Смаральд
Эшли словно ударили чем-то тяжёлым по голове. Ей казалось, что она ослышалась. Может, шум воды заглушил слова Маэля, и она неправильно его расслышала?
— Ты уверен? — переспросила она.
Парень только кивнул в ответ, сосредоточившись на гребле. Эшли поглядела на кинжал в своей руке, потом на Маэля. Он был красив: худое бледное лицо, острые скулы, ореховые глаза и тонкий кривоватый нос. Но может ли она ему доверять?
— Мы можем переместиться на Смаральд прямо из лодки, — решившись, произнесла она.
— Как? — он выпрямился и на несколько секунд перестал грести.
Девушка указала на кинжал.
— С помощью этого, — проговорила она.
— А это?.. — испытующе глядя на перевёртыша, спросил Маэль.
— Кинжал, который создаёт бреши, — рассказала девушка.
— Невозможно, — отрезал Маэль и отвернулся от Эшли, снова обратив внимание на то, как далеко они отплыли от Форт-Гритисс.
Эшли ощутила злость и раздражение. Почему все в этом месте постоянно твердят ей, что что-то невозможно? Несколько месяцев назад она считала невозможным существование перевёртышей, равков и магов. Разве может быть что-то невозможным в мире, где всё подчиняется законам магии, а не физики? Где башни из монет не осыпаются горстями, а устойчиво располагаются одна на другой. Где лодки появляются из воздуха по мановению руки. В мире, где разговаривают лемминги, точно не может быть ничего невозможного. Если бы ей сейчас кто-то сообщил, что на них надвигается орда ледяных мертвецов, она бы даже бровью не повела, только спросила бы, где взять дракона.
— Я лучше знаю, что возможно, а что нет, — попыталась его убедить девушка. — Я уже им пользовалась.
И в доказательство она взмахнула кинжалом, разрезая пространство. Брешь зарябила в воздухе, и, увидев это, Маэль чуть не выронил из здоровой руки весло. Он непонимающе смотрел на брешь, а его ладонь потянулась к вибрирующему воздуху.
В это время Эшли посмотрела на причал Форт-Гритисса, и её глаза расширились от ужаса.
— Маэль, нам нужно прыгать в брешь, — произнесла она, стараясь не выдать волнения в голосе. — Возьми меня за руку и представь себе место, в которое хочешь попасть.
На причале стоял Сэм, его рука была протянута к водам, на которых вырисовывались очертания второй лодки. Рикард ему помогал, а Джонатан пытался докричаться до беглянки, но шум волн заглушал его, а ветер уносил слова в другую сторону.
Эшли сама схватила за руку Маэля, повторила, чтобы он представил себе Матас, и втянула его в брешь. На волнах моря Чатца рядом с Форт-Гритисс покачивалась пустая лодка. Джонатан и Сэм испустили разочарованный вздох.
Картинки сменяли одна другую: море, замок, утёсы, лес, снова море. Тут-то брешь их и выкинула. Эшли барахталась в волнах, пока не смогла наконец держаться на воде. Девушка поискала глазами Маэля — тот не справлялся одной рукой, и из-под воды выглядывала только его макушка. Она подплыла к нему и ухватила за пояс, таща на себе ещё и его. Кинжал пришлось перед этим запихнуть за лиф намокшего платья.
Эшли, куча сил которой уходила на то, чтобы удержаться на поверхности воды вместе с Маэлем, посмотрела вправо: они были рядом с пристанью, у которой стояли торговые баржи и небольшие груженые багалы. Какие-то люди на пристани заметили их. Эшли высвободила одну руку и помахала ею, прося помощи. Она увидела, как женщина прыгает в воду и плывёт к ним.
— Давай его сюда, — прокричала женщина, подплыв к ним вплотную.
Она помогла Маэлю доплыть до пристани и втащить его на деревянный пирс. Потом подала руку Эшли и помогла ей.
— Ого, ты со свадьбы сбежала? — женщина попыталась разрядить обстановку, пока Эшли жадно глотала воздух.
— Долгая история, — пробубнила она, отплёвываясь и откашливаясь.
Какие-то другие люди подбежали к ним с полотенцами и горячими напитками. Маэля и Эшли усадили на скамеечку и укрыли полотенцами.
— Спасибо, Рабия, — сипло поблагодарил Маэль женщину.
