Трансильванская легенда

Часть II. Реформация

Я не был мертв, и жив я не был тоже;
А рассудить можешь и один;
Ни тем, ни этим быть — с чем это схоже.

Данте Алигьери

Алекс Локк

Эшли проснулась, когда в окнах уже было светло. Место было незнакомым, но из окна виднелась спокойная синева моря. Видимо, они остались в Форт-Гритисс. Оно и к лучшему, она сейчас не смогла бы находиться в Валентайне, где всё напоминает о Питере.

Эшли почувствовала, как горло сжимает тисками от подкатывающих рыданий, но пересилила себя. Нужно отвлечься, иначе так можно всю жизнь проплакать.

Девушка откинула одеяло и внимательно себя осмотрела. Рана на плече была аккуратно обработана и прикрыта марлей. На ногах — куча синяков и ссадин, но выглядят как давно заживающие.

После осмотра тела, она принялась разглядывать спальню, в которую её поместили. Здесь было тепло и уютно. Стены из светлого гранита, на них — бра с тёплым светом. На полу — мягкий светло-бежевый ковёр с длинным ворсом. Над дверью, под самым потолком, прибитые к потолку, висели оленьи рога. Справа — ещё одна дверь.

Эшли встала и накинула предусмотрительно кем-то оставленный в кресле махровый халат. Она приоткрыла дверь справа от кровати и увидела там массивную металлическую ванну. На стене висело зеркало в серебряной оправе с завитушками. Ощущение было, словно она попала в средневековый замок. Впрочем, так оно и было — Форт-Гритисс наверняка был построен очень-очень давно.

После того, как она приняла горячую ванну и соскребла с себя остатки крови и грязи, Эшли решила выйти из комнаты: разведать обстановку.

В коридоре было тихо. Она прошла через множество таких же точно дверей, как та, из которой вышла. Выйдя на небольшую площадку, она спустилась по лестнице и попала в тот самый зал, где они с Ференцем встретили вчера плаща-предателя. Ещё одна лесенка вела вниз в катакомбы. При воспоминании о том ужасном месте сердце её болезненно сжалось. Каждый раз перед глазами вставало лицо Питера, лежащего на полу с бродсодом в груди.

В зале был идеальный порядок — совсем как перед битвой. Диванчики и кресла стояли на своих местах, и даже барная стойка была пополнена запасами крепкого алкоголя.

Люди, сидевшие в зале, обернулись на звук её шагов.

— Как ты? — спросил Джонатан.

— Нормально, — сипло произнесла девушка, присаживаясь на свободное место.

Помимо него здесь были Бернат, Ференц, Рикард, Фрида, Аделаида и Кхира. И ещё один человек, которого она никогда не видела прежде.

Это был мужчина средних лет с тёмными волосами и полностью чёрными глазами. Чернота покрывала каждый миллиметр глазных яблок — выглядело это чудовищно. Он держался непринуждённо, как будто всё происходящее его забавляло. Эшли разглядела на его шее печать перевёртыша, но её пересекали три крупных белёсых шрама, как от когтей.

— Нас представят? — спросила Эшли, не сводя взгляда с черноглазого.

Не дожидаясь, пока это сделает Джонатан, мужчина подошёл к ней и присел в реверансе.

— Миледи, — произнёс он с ухмылкой.

— Это ты! — выдохнула Эшли.

— Да, именно так меня и называют, — съязвил мужчина. — А папенька называл меня Алекс. Алекс Локк, если тебе зачем-то нужно будет знать мою фамилию.

— Эшли... — начала девушка, но Локк её перебил:

— Гритисс, знаю. Ты уж не обессудь, миледи, но я твоё имя знаю получше многих.

— Вообще-то Смит.

— Вообще-то... вообще-то Гритисс, — он начал передразнивающим голосом, а закончил так, будто его слова — истина в последней инстанции.

«Ой, боженьки-боже, — подумалось Эшли, — избави нас от очередного клоуна».

— И откуда же ты так хорошо знаешь моё имя? — поинтересовалась перевёртыш.

Но ответил ей почему-то Джонатан:

— Он здесь не задержится. Верно, Алекс?

— Верно, Джонни, — не сводя глаз с Эшли, подтвердил Локк. — Но кто откажется узнать поближе внучку Кристины? Ах, это ещё её Слэйд не видит, тот бы вообще с ума спятил.

— Ну хватит, — прервал его Грин. — Эшли, Протест сейчас в Трапезной, где была битва. Там всё восстановили, ребята обедают. Перехвати тоже чего-нибудь.

