Трансильванская легенда

Эшли очень старалась не смотреть на Питера и быть от него как можно дальше. После того, что Джонатан сказал о его мыслях, Эшли ощущала вину даже за мимолётные взгляды, которыми они то и дело с Питером обменивались. Девушка настойчиво твердила себе, что так будет лучше для всех: у Питера есть шанс найти свою похищенную возлюбленную, а Эшли ещё найдёт парня, от которого ей снесёт крышу.

Поэтому теперь, когда он вошёл в библиотеку, чтобы позвать Сэма в столовую, Эшли засобиралась уходить, не глядя на равка.

— Привет, — сказал он тихо, пока Сэм отошёл вернуть книги на стеллажи.

Эшли пришлось взглянуть на него.

— Привет, — сухо отозвалась она и отвела глаза в сторону.

Питер был очень хорош в своей чёрно-белой рубашке с собранными в небрежный хвост волосами. Глаза горели фиолетовым огнём, лихорадочно рыская по лицу девушки в поисках ответов.

— Я тебя чем-то обидел? — так же тихо спросил он, подсаживаясь за стол.

Эшли продолжила собирать тетради, в которых записывала сентенции и рисовала знаки, чтобы лучше запомнить.

— Нет, всё в порядке, — невозмутимо ответила она, поднимаясь. — Мне уже пора идти. Потом поболтаем, ладно?

И, не дожидаясь ответа, она выбежала из библиотеки. Стремительно сбежав по ступеням, она уже собиралась выйти на улицу, но почувствовала, как её схватили за руку. Она чуть не вскрикнула, но, развернувшись, увидела перед собой всё те же лихорадочно горящие фиолетовые глаза. Только уже без той смущённой улыбки, которая всегда приводила её в такой исступленный детский восторг. Губы Питера были сжаты в тонкую полоску, челюсть выдавалась вперёд. Его взгляд требовал ответа.

— Эшли, нам нужно поговорить, — твёрдо сказал он.

Девушка смотрела на него, стараясь придумать предлог, чтобы уйти, но эти глаза делали её мозг совершенно бесполезным. Ей казалось, что она вот-вот заплачет от безвыходности положения.

— Ладно, — сдалась она. — Только не здесь.

— Идём в «Погрибок»? По-моему, ты ещё не пробовала сармале? — он улыбнулся, стараясь смягчить тон.

Эшли забросила домой учебные вещи, и парочка молча дошла до бреши, ведущей в Халагардт. Но, не успели они ступить в брешь, как позади раздался мелодичный женский голос:

— Кристина Гритисс?

Эшли тяжело вздохнула и обернулась на голос. И обомлела: на неё смотрели четверо всадниц верхом на конях. Дыхание перехватило от их вида: спортивные фигуры, облачённые в варёную кожу и искусно выкованные латы; длинные волосы мастерски заплетены в немыслимые косы с вплетением цветов, листьев и веточек; разномастные лошади тоже экипированы с видимой заботой в богатую сбрую.

— Простите, — Питер рядом с Эшли вдруг низко поклонился этим женщинам, что очень её удивило, — мы уже уходим.

— Встань, мужчина, — властно произнесла одна из женщин.

— Кто это такие? — шепнула Эшли равку.

— Амазонки. Это их лес.

Эшли и хотела бы удивиться, да не могла: уже не было вещей, которые бы её удивляли. В этом месте каждый божий день происходит что-то из ряда вон выходящее, если на каждое событие бурно реагировать, можно совсем с ума сойти. Амазонки, подумаешь! На прошлой неделе она узнала о Фениксе, нашли чем удивить.

Эшли, однако, не забыла, как они её назвали, поэтому поспешила представиться:

— Меня зовут Эшли Смит, вы спутали меня с моей прабабушкой — Кристиной Гритисс.

— Правнучка Кристины? — вскинула одна из всадниц брови.

Эшли кивнула.

— Это сколько же лет прошло? — поинтересовалась она у своих спутниц.

— Семьдесят-восемьдесят, не меньше, — ответила вторая, с ярко-красными волосами.

— Вот что, Эшли, — обратилась главная амазонка с черной косой, — приходи как-нибудь к нам, мы расскажем тебе о Кристине. Мы были подругами.

— Она тоже была амазонкой? — поинтересовалась Эшли.

— О, наги, нет! — рассмеялась женщина. — Она нам однажды очень помогла, а мы позже помогли ей. Приходи сюда завтра вечером, мы встретим тебя. Только без него, — она указала пальцем на Питера.

— Л-ладно, — девушка поёжилась от её ледяного тона, когда она заговорила о Питере. — Приду.

Всадницы развернули коней и скрылись в лесной чаще. Питер и Эшли подождали, пока стихнет топот копыт, и шагнули в брешь.