Эшли, которой в руки сунули чашку ароматного кофе, оглядела людей, окружающих их. Женщина, которая помогла им выбраться из воды, была средних лет, с длинными волнистыми каштановыми волосами, собранными в высокий хвост. Раскосые глаза под пушистой россыпью ресниц глядели с беспокойством. Смуглой кожи почти не видно из-под причудливой восточной одежды: на Рабии были серые шаровары, босоножки и плотная льняная рубашка с красным узором по краям воротника и манжет.
Другие люди были одеты попроще, и держались чуть поодаль от Рабии. Поджарый невысокий мужчина средних лет, который принёс поднос с туркой, наполненной горячим кофе, тоже с интересом разглядывал беглецов. Особенно зорко он оглядывал Эшли, у которой сквозь мокрое платье, должно быть, просвечивало всё, что только можно. Девушка покраснела и посильнее укуталась в махровое полотенце.
Здесь было теплее, чем в Валентайне и Форт-Гритисс. Наверное, Смаральд находится намного южнее тех мест, где бывала Эшли. Здесь почти не было деревьев, кроме редких пальм, каштанов и кипарисов.
— Как вы тут очутились, Маэль? — обратилась к парню Рабия. — И кто твоя спутница?
— Это... — начал было Маэль, но Эшли его перебила:
— Меня зовут Керсти, — она пожала руку Рабии.
Ладонь девушки была на удивление крепкой и мозолистой.
— Ты промахнулся, Маэль, — обратилась Эшли к своему спутнику. — Я просила представить себе Матас, а не море рядом с ним.
— Ну извини, нелегко настроиться, когда тебя силком тащат в неведомую брешь! — съязвил парень.
Он снова обратился к Рабии:
— Есть место, где можно поговорить без лишних ушей?
Рабия кивнула. Они допили кофе, поблагодарили за заботу работников порта, а потом Рабия повела их куда-то через небольшую кипарисовую аллею. Эшли беззастенчиво глазела по сторонам, ей было всё так интересно и любопытно. Это место было совсем не похоже на ту Трансильванию, которую она знала. И рядом нет Джонатана, который контролирует каждый шаг. Она может делать всё, что вздумается, ни с кем не согласовывая действия. Она ощутила воодушевление, топая вслед за людьми, которых видит впервые в жизни. Тем не менее, она не беспокоилась: она знает, что может себя защитить, если кто-то захочет её обидеть. Да и кинжал при ней, если что — один взмах, и её больше нет.
Трое причудливых людей, из которых двое очень странно одеты для этого места, шагали по извилистой дорожке из серой гальки. Эшли в туфлях на невысоком каблуке, которые всё ещё были на ней с самого Форт-Гритисс, старалась не переломать ноги, шагая по скользкому неровному камню.
Аллея превратилась в парк, дорожка теперь извивалась не только в стороны, но и вниз и вверх. Ландшафт здесь был не плоским, а с углублениями, подъёмами, горками. В тени раскидистых буков и цветущих пахучих магнолий спрятались скамеечки, фонтаны и мостики, соединяющие один ярус парка с другим. Кое-где встречались питьевые фонтанчики. После жаркого портового мора этот парк казался тенистым прохладным оазисом.
Внимание Эшли привлекли каменные постаменты с вырезанной в них дырой чуть больше руки.
— Что это? — поинтересовалась она у Рабии.
— Садака ташлары, — произнесла женщина, не отрываясь от дороги. — Богачи кладут сюда милостыню, а бедняки могут в любой момент прийти и забрать сколько нужно. Здесь такие повсюду, особенно рядом с мечетями.
Маэль, придерживая больную руку, догнал Эшли и стал ей рассказывать:
— На Смаральд попала первая нежить, нашедшая брешь на территории Османской империи. Они стали заселять эти места, вытесняя магов и беря их в плен или на службу. Поэтому здесь всё пропитано духом османов, Турции и мусульман, их обычаями и традициями. Кстати, Форт-Гритисс строили смаральды. Ты правда этого не знала, Керсти?
Эшли покачала головой, пропустив укор мимо ушей. Маэль продолжал трындеть:
— Смаральды живут обособленно, в закрытом сообществе. Они почти не ездят на материк — только для торговли. Поэтому разные преступники с материка любят укрываться здесь от правосудия и своих врагов. Смаральд — богатый остров, и у них есть всё, что нужно для безбедного существования острова, им не нужны дипломатические отношения ни с материком, ни с Инсула-Уршилор, ни с Форт-Гритисс.