Эшли, не ответив, поднялась с дивана и направилась в Трапезную, напоследок с интересом поглядев на Алекса.

Обстановка за столом была траурной, и с появлением Эшли веселее она не стала. Всем было ужасно неловко, но девушка знала, что единственная причина их внезапного молчания — то, что они перед этим обсуждали поступок Питера. Впрочем, Эшли не хотела становиться причиной того, что все резко умолкают, поэтому она села за стол и объявила:

— Питер — ушлёпок, а я — слепая дура. Обсудили? Едем дальше.

Кто-то невесело усмехнулся, кто-то заулыбался, но напряжение спало. Именно этого Эшли и добивалась. Девушка осмотрелась: еды тут было завались, но откуда, интересно? Она осмотрелась по сторонам и увидела рядом с дверью (видимо, ведущей в кухни) двоих ребят в плащах с накинутыми капюшонами.

— Кто это? — указала она на плащей.

— Твои слуги, — намазывая джем на хлеб, ответил Джо.

— Мои? Больше похожи на фаундеровых. Эй вы! — крикнула она через весь зал. — Вы сделаете всё, что я вам прикажу?

Плащи кивнули головами.

— Снимите плащи и выкиньте их. Пока вы работаете в Форт-Гритисс, вы их больше не наденете.

Они сперва не шевелились, но потом всё же повиновались новой хозяйке. Под капюшонами скрывались самые обыкновенные лица двух молодых парней. Они были немного смущены требованием Эшли, но на лицах как будто читалось облегчение.

— Эшли, есть несколько новостей, которые ты пропустила, — мягко произнесла Элизабет. — Это очень важно.

— В чём дело?

Она оглядела Протест: Джек разглядывал свои ногти, Сэм угрюмо пялился в тарелку, не прикоснувшись к еде; Джо казался беззаботным, но была в нём определённая доля настороженности. Николай сидел подальше ото всех на отдельном металлическом стуле, вид у него был усталый. Батера рядом с ним уныло ковырялась в тарелке.

— Эмма и Сьюзен остались восстанавливать Валентайн, — Лиз начала вводить Эшли в курс дел. — К ней присоединилось несколько амазонок, плюс Бернат отправил пару взводов для защиты. И Фабиан Джастис всё ещё там за главного.

«Значит, кинжал пока останется у них», — поняла Эшли. Ей не было жалко атрибута для подруг, но тот мужчина из сна наказывал ей ни в коем случае не отдавать кинжал никому. Она почувствовала угрызения совести и странную тревогу. Было в этом что-то неправильное. Этот импульсивный поступок мог привести к чему-то ужасному. Не дай бог кинжал попадёт не в те руки.

— Мы подсчитали потери, — продолжала Элизабет, дав ей время обдумать предыдущую новость. — С нашей стороны около двух сотен погибших, тридцать восемь ранены. В списках погибших числится Мордекай Фергюсон, его родные явятся за телом завтра днём.

— Кто у него остался? — поинтересовалась Эшли.

— Дочь Рахель и сестра Иболья. Делами пока занимается Иболья, но наследница — Рахель. Им нужно будет вернуть их фамильные земли, которые были заняты Бригиттой Вереен — это та женщина, которая ещё на рыбу похожа. Её тела не нашли, но и среди пленных тоже.

Эшли ощутила укол совести. «Потому что всё, что осталось от Бригитты Вереен — горстка пепла на полу». Лицо женщины-воблы, покрывающееся коростой и рападающееся на песчинки, ещё долго будет стоять у девушки перед глазами.

Элизабет тем временем продолжала:

— Мы взяли пленными четверых знаменосцев Фаундера. В основном мелкие феодалы, но один из них — Виндзор. У него тоже есть дочь. И маленький сын. Виндзора можно обменять на клятву верности, а сына забрать в качестве заложника.

— И что с ним делать? — спросила Эшли.

— Обычно их воспитывают, дают образование и обучают военному мастерству. Если к заложникам хорошо относиться, то в будущем это гарантирует верность его семьи твоей.

— Хорошо, так и сделаем, — согласилась Эшли.

— И ещё кое-что, — добавила Лиз, поморщившись. — Завтра твоя инаугурация.

У Эшли засосало под ложечкой.

— И что я должна делать? — спросила она у равкини.

— Сегодня к тебе пришлют мастерицу по нарядам, чтобы выбрать платье для инаугурации. Напишешь клятву о защите земель Форт-Гритисса, что будешь справедлива и добра, и всякое такое. Не переживай, — добавила она, сжав руку Эшли, — у тебя всё прекрасно получится. Если что, мы поможем.