В Халагардте было прохладно. Питер заметил дрожь Эшли, но ему нечем было в этот раз ей помочь. Да и холодом веяло не только от халагардтской набережной.

У Мируны сегодня был аншлаг. Ребята заняли столик в глубине кафе и ждали сармале. Питер глядел на Эшли, а та предпочла уставиться в окно. Она знала: если она посмотрит на него, то чувства вспыхнут так, что это станет заметно. Она видела, что для него эти чувства уже тоже не являются секретом. Лучше было делать вид, что ей не интересно здесь находиться и хочется поскорее убраться.

— Эшли, я... — начал Питер, запнувшись. — Я не знаю, чем я тебя обидел, но я чувствую, что ты отдалилась от меня. Я был бы благодарен, если бы ты рассказала, в чём дело.

Смотреть дальше в окно было бы невежливо, поэтому она взглянула на него, и тут же об этом пожалела. В его взгляде было столько боли, что ей стало не по себе. Он смотрел на неё так, словно она одна могла даровать ему избавление от мучений, и она не могла больше выносить этого взгляда.

— Я знаю о Кейт, и я понимаю, что твоя единственная цель — её освободить, — наконец произнесла она, не отводя больше глаз от его. — Я не хочу помешать этому.

Питер шумно выдохнул, как будто даже с облегчением.

— Я так и думал. Не переживай об этом, пожалуйста, — попросил он. — Прошло много лет с тех пор, как она исчезла. Она бы хотела, чтобы я был счастлив. А не жил одной только местью и призрачной надеждой увидеть ту, которая, возможно давно... мертва. Думаешь, я не размышлял об этом? — его речь стала более отрывистой. — Я думал об этом каждый день с тех пор, как ты ворвалась в Протест.

Эшли с каждым его словом становилось легче, а настроение всё улучшалось и улучшалось. Казалось, она вот-вот воспарит над этим местом, если он не перестанет говорить. Даже просто слушать его голос — чудесно, а уж если понимать смысл сказанного, так и вовсе невероятно!

Он не переставал улыбаться, его глаза сияли, и Эшли не могла отвести взгляд от его лица. Ей казалось, если она перестанет видеть его, то случится что-то ужасное, непоправимое. Так они и сидели, глядя друг на друга, счастливые, пока Мируна не принесла сармале. На вид это было чем-то, завернутым в листья то ли винограда, то ли еще какого растения. К ним подавался белый густой соус. Мируна хотела было, как обычно, наколдовать столовые приборы, но Эшли вмешалась:

— Можно я сама? Хочу потренироваться.

Хозяйка уступила, улыбнувшись. Девушка сложила руки в два последовательных знака, и на столе материализовались салфетки, вилки и ножи. Правда, салфетки Питера оказались немного помяты, а вилка Эшли упала со стола. Но девушка, тем не менее, просияла и захлопала в ладоши от восторга.

— Ты делаешь большие успехи! — зааплодировал Питер. — Я впечатлён.

— Эй! — услышали они вдруг голос из-за столика неподалеку. — Как ты это сделала?

Вопрос задал мужчина из компании слегка подвыпивших работяг. Он встал из-за стола, чтобы получше разглядеть колдунью.

— Я колдовала, — в недоумении произнесла Эшли, глядя на Питера и Мируну.

Равк разом помрачнел и еле заметно покачал головой, остерегая Эшли от необдуманных действий. Хозяйка заведения поспешила отойти от столика Питера и Эшли за бар.

— Твои глаза светятся, как у них, — он ткнул пальцем в спутника Эшли, — как ты можешь колдовать?

— Я...

— Выродок, вот кто! — выкрикнул мужчина, трясясь от злости. — Убирайтесь отсюда! Вы и так захватили нашу страну, а теперь вздумали ещё и нашу магию украсть?

Он направился к их столику, и Питер, схватив Эшли за рукав, потащил её к выходу.

— Но мы не поели! — девушка с сожалением и урчанием в желудке поглядела на сармале.

— Позже! — прорычал парень, волоча её за собой.

— Валите-валите! — закричал им вслед неадекватный мужчина. — И чтоб я вас тут больше не видел!

Дверь за ними закрылась, и Эшли с Питером рванули в сторону набережной. Только оказавшись у линии берега, они остановились и смогли как следует отдышаться. Ну, Эшли требовался отдых, а Питер даже не вспотел. Только сейчас, когда прошёл первый шок, в девушке проснулась волчица. Она ощущала, как зверь внутри неё царапается и кусается, пытаясь выбраться наружу. Как её захлестывает бессильная ярость. Ей хотелось немедленно вернуться и надавать мужику по шапке, чтобы не смел так с ней разговаривать. Он назвал её выродком, подумать только! Да разве она виновата в том, кем она родилась? Не думая о том, что она делает, Эшли провела ладонью по шее.