— Ну не все здесь богаты и безбедны, — возразила Рабия.
— Ты — другое дело, — сказал Маэль.
Парк закончился, и за ним стали появляться жилые дома. Они были похожи на обычные кирпичные дома в каком-нибудь восточном туристическом городке: высокие арки, круглые купольные крыши, напоминающие ей Форт-Гритисс с его стеклянным куполом; полукруглые окна с белыми решётками в крупный ромб, серая или пыльно-красная черепица на крышах.
В один из таких домов и привела их Рабия. В доме было несколько квартир — Рабия повела их в дальнюю. Внутри было прохладно, окна открыты настежь, и сквозняк приподнимал успевший обсохнуть подол воздушного платья Эшли. Ей пришлось придерживать его руками.
— А есть у тебя какая-то одежда здорового человека? — поинтересовалась Эшли у хозяйки.
Та коротко кивнула и оставила беглецов, отправившись на поиски сухой одежды. Маэль присел рядом с Эшли и прошептал ей:
— Рабия принесёт тебе кофе и воду, ты должна взять воду.
— Зачем?
— Это традиция такая. Гостям всегда подносят стакан воды и чашку кофе. Если гость не голоден, то берёт кофе. Если голоден, то берёт воду. Тогда хозяин должен накормить гостя. Спрашивать о голоде напрямую считается нетактичным.
— Сколько странных обычаев, — удивилась Эшли. — А если я просто попрошу что-то перекусить?
— Тебя примут за чужестранку, — улыбнулся Маэль. — И будут относиться со снисхождением. Поверь, проще взять воду и не париться.
Эшли решила пройтись пока по квартире. На окне, распахнутом настежь, стояли синие и желтые цветы с крупными лепестками. На карнизах висели, развеваясь на ветру, полупрозрачные оранжевые шторы из шифона. Напротив окна располагалось место для приёма гостей — мягкий пухлый диванчик и два мешкообразных кресла. Между ними — невысокий столик с гнутыми ножками и росписью. Каменный пол лихо расписан арабесками в синих и чёрных тонах. За диваном стену украшал турецкий ковёр в красно-золотых цветах.
Рабия и правда вернулась не только с сухой одеждой, но и с подносом, на котором были два стакана с водой и две чашки кофе. Эшли сначала решила переодеться. Поблагодарив хозяйку, она прошла в небольшую ванную комнату, в которой не было ничего кроме простого душа, дырки для слива воды на полу и маленькой раковины.
Девушка сняла с себя неудобное платье и туфли и облачилась в просторные коричневые шаровары и просторную белую рубаху, которую подвязала коричневым кушаком. Вместо ненавистных туфлей она надела более удобные босоножки. И переложила кинжал из-под лифа платья во вместительный карман шаровар.
Когда она снимала с себя платье, то заметила на правом боку метку — ту самую руну, которую нанёс на неё Локк, пока она в обличье волка выбегала из замка. Чёрт бы его побрал, этого Локка! Впрочем, она всё равно с ним встретится сегодня вечером. К которому время уже, кстати, близится.
Когда она вышла, Рабия и Маэль уже пили кофе, а Эшли, усевшись по-турецки на диванчике, взяла стакан с водой, как советовал Маэль.
— Сейчас придёт мама и покормит нас всех, — сказала Рабия. — Она отправляет последний багал из порта. Так откуда ты, Керсти? — обратилась она к Эшли.
Та уже и забыла, что она Керсти.
— С материка, — уклончиво ответила она. — Рядом с Рефуджу.
— Я никогда не бывала там, — пожала плечами Рабия. — Как вы познакомились с Маэлем?
— Рабия, не смущай гостью! — одёрнул её парень, за что Эшли была ему очень благодарна.
Эшли уже не знала, что бы такого ещё соврать. Чтобы перевести тему, она спросила у Рабии:
— А вы как познакомились?
