только умоляюще на неё смотрела, словно ничего в этом мире не могло принести ей большего облегчения, чем их скорейший уход. Стоило двери в гарем закрыться за ними, а темноте — окружить их со всех сторон, как Эшли напустилась на Маэля:

— У тебя с собой огнестрельное оружие? — она бы с удовольствием накричала на него, но приходилось шипеть. — Ты в своём уме? Его нельзя проносить в Трансильванию!

— Почему это? — нахмурился Маэль. — Здесь у всех есть какие-то способности, человеку тоже нужно себя защищать.

Эшли, продолжая шипеть, как кошка, рассказала ему про нагов и запрет оружия. Таифе подтвердила её слова. Это был первый раз, когда Эшли рассказывала кому-то о Трансильвании, а не наоборот, и она ощутила себя немного уверенней.

Они решили не выходить из дома с красной черепицей, а с помощью кинжала сразу перенестись в дом Таифе. Но Эшли не успела взмахнуть кинжалом, как вдруг дверь, ведущая на улицу, открылась, и в помещение вошла девушка с непокрытой головой. Она замерла, увидев тени трёх человек, пляшущие на стенах тёмного пустого дома.

— Кто здесь? — спросила она, выходя в лучи света, проникающие через оконные ставни.

Эшли сделала шаг вперёд и сказала:

— Мы сейчас уйдём!

Девушка была взволнована и поглядывала то на дверь, то на странную компанию, на которую наткнулась. Эшли не могла отвести от неё глаз, ей казалось, что она её знает. У неё были фиолетовые глаза и вьющиеся светлые волосы.

— Эсра вас провела? — спросила девушка, неуверенно подходя к Эшли.

— Нет, — соврала перевёртыш. — Я тебя знаю?

— Меня зовут Кейт, — отозвалась девушка, и Эшли словно обухом по голове ударили.

Это она! Кейт — бывшая девушка Питера — жива, и она здесь, в Матасе! У Эшли закружилась голова, в глазах потемнело. Во многом из-за пережитого стресса, но эта новость подкосила её окончательно. Кейт взглянула на её побледневшее до синевы лицо и сказала:

— Вы меня знаете?

— Не лично, — пролепетала леди Гритисс. — Я из Протеста.

Лицо Кейт изменилось: вместо осторожного любопытства на нём появился настоящий ужас.

— Пожалуйста, никому не говорите, что я здесь! — умоляла она, заламывая руки. — Никому!

— Хорошо, но... что с тобой случилось? Мне сказали, что тебя похитил Фаундер.

— Так и было, — подтвердила девушка. — Я долго была у него в плену, а потом он продал меня Джемалю. Я хочу остаться здесь, мне здесь лучше, чем у Джонатана Грина.

Эшли отшатнулась от Кейт. Как можно такое говорить, когда тебя буквально продали в рабство? Жизнь невольницы лучше, чем жизнь свободного человека в Протесте?

— Почему? — спросила она, вглядываясь в лицо Кейт.

Та грустно ответила:

— Здесь меня не используют для политических интриг. Я просто живу в своё удовольствие. А там я жила в постоянном страхе.

Кейт хотела спросить что-то ещё, но мотнула головой, отгоняя эту мысль от себя. Потом она всё-таки решилась:

— А как поживает Питер Кольт?

Сердце Эшли болезненно сжалось, грудь вздымалась, словно она пробежала стометровку. Воздух вдруг стал давить на тело, сжимая его в крохотный атом.

— Он с Фаундером, — коротко ответила она.

— Правда? — нахмурилась Кейт. — Это странно.

Эшли подняла руку с кинжалом и напоследок сказала Кейт:

— Я сохраню твою тайну.

Троица вошла в брешь, и на той стороне их встретила Рабия, беспокойно ходившая из угла в угол. Эшли без сил опустилась прямо на пол, устланный турецким ковром в крупный золотистый узор. Она запустила руки в мягкий ворс и чувствуя, как уходит нервное напряжение.

Маэль был зол, он вещь за вещью срывал с себя одеяние янычара, приговаривая:

— Ничего не узнали... Фаундера не убили... его там даже не было! Мы говорили с... с кем?

— Это проекция, — отозвалась Эшли. — Он был в замке: сделать такую проекцию можно только, если находишься неподалёку. Мы вошли не в ту спальню.

Таифе, посчитав, что её упрекают в дезинформации, попыталась себя защитить:

— Я сказала то, что знала. И Эсра за пару минут до вас ходила относить Фаундеру фрукты, ей сказали, в каких он покоях.

— Полагаю, что на самом деле никто не знает, в каких он покоях, Таифе, — мягко ответила Эшли. — Всем сказали, что он там, где мы его нашли. Но в действительности он был в другом месте. Ты правда хотел его застрелить? — спросила Эшли у Маэля.

— А похоже, что я шутил? — вскинулся на девушку француз. — Я бы в него всю обойму выпустил, если бы он там был. Ненавижу магию!

Эшли удивлённо на него посмотрела, и он объяснил:

— Это нечестно: вы можете делать всё, что угодно, обманывать законы природы и физики, хитрить и извиваться, как ужи на сковородке! Всё, что может человек — надеяться на случайность. Магия — отстой.

Так бы они и сидели в доме Таифе и Рабии, обсуждая свои неудачи, если бы в этот момент посреди комнаты не образовалась ещё одна брешь. Эшли уже знала, что сейчас произойдёт, и застонала, проговорив:

— Нет, только не сейчас! Я устала!

В брешь просунулся Алекс Локк.

— Салам! — проговорил он, кланяясь присутствующим. — Медновласка, помощь твоя нужна.

— Чего там ещё? — устало спросила девушка, не глядя на гостя.

— Если я скажу, ты не поверишь. — Он выдержал небольшую паузу и сказал: — Протест. Против Протеста.

— Что, прости? — Эшли не поняла, шутка это или правда.

— Люди протестуют и не хотят Джека в качестве лендлорда, — членораздельно объяснил Алекс. — У Форт-Гритисса целая толпа, которая требует отставки новоизбранного Совета. Они хотят тебя.