Эшли кивнула, но переживала она вовсе не за речь. А за то, что эта речь вряд ли понравится Протесту и, в особенности, Джонатану. Ведь инаугурация будет не у неё, а у Джека. Она нашла глазами брата — лицо его побледнело и выражало самые смешанные чувства.

Все эти новости дали девушке пищу для новых размышлений, сомнений и страхов. Именно на это она и надеялась, когда вылезала из постели. Если ничего не делать, то мысли так или иначе вернутся к предательству Питера, а она не могла вынести огромной пустой дыры, которая возникала в её груди каждый раз, когда она вспоминала о нём. Ей казалось, что у неё отрезали руку, и она вынуждена теперь справляться одной, но фантомные боли не хотели отпускать. Она же твердила себе: не влюбляйся — для этого не место и не время! Но когда это она слушала свою голову? Что ж, самое время начать использовать мозги по назначению. Больше она никому не позволит так с собой поступить.

После плотного завтрака Эшли отправилась осматривать замок. Он был таким огромным, что несколько раз она заблудилась, с трудом отыскав выход. Парацельс был прав — тут много интересных закоулков. На стенах в коридорах красовалось множество портретов. На одном она нашла Кристину — художник изобразил её верхом на белом жеребце, с бродсодами за спиной и твёрдым взглядом голубых глаз. Рядом с портретом Кристины висел ещё один — русоволосый юноша с острым подбородком, высоким лбом и глазами, которые она видела у Джека в Ричмонде — голубые, со стальным отблеском. Выражение лица было упрямым и непреклонным — вылитый Джек. Должно быть, на картине изображён Джерард Гритисс, брат Кристины.

Она побрела дальше и оказалась в проходной комнате — со всех сторон ввысь, к потолку, уходили колонны и арки. Здесь были скульптуры, вазоны с цветами и Алекс Локк.

— Приветики-пистолетики! — произнёс он, облокотившись на стол и потягивая какую-то бурую жидкость из хрустального бокала. — Чё как?

— Ты меня преследуешь? — вместо ответа спросила Эшли.

— Боже упаси! — его смоляные глаза расширились от притворного удивления. — Ни в коем разе! Чего такая хмурая, медновласка?

Эшли поморщилась. Вот только идиотских прозвищ ей не хватало.

— Завтра тяжёлый день, и мне немного не по себе, — призналась она Алексу.

— На этот случай есть специальный магический эликсир, который благодаря своим волшебным свойствам устраняет любые страхи и делает тебя храбрее.

— И как же он называется? — Эшли подозрительно прищурилась.

— Как, как... Коньяк! — он вытащил из-под жилетки бутылку наполовину выпитого крепкого напитка и помахал ею перед собой.

Эшли чуть не расхохоталась, но сдержала себя. Локк, конечно, забавный, но очень подозрительный тип. Надо с ним быть поосторожнее. Есть какая-то тёмная сила, которую он источает вокруг себя. Да и Джонатан, судя по всему, его не очень-то жалует. Интересно, почему? Несправедливо, что Джонатан умеет читать мысли всех, кого захочет, а его мыслей не знает никто. О некоторых вещах и вовсе приходится вытаскивать информацию чуть ли не раскалёнными щипцами.

Алекс сделал пасс, и в воздухе образовался второй такой же бокал, как тот, из которого он пил. Наполнив бокал коньяком, он протянул его девушке. Это движение удивило Эшли — он думала, что Алекс перевёртыш, и печать на его шее говорила об этом красноречивее всего остального.

— Держи, — он выставил свой бокал, призывая чокнуться. — Вздрогнем!

Эшли отпила немного и закашлялась, половину выплюнув наружу. Ну и гадость же! Холодная жидкость почему-то была очень горячей. Тепло заструилось вниз по гортани, распаляя девушку. Голова слегка закружилась.

— Не вкусно, — резюмировала Эшли.

Алекс только посмеивался над неопытной девушкой.

— Коньяк и не должен быть вкусным, медновласка. Он должен делать свою работу. А этот — делает превосходно, — он залпом осушил свой бокал и разбил его об пол. — Ух! Забористая дрянь, да?

В этот раз Эшли широко улыбнулась. Что-то нашло на неё — должно быть, работа напитка — и она тоже размахнулась и бросила стакан в стену. Тот со звоном разлетелся по комнате. Эшли рассмеялась, но вместе с тем накатила и злость. Ей хотелось ещё, и она сказала об этом Алексу. Тот самодовольно ухмыльнулся и накастовал ещё два бокала. Наполнив их коньяком, он произнёс краткий тост:

— За победу!