Рабия слегка улыбнулась — должно быть, воспоминания были приятными — и пустилась в рассказ:
— Я нашла его ещё мальчонкой, точно так же как сегодня барахтался в воде возле порта Мертул. Не знал, где он находится и почему у людей здесь глаза фиолетовые. Пришлось объяснять. У него глазёнки были размером с золотой грош, когда я ему рассказывала о магах, нежити, переродках, — она коротко рассмеялась, вспоминая. — Привела его домой, и мы с мамой его выхаживали — он подхватил воспаление лёгких.
— Так что же, где-то есть брешь, ведущая к порту Мертул, прямо в открытое море?
— Не где-то, а в Ницце, — поправил её Маэль. — Причём на той стороне брешь не в воде, а вполне себе в обычном заповеднике, среди деревьев.
— А выход в открытое море? Ну и дела! — присвистнула Эшли. — Выходит, ты не о Матасе думал, а о Рабии, о том, как впервые с ней встретился. Вот нас и забросило в море.
— Наверное, — пожал плечами Маэль.
В этот момент в квартиру вошла женщина на порядок старше Рабии, но очень на неё похожая. Те же раскосые глаза и смуглая кожа, но волосы тёплого чёрного цвета подёрнуты лёгкой сединой, а на лбу залегла глубокая морщинка. Как и в уголках губ и глаз.
Рабия подбежала к ней, выхватывая из её рук плетёные сумки с продуктами.
— Это моя мама — Таифе, — представила она женщину Эшли. — А это Керсти, подруга Маэля. Его ты, конечно, помнишь.
Таифе улыбнулась гостям, быстро оглядела, у кого что в руках и помчалась на кухню готовить. Рабия предупредила друзей, что скоро вернется, и кинулась помогать матери.
Как только они вышли, Маэль наклонился к Эшли и спросил:
— Зачем ты сбежала из Форт-Гритисс? Разве ты не королева или типа того?
Эшли и сама задавалась этим вопросом. Порыв убежать был импульсивным и необдуманным. Ей просто не хватало воздуха, всё давило на неё, даже сами стены замка. Ей хотелось побыть наедине с собой, со своими мыслями. Но стоило ей услышать, что Маэль знает, где Фаундер, она сразу решила: нужно держаться рядом с этим странным французом, который даже в жарком Матасе ходит в кожаном плаще.
— Я лендледи Форт-Гритисса, и сегодня была моя инаугурация, — объяснила Эшли. — Я отдала бразды правления своему брату, и это вызвало волну недовольства со стороны моих советников. Поэтому я сбежала.
— Почему ты отказалась от правления? — поинтересовался Маэль.
— Потому что мне это не нужно. Я не хочу власти.
— А чего же ты хочешь?
Эшли помедлила, прежде чем произнести:
— Уничтожить Фаундера.
Эти слова заставили девушку вздрогнуть, настолько не реально они звучали. Разве она сможет в одиночку? Да и Эшли лукавила: не только Фаундер привёл её сюда. Она втайне надеялась найти и Питера. Правда, она не имела ни малейшего представления, что будет делать, когда окажется с ним лицом к лицу. Что она ему скажет? Как он будет себя вести? Будет ли он холоден и отстранён? Хватит ли ей духа сказать, что она надеялась на его смерть?
Эшли безотчётно погладила кулон в виде голубя, который всё ещё висел на её шее.
— Тогда наши цели здесь сходятся, — проговорил Маэль, сжимая кулаки. — Рабия общается с купцами из дворца падишаха Джемаля, она может вызнать, там ли находится Фаундер.
— Ты думаешь, он там?
— Больше негде, — кивнул Маэль. — У Джемаля и Фаундера давняя история знакомства. Фаундер очень выручил Джемаля однажды, и тот ему обязан. Если кто и может его прятать, ни в чём не отказывая, то только падишах.
— Хорошо устроился! — чуть более агрессивно, чем хотела, проговорила Эшли.
В комнату вернулись Таифе и Рабия. Они поставили на стол блюда с фруктами и сладостями, а сами уселись в кресла-мешки по обе стороны от дивана, на котором сидели Эшли и Маэль.
— Так каким же ветром вас занесло в наши воды? — поинтересовалась Таифе. — Маэль, ты так повзрослел! Щёчки ушли, ты мало ешь!
Маэль густо покраснел и пробормотал:
— Таифе, ты прямо как моя мать! Прекрати меня вгонять в краску.
— Я тебя помню ещё мальчишкой, уж прости мне мою сентиментальность! Керсти, а вы откуда?