Питер рядом с ней вскрикнул от неожиданности. До Эшли только что дошло, что он ещё не видел, как она обращается в волка. Он изумлённо смотрел на белоснежную волчицу, которая доставала ему до груди.

— Эшли, только без глупостей, ладно? — сказал он, стараясь её успокоить. — Вернись обратно, мы же не собираемся ни с кем конфликтовать?

Но волчица посмотрела на человека рядом с ней так, будто впервые его видит. От него пахло кровью, мускатом и кожей. И он был не совсем чтобы человеком. Только сейчас, зрением животного, она смогла это уловить. Он был молочно-белым, с просвечивающими сквозь кожу прожилками синих вен. Его сердце не билось. Почему-то, когда она увидела Джонатана, такого не было. Может, это оттого, что Питер недостаточно сыт? Джонатан ведь говорил, что равки теряют человечность, когда перестают пить кровь. Они становятся похожи на призраков. Именно так и выглядел сейчас Питер — прозрачный, пульсирующий и как будто парящий в воздухе. Неживой. Только ярко-сиреневые глаза горят огнём.

Она топнула лапой и снова обратилась в человека. Питер все ещё стоял перед ней, но она видела в нём только человека. Пытаясь понять, всё ли с ним так, как было в Валентайне, она протянула руку и дотронулась до него. Его кожа была ледяной, но он пока был осязаем для неё. Наверное, скоро действие крови сойдёт на нет.

Они пошли вдоль набережной, плечом к плечу, пока не остановились на смотровой площадке. Вид открывался внушительный: бескрайняя морская гладь, подёрнутая слабой рябью. На улице темнело, поэтому стали зажигаться фонари, окрашивая воду золотистыми лучами. Носа Эшли что-то легонько коснулось, и она поморщилась. Питер, наблюдая за ней, рассмеялся её реакции.

— Снег, — прошептал он.

Питер смотрел на Эшли совсем как маленький ребёнок, которому вдруг преподнесли подарок, о котором он всю жизнь мечтал. С широко раскрытыми глазами и восхищением, с сияющими от счастья глазами. А она, как маленькая, радовалась этому впечатлению и любовалась им. Снежинки кружились в воздухе, прежде чем осесть на его коже, волосах и ресницах.

— Неужели скоро Рождество? — Эшли уже и думать забыла, какой сегодня день, и даже не помнила, какой месяц.

— Сегодня второе декабря, — ответил Питер. — А что?

— У меня день рождения в Рождество, — нехотя призналась Эшли.

— Шутишь?

— Нет, — сокрушённо покачала головой девушка.

— Это же здорово!

— Ничего подобного! У других детей есть свой особенный день в году, а меня вечно поздравляют между делом. Всех с Рождеством, ну и тебя с днём рождения, Эшли, раз уж ты умудрилась родиться в один день с Иисусом Христом! — передразнила она своих многочисленных родственников.

Питер рассмеялся и пообещал:

— Никакого Рождества в этом году! Валентайн будет отмечать только день рождения Эшли Смит, обещаю.

Они ещё какое-то время полюбовались друг другом и зашагали в обратную сторону. Эшли спросила про амазонок, и Питер рассказал ей, что они — первые жительницы трансильванских лесов. Они строят дома на деревьях и в гротах и каждый день патрулируют леса в поисках тех, кто занимается браконьерством. Равков они не жалуют — те часто убивают животных в поисках крови. Но больше всего амазонки не любят варколаков — в полнолуния волкообразные чудовища ломают и выкорчевывают деревья, а уж сколько убивают животных и не сосчитать. Амазонки — хранительницы и санитарки леса. Они очень долго живут, и у них защищённое женское сообщество, в котором нет места мужчинам.

— Но как же они размножаются? — покраснев, спросила Эшли.

— Им это не нужно, — отозвался Питер, наблюдая за тем, как Эшли покрывается румянцем. — Продолжительность жизни амазонок — сотни лет. По всей Трансильвании их проживает несколько тысяч. А если вдруг такая необходимость возникнет, то они пересмотрят свои законы. Может, будут брать мужей на один раз.

— Ну и дела! — присвистнула Эшли. — Крутые.

— Не то слово. Мужчинам спуску не дают. Считают нас слабыми и падкими на соблазны, — он говорил будничным тоном, словно такое отношение его вовсе не задевало.

— Неужели не обидно? — спросила Эшли.

— Мне нет нужды самоутверждаться за счёт амазонок, — безразлично пожал он плечами. — И нет нужды заслуживать их уважение или страх. Я просто стараюсь не злить их и держаться на расстоянии. Да и ты видела их? Они мне наваляют, если я хоть слово против скажу!

Они весело рассмеялись. Так они и шли, переговариваясь о всякой ерунде