Они выпили снова, и опять разбили свои бокалы. Огонь, которым коньяк наполнил кровь Эшли, разгорался ярче.

— Ещё! — потребовала она.

— Как прикажет моя госпожа, — он слегка поклонился, прежде чем выполнить её просьбу.

— За леди Гритисс!

Звон бьющегося стекла.

— За здоровье амазонок!

Снова звон.

— За... за что мы ещё не пили? За снижение налогов!

Ещё звон.

Бутылка закончилась, и Эшли ощутила, как комната крутится вокруг неё.

— Э-э, медновласка, — прицокнул Локк, — эвона как тебя разморило! Пойдём-ка в кухни, попросим для тебя другого волшебного эликсира.

— Да я нчего, — еле ворочая языком, пролепетала Эшли, — давай щё бть псуду...

— Да-да, но сначала зайдём на кухни.

Решив, что сама она не справится, Локк лёгким движением закинул её на плечи и куда-то понёс. У девушки не было сил сопротивляться. Она совершенно потеряла способность ориентироваться в пространстве, земля кружилась, комнаты сменяли одна другую, а ходьба Локка подкидывала её вверх-вниз. К горлу подкатывала дурнота.

Наконец, карусель закончилась: её посадили на стул. Она окинула помещение пьяным взором. Вокруг сновали люди в чёрных плащах, на больших плитах что-то варилось, жарилось, тушилось. Ножи стучали о разделочные доски, тарелки звенели, лилась вода из-под крана.

— Альберт, дружище! — услышала Эшли голос Локка. — Наведи-ка нашей леди стакашку креля.

Безмолвный Альберт приступил к смешиванию странного напитка, а Эшли схватилась за голову, пытаясь остановить чудовищные вертолёты. Алекс сунул ей в руку стакан с буро-зелёной жидкостью и приказал:

— Пей до дна.

Эшли повиновалась. На вкус жидкость была как трава с нотками ментола и сырого яйца. Но как только жидкость оказалась в желудке, голова девушки чудесным образом прояснилась. Кружение прошло, и дурнота отступила. Осталась только легкая головная боль, но с ней можно было жить.

— Как ощущения? — поинтересовался Алекс.

— Кошмарно, — призналась девушка. — Спасибо, Альберт.

Она подошла к одному из кранов для мытья посуды и сполоснула стакан. Работа в кухне остановилась. Все сотрудники глазели на неё, как на диво дивное.

— Эээ, — протянул Алекс, — они привыкли сами мыть посуду.

— Но мне не сложно, — безразлично пожала плечами Эшли.

Работяги не переставали смотреть на свою хозяйку, как будто она только что спасла мир от нашествия инопланетян. Её раздражало ещё и то, что она не видела их лиц — все были скрыты под капюшонами.

— Так, — она упёрла руки в бока, — я, кажется, просила, чтобы вся прислуга сняла с себя эти плащи. У моих сотрудников должны быть лица. И передайте распоряжение всем остальным.

Альберт, который, видимо, был главным по кухне, поклонился и первым исполнил распоряжение. Под плащом скрывался миловидный юноша с пухлыми розовыми щеками и крупным носом. Альберт проговорил:

— Спасибо, миледи. Мы можем быть ещё чем-то полезны?

— Эээ, — протянула Эшли. — Да. Перестаньте называть меня «миледи». Достаточно «мисс»...

Она застопорилась. Она больше не Смит. По крайней мере в Трансильвании. Даже если Джек станет наследником Форт-Гритисса, Эшли всё равно будет здесь хозяйкой, почти наравне с братом. Да, пора менять старые привычки. И старую фамилию.

— «Мисс Гритисс», — закончила она мысль, краем глаза заметив, как ухмыльнулся Алекс.

— Да, мисс Гритисс, — повторил Альберт.

Они вышли из кухни, и Локк повёл девушку через коридор, в котором она уже была — они проходили здесь с Ференцем, когда он сказал, что в этой части замка расположились комнаты прислуги. Надо как-нибудь зайти и проверить условия содержания.

Алекс привёл её в тот самый зал кабинетного типа, в котором Джонатан собирался со знаменосцами утром. Теперь Джонатан был там один — сидел за письменным столом, перебирая тонны бумаг. Когда они вошли, Грин поднял на них глаза, и его губы плотно сжались при виде Алекса. Кажется, он не просто недолюбливает Локка, а на дух его не выносит. Как любопытно!