Эшли пересказала женщине ту же легенду, что и её дочери. Таифе сказала, что давно не было поставок мяса и шерсти из Рефуджу — всего пару месяцев назад город Берната О'Райана кормил мясом весь Смаральд. Эшли заверила её, что скоро поставки должны наладиться. По крайней мере, она на это надеялась: ей казалось, что Бернат сможет навести порядок в своём родном городке. И найдёт себе такую же вредную жену как он сам, оставив в покое Эшли. Об этом она, конечно, говорить не стала, но про себя понадеялась.
За беседой Эшли не заметила, как съела почти всё, что принесли хозяйки дома. Особенно ей понравилась ярко-оранжевая дыня — она была такой спелой, что Эшли забрызгала соком новую рубаху. Ещё она налегла на пахлаву — пропитанный сиропом слоёный пирог с начинкой из орехов и ненавязчивым вкусом пряного кардамона. Девушка до этого и не подозревала, как сильно была голодна. И не удивительно: время близилось к вечеру, а у неё во рту не было ни росинки с самого утра. Интересно, раут по случаю инаугурации всё-таки состоялся? Что поделывает старина Джонатан? Мысль о том, как он злится и переиначивает свои планы, которых уже понастроил на целую сотню лет вперёд, была для девушки слаще самой спелой дыни и самой приторной пахлавы.
Маэль спросил у Рабии, не видели ли во дворце падишаха Фаундера, но та только пожала плечами. Однако, ходили слухи, что Джемаль давно не появлялся на людях, даже пропустил традиционное пятничное шествие, когда падишах выходит к народу, чтобы они убедились в том, что он здоров, и чтобы поговорить с поданными. Такое раньше случалось только если Джемаль болел, и это могло быть свидетельством того, что падишах чем-то сильно занят.
Таифе пообещала ребятам переговорить с купцами и узнать всё, что сможет. А затем она выделила им по комнате и пожелала спокойной ночи.
Было как раз около восьми часов, когда Эшли осталась одна в комнате, уступленной ей Таифе. Девушка достала из кармана кинжал и уже хотела им взмахнуть, но не успела. В комнате образовалась брешь — совсем в другом месте от неё. Через вибрирующее рябью пространство в комнату Эшли вошёл мужчина.
В тусклом свете газовых ламп Эшли разглядела очертания Алекса Локка.
— Как ты...
— У твоего недотёпы-братца нож спёр, — прошептал Локк. — А тебя нашёл с помощью руны, которую шлёпнул тебе на бок. Вообще-то я метил в ногу — здорово бы смотрелось, но ты так быстро гонзаешь, медновласка...
— Блин, Алекс, ты хоть когда-нибудь бываешь серьёзным? — рассердилась Эшли.
— А зачем?
Девушка не нашлась, что ответить, она просто хлопала ресницами и стояла с открытым от неожиданности и растерянности ртом. Алекс по-хозяйски взобрался на расстеленную кровать и похлопал рукой рядом с собой. Эшли закатила глаза к самому потолку, но всё же присела рядом.
— Шоколадку хошь? — предложил Алекс, вытаскивая из какого-то потайного кармана плитку белого пористого шоколада.
— Я пахлавы объелась, — призналась Эшли, хотя шоколадка выглядела соблазнительно. — Это мой любимый.
— Знаю, — ответил Локк, хитро ей подмигнув.
Эшли вспомнила: когда Джонатан приходил к ней и её родителям в Ричмонд, он оставил после себя такую же точно плитку белого шоколада. Теперь девушка думала, было ли это как-то связано с Алексом?
— Ладно, что там Джонатан? — серьёзно спросила перевёртыш.
Алекс выставил палец вперёд, прося её подождать, а затем сделал колоссальный глоток и проговорил:
— Он убил мать Фаундера.
— Чего? — вскрикнула Эшли.
Алекс приложил палец ко рту, призывая к тишине.
— Всех турков перебудишь! — ругал он её. — Да, мать Фаундера. Это давнишняя история, Джонни тогда ещё молодым равком был, и предпочитал пить кровь прямо из людей.
— Как... вампир? — приложив руку ко рту, уточнила Эшли.