— Эшли, где тебя носило? — недовольным и требовательным тоном спросил он, скрестив руки на груди. — Я уже хотел тебя с собаками искать.

— Я, конечно не собака, не пропажу привёл, — вклинился в разговор Локк.

Эшли разозлилась на Джонатана за то, каким тоном он с ней говорит. Ей что, нельзя даже по собственному замку пройтись? Или напиться в дрыбадан после тяжёлой битвы и предательства любимого человека?

— Ты пила?! — прочитав её мысли, воскликнул Джонатан.

— Да! — с вызовом ответила она.

— Она выпила стакан креля, всё с ней в порядке, — закатывая глаза, сказал Алекс. — Чего шебуршишь?

— Помолчи, Локк, я не с тобой разговариваю, — огрызнулся Грин. — Эшли, ты хоть примерно представляешь, сколько у нас дел?

— Бла-бла-бла, — снова закатил глаза Алекс. — Дела-шмела... Дай девочке отдохнуть, она имеет право пострадать.

Да, вот именно! Эшли вдруг почувствовала огромное расположение к Алексу. Какой хороший человек, и поддерживает её, и защищает от Джонатана... Девушка вдруг вздрогнула от собственных мыслей. Защищает? А не он ли приходил к ней в сны? Не он ли наслал ворона, чтобы выклевать глаз Бернату? Эшли посмотрела на Алекса более внимательно. Сходство, кажется, есть, но тот человек всегда был в плаще, и его лица она не видела.

Эти двое — Джонатан и Алекс — сейчас напоминали ей ангела и демона из мультиков, которые сидят на плечах у главного героя и подговаривают его на всякое. Джонатан отчитывал за безответственность, а Алекс подначивал на бунт против Грина. Беда в том, что Эшли, с одной стороны, осознавала свою ответственность перед Форт-Гритисс, а с другой — не хотела эту ответственность на себя взваливать. Но всё же она склонялась к тому, чтобы заняться делами — в конце концов, завтра она отдаст бразды правления Джеку, а сама сможет расслабиться.

Она напевала незамысловатую песенку у себя в голове, пока размышляла обо всём этом: чтобы Джонатан не раскрыл её планы.

— Ладно, — сдалась девушка, — давай обсудим дела. Алекс, мы же ещё увидимся позже?

— Конечно, я тут до завтра, — отозвался мужчина.

Он помахал рукой им обоим и скрылся в коридоре.

Эшли плюхнулась в кресло напротив Грина и недовольно поглядела на наставника.

— Эшли, не время для подростковых капризов, — Джонатан изо всех сил старался говорить спокойно, но было заметно, как он напряжён. — Во-первых, в замок прибыла мастерица по нарядам. Очень важно во время инаугурации произвести правильное впечатление, а быстрее всего это сделать с помощью правильного наряда. Далее: тебе нужно избрать Совет Форт-Гритисса. Казначея, который разберётся с тем, откуда нам взять деньги на содержание замка. Политсоветника, который будет подсказывать, какие реформы дадут больше политических очков. Адмирала, который сможет сформировать сильную армию, чтобы защитить форт. И кучу других советников, которые тебе необходимы.

— Я поняла. С чего начать?

— Давай начнём с наряда для инаугурации, — сказал Грин. — Мастерица ждёт тебя в гардеробной на втором этаже.

Эшли развернулась и вышла из кабинета, ощущая себя безвольной марионеткой Джонатана. «Скоро всё закончится», — повторяла она, сжимая кулаки. Чем она тогда займётся? Если ей не нужно будет ничего решать, ни с кем договариваться, ни о чём беспокоиться... Может, бросить всё и уехать в путешествие по Трансильвании? Построить корабль и уплыть по морю Чатца. Можно взять с собой кого-то из Протеста, если они согласятся. Сэма, например.

Вспомнив о друге, Эшли почувствовала болезненный укол вины. Она ни разу с ним не поговорила с тех пор, как Питер исчез вместе с Фаундером. А ведь не только Эшли любила Питера — Сэм был его лучшим другом. Она с тяжёлым сердцем подумала, что он, должно быть, сейчас чувствует.

А вдруг он знал о том, что Питер — предатель? Ведь Сэм очень странно себя вёл после смерти Парацельса. Именно тогда и произошло первое проникновение в Валентайн. Неужели Сэм, зная такую тайну, мог промолчать? Неужели он ценой жизней членов Протеста готов был до последнего прикрывать спину Питера? Нет, в это Эшли поверить отказывалась. Есть другая причина душевных метаний Сэма.

Девушка, наконец, отыскала гардеробную и вошла в неё. В большом светлом помещении яблоку некуда было упасть. Бесчисленные столы, заваленные пряжей, иголками, спицами, швейными машинами, ножницами, отрезами тканей, кружевами. Вешалки с платьями, костюмами, брюками, пиджаками, куртками, пачками, рубахами и цветными боа. Манекены для шитья и манекены с париками. Туалетный столик, погребённый под грудами косметики: трёхэтажные палетки теней, румяна, пушистые кисти, мягкие спонжи, баночки с густой тушью для ресниц, блёстки и целая батарея помад разных цветов.

Из всего этого великолепия, с отрезом оранжевой органзы, перекинутой через плечо, к ней подбежала женщина и схватила её за руку, втаскивая девушку в водоворот блеска и бурлеска.

— Скорее, моя милая, время не терпит! — прощебетала женщина. — Меня зовут Ингрид.

Она пожала руку Эшли, и та успела только пробормотать:

— Очень прият...

— Так, это сразу нет! — она отшвырнула прочь мандиринового цвета органзу со своего плеча.

Покрутила Эшли, оглядела со всех сторон и резюмировала:

— Сюда нужна бирюза. И капельку глоксинии, чтобы подчеркнуть глазки.

Эшли вздрогнула, когда услышала о глоксинии. Всё, что было у неё в душе, замерло, застыло в этом моменте, как будто задумавшись: падать или нет? Эшли сглотнула ком и проговорила:

— Может, просто сиреневый?

Ингрид задумалась, прищурившись и примеряя на Эшли предложенный ею цвет.

— Да, сиреневый даже лучше! Не думала стать дизайнером?

— Да как-то времени не было, надо было отобрать замок своих предков у злобного социопата-тирана.

Мастерица невесело усмехнулась и покачала головой:

— Да, слышала твою историю. Ужасно! Но теперь ты им всем покажешь, да? — она подмигнула девушке, измеряя её талию лентой.

Эшли мрачно улыбнулась, сжала зубы и произнесла:

— Да, это точно.

— О, а ты полна неожиданностей! — Ингрид как раз измеряла её бёдра, и Эшли густо покраснела. — У меня есть несколько эскизов, давай выберем то, что тебе понравится.

— Ингрид! — прервала её бесконечную болтовню Эшли. — Мне понадобится ещё один костюм.

— Ещё? — Ингрид схватилась за сердце. — Дорогуша, у меня меньше суток на твоё платье! Я физически не успею...

— Ингрид, ты должна успеть, — с нажимом произнесла Эшли, не сводя с неё глаз. — И ещё: ты никому не скажешь об этой просьбе. Плачу в три раза больше, чем стоит это платье.

Ингрид быстро заморгала, обдумывая щедрое предложение леди Гритисс.

— Придётся напрячь свою команду, но, думаю, справлюсь, — наконец ответила она.

— Отлично!

Осталось только узнать, где в этом здоровенном замке находится казна, из которой можно стащить немного денег. С этим ей мог помочь только один человек, который не задаст лишних вопросов. А у неё самой, кстати, вопросов к нему накопилось прилично.

Рассмотрев эскизы и выбрав понравившийся, Эшли покинула Ингрид, а сама отправилась искать Джека. Долго шнырять по этажам не пришлось: Джек поселился в соседней с Эшли спальне.

Его комната была похожа на её собственную, только гораздо темнее. Окна были задёрнуты плотными бархатными портьерами, через которые не проникали солнечные лучи. Так что единственными источниками света были газовые лампы в замысловатых бра.

Брат развалился на животе в кровати под балдахином, приподняв обе ноги и черкая что-то в блокноте.

— Привет, — поздоровалась девушка, присаживаясь рядом. — Тебе нужно пойти со мной в гардеробную. Там мастерица по нарядам, нужно снять с тебя мерки и сшить костюм на завтра.

Джек недовольно вздохнул.

— Это срочно?

— Да.

— Я пишу речь, но боюсь облажаться, — признался братец, отбрасывая ручку.

— Не бойся. Хуже чем то, что скажу я, ты всё равно сказать не сможешь.

Джек слабо улыбнулся.

— Проблема ещё в том, что ты — перевёртыш и магичка. А я только перевёртыш. Как к этому отнесутся?

— Ну и что? — пожала плечами девушка. — Ты Гритисс. Такой же как и я.