— Именно, — закивал Локк. — Ну и переборщил мальца. Мать Фаундера скончалась, они с братом тогда ещё малые были, лет по пятнадцать, не больше. Фаундер за ним охоту начал, а равков возненавидел лютой ненавистью. Отсюда и идея превосходства магов над нежитью. Короче, наш Гитлер без усов стал таким благодаря Джонни.
— У Фаундера есть брат?
— Был.
— А что с ним стало?
— Фаундер убил.
— А ты откуда всё это знаешь? — подозрительно щурясь, поинтересовалась Эшли.
— Меньше знаешь — крепче спишь, — назидательно сообщил Алекс. — А у меня бессонница. И очень любопытная голова.
— И дурная к тому же, — съязвила Эшли.
— Не без этого. А Джонни, когда понял что натворил, в монахи постригся: кровь пить отказался наотрез, ходил везде, людям помогал. Потом устал бегать от Фаундера и понял, что надо вокруг себя собрать побольше сторонников, чтобы они ему были живым щитом от Фаундера. Дескать, побоится он лезть на целую компашку отверженных угрюмых подростков. Джонни стал искать по обеим параллелям потеряшек — кто случайно забрёл, кто открыл силы и не знает как ими управлять. А потом на власть подсел — вокруг него собираются, за ним идут. Значит, Протест можно использовать не только в качестве живого щита, но и для захвата власти. Только под соусом такого демократического подхода. Якобы. А как про тебя узнал, вовсе голову потерял.
— А как он про меня узнал?
— А этого я тебе не скажу.
— Почему?
— Меньше знаешь — крепче спишь. А тебе уже пора на боковую, — он поднялся с кровати и хотел было уже уходить, но Эшли его остановила:
— А что сейчас в Форт-Гритисс происходит?
— А ничего интересного, — махнул рукой Локк. — Джонатан переделывает планы с тебя на Джека. Джек избрал его председателем Совета Форт-Гритисс. В него также вошли этот лысый сладкоголосый учителишка, тётка с красными паклями вместо волос, один из рыжих близняшек. Ну и тот пацан, который к тебе лапы тянул.
— Бернат в Совете?
— Да это ерунда. Там никто не принимает решений, кроме Джонатана. Все остальные делают, что он скажет. А! — вспомнил Локк. — Ещё передали тело Мордекая его родственникам. Джонни хочет на его дочери женить нового лендлорда Форт-Гритисс.
— Женить Джека? — воскликнула Эшли. — Совсем с ума сошёл!
— Ну так и ты какое-то время в невестах проходила. Ладно, пойду я, у меня ещё дела, — Локк достал кинжал Джерарда из кармана. — А ты баиньки ложись, а не то завтра будешь как варёная свекла. Джемалю привет передавай!
Он приблизил к её носу палец и легонько надавил на него, произнеся:
— Чпоньк!
Затем образовал брешь и исчез в ней. До чего же странный тип! Но весёлый. Эшли с ним даже как-то спокойно и уютно, что ли. Как будто с Алексом Локком она может быть сама собой. Ей не нужно быть лендледи Форт-Гритисса, перевёртышем, магичкой, правнучкой Кристины Гритисс — с Локком она просто Эшли. И всё же, от него исходят такие мощные волны тёмной опасной энергии, что они заставляют остерегаться его. Что за чудной мужик!
Девушка ещё долго не могла уснуть, обдумывая новости, принесённые Алексом. Вроде она только сегодня покинула Форт-Гритисс, а уже столько всего произошло. Джека женить, ну это ж надо додуматься!
Утром её разбудили соблазнительные запахи завтрака, доносящиеся из кухни. Она присоединилась к Рабии и Маэлю за столом. Рабия рассказала:
— Мама узнала, что Фаундера действительно видели во дворце Джемаля.
— Как нам туда попасть? — спросил Маэль, налегая на шакшуку с томатами.
— Вам повезло оказаться в Матасе именно в это время, — хитро прищурившись ответила Рабия.
— Почему? — поинтересовалась Эшли.
— Потому что сегодня Парад комет. Народ вечером соберётся на площади Шести Мечетей, и падишах со своими янычарами обязательно придёт туда. А вот Фаундер останется во дворце. И охраны там будет мало. Таифе знает, как туда пробраться незаметно.
Эшли и Маэль переглянулись, и парень решительно проговорил:
— Значит, сегодня я убью Фаундера.
*поставь "голосовать", чтобы Фаундера-таки уже нашли и нейтрализовали*