— Не такой же, — уныло пробормотал лисёныш. — А ты как... ну после всего?

Он внимательно посмотрел на сестру, в его взгляде сквозило сочувствие вперемешку с беспокойством.

— Нормально, — соврала она. — Пойдём, времени мало.

Эшли провела его в гардеробную, помогла им с Ингрид выбрать наряд для церемонии, а потом ушла искать Локка. Нужно было раздобыть денег на их маленькую аферу.

Она решила выйти во двор, подышать свежим воздухом и поискать Алекса там. Но вышла она не через главные ворота (которые до сих пор не починили), а через задние. На заднем дворе не было ни души. Только каменная дорожка, ведущая к небольшой ротонде, увитой вялым плющом.

Из ротонды открывался вид на небольшое искусственное озерцо, обложенное валунами. Эшли облокотилась локтями на перегородку из светлого камня, покрытого мхом, и шумно втянула носом воздух. Хорошо! Стоять бы так, дышать свежим воздухом, ни о чём не думать... Но всё испортил, как всегда, Бернат О'Райан.

Он бесшумно подкрался сзади и пробасил ей в ухо:

— Одна здесь отдыхаешь?

Эшли с трудом подавила желание заехать по его самодовольной физиономии.

— Нет, со мной депрессия, социофобия и самобичевание, — ответила она, не отрываясь от зеркальной глади озерца.

— Плохая компания для леди Гритисс.

— Разве леди чем-то отличается от остальных людей? — парировала Эшли.

— Да, у тебя есть долг.

— Я никому ничего не должна, — с нажимом произнесла девушка. — Не была должна и не буду впредь.

— Ошибаешься, — вздохнул Бернат. — На твоих плечах лежит ответственность за будущее твоего рода. За благополучие твоих людей.

— За мир во всём мире, — невесело усмехнулась она. — Почему в Трансильвании нет демократии?

— Спросила девушка из страны с конституционной монархией, — съязвил парень.

— У нас есть парламент, и работают все демократические институты, — возразила Эшли. — Просто вместо президента — королева, и при этом у неё не так много полномочий. У нас есть Лондонская ассамблея, мэры, советы графств и так далее — это всё выборные должности. Люди сами решают, кто будет представлять их интересы.

— Однако, вы не захотели отказываться от монархии, так? — поинтересовался Бернат, заглядывая девушке в глаза. — Потому что это многовековая традиция, у которой есть свой шарм. Здесь то же самое. И, кстати, у нас нет короля — только Синклит лендлордов, который собирается раз в пять лет.

— Синклит? — спросила девушка, чувствуя, как холодеют её руки. — А Гритиссы...

— Да, входят в Синклит, — подтвердил её опасения знаменосец. — Как один из великих домов. Но Синклит не собирался с начала войны. С того года, когда умер Ориан Гритисс.

— Почему?

— Синклит состоит из пяти лендлордов. Один из них — Гритисс, второй Адельманн...

— Фаундер? — Эшли стоило больших трудов выудить его фамилию из памяти.

Бернат кивнул и продолжил:

— Ещё один в бегах, а двое не вылазят каждый со своего острова, опасаясь Фаундера. На одном из островов — Инсула-Уршилор — я и скрывался от узурпатора всё это время. Хорошее место, но холодновато там. А ещё у них почти нет мяса, поэтому местная кухня кишит рыбой и морепродуктами.

— А что насчёт твоих земель? — поинтересовалась Эшли.

Бернат втянул носом воздух, задумался на минуту, а потом отстранённым голосом проговорил:

— Они за утёсами Геатца, где вы укрывались перед битвой за Форт-Гритисс, — он махнул рукой себе за спину. — Город называется Рефуджу. В центре стоит наше поместье, которое было открыто для всех, пока не было Фаундера. За поместьем — поля и фермы, которые приносили мясо, шерсть и зерно в таком количестве, что их хватало на всю зиму, ещё и оставалось про запас. А в другой стороне — река Подкова Минотавра, широкая и бурная. В ней можно было купаться, начиная с марта — вода была как парное молоко.

Он внимательно посмотрел на Эшли и произнёс:

— Всё это я слышал от своего отца. Сам я никогда там не был, всю жизнь провёл на Инсула-Уршилор. Отец последний раз видел Рефуджу маленьким мальчиком.

Эшли смотрела на него с нескрываемым сочувствием. Странно, но ей хотелось обнять его, или взять за руку, или хотя бы похлопать по плечу — чтобы хоть как-то обозначить, что она ему сопереживает. Ей казалось, что простых слов будет недостаточно.

— Это ужасно, — наконец сказала она.

Бернат кивнул, потом встряхнул русой шевелюрой и весело проговорил:

— Кто бы мог подумать, что я буду обсуждать это с тобой?

— Нам бы всё равно пришлось, — сказала Эшли. — Муж и жена должны говорить о таком.

Улыбка сползла с лица Берната, словно она напомнила ему об особенно отвратительном блюде с рыбой. Эшли удивилась: она думала, что он хочет на ней жениться, поэтому был против того, чтобы она встречалась с Питером. Она вспомнила, как руки Берната сжимали её горло перед тем, как её спас чёрный ворон. Девушка поёжилась от неприятных воспоминаний.

— Мужу и жене не обязательно разговаривать о душевных травмах, — наконец отозвался Бернат. — Главное исполнять супружеский долг, — он подмигнул ей.

Эшли закатила глаза и пробурчала:

— Только мне показалось, что ты неплохой парень, как ты доказываешь, что ты отвратителен.

— Спасибо, любимая! — он послал ей шутливый воздушный поцелуй.

Эшли сделала вид, что поймала его, а потом кинула на землю и растоптала. Бернат схватился за сердце.

— Вот так и пускай людей в душу! — посетовал он.

Со стороны замка послышались шаги. Кто-то шёл в ротонду, где Бернат и Эшли разговаривали, укрытые деревьями. Из-за полуразрушенной колонны показался Алекс Локк.

— Парниша, там тебя Джонни зовёт обкашлять вопросики, — обратился Локк к Бернату.

Бернат отвесил невесте полупоклон и отправился на зов Грина. Алекс и Эшли остались вдвоём.

Локк зашёл в ротонду и облокотился на перила, совсем как до этого Эшли. Девушка проговорила:

— А я тебя как раз искала.

— Зачем, медновласка?

— Нужен человек, который не задаёт лишних вопросов. И тот, кто ответит на мои.

Алекс посмотрел на неё со своей фирменной ухмылочкой и произнёс:

— Всегда к твоим услугам.

Эшли ввела его в курс дела, умолчав о планах на завтра. Ни к чему ему знать, что она откажется от прав на правление Форт-Гритисс. Главное — достать денег на костюм для Джека. Алекс в ответ на её просьбу только ответил:

— Базару ноль, к казне проведу завтра утром. А что за вопросы?

— Это ты приходил в мои сны, чтобы предупредить о кинжале?

Алекс загадочно улыбнулся и спросил:

— А сама как думаешь?

— Склоняюсь к тому, что да.

— Склоняются деревья и слова, а ты по существу говори.

— Да, это был ты, — твёрдо сказала девушка.

— Да, это был я, — подтвердил Алекс.

— Почему?

Алекс подошёл к девушке поближе и заглянул ей в глаза. Эшли смотрела в его покрытые непроглядной тьмой глазные яблоки, и чем дольше она в них погружалась, тем более тревожно ей становилось. Во дворе темнело, солнце садилось за горизонт, и девушка ёжилась то ли от холода, то ли от безотчётного страха. Что-то в нём было такое... Она не могла это объяснить, но всё её существо кричало ей: беги! Только вот ей нужны ответы, а не бегство.

— Потому что я могу тебе такого порассказать о благородном Джонатане Грине, что у тебя волосы на затылке дыбом станут, — хищно прошептал Локк. — Кинжал нужно было защитить. И тебя, как оказалось, тоже.

— Ворон... и подарок с пассом... — сбивчиво произнесла девушка, — ... тоже ты?

— Да, — выдохнул Локк, наблюдая за реакцией девушки и явно этой реакцией наслаждаясь. — И я буду появляться и впредь.

— А если я попрошу не делать этого? — дрожа всем телом спросила девушка.

— Тогда тем более буду.

Алекс заметил, как её трясёт от страха и отошёл на безопасную дистанцию.

— Не бойся меня, медновласка, — проговорил он своим обычным полуштуливым тоном. — Вопреки устоявшемуся мнению, бояться нужно не меня.

— Расскажи мне о Джонатане! — выпалила девушка.

Ещё одна чудовищная ухмылка, и Алекс Локк сказал:

— Завтра в восемь вечера, здесь же.

Алекс взмахнул рукой. Эшли успела увидеть, как на его пальцах загорелись белым свечением нарисованные старой краской руны, а потом Локк растворился в темноте, оставив Эшли дрожать на ветру.

*Не забудь поставить "голосовать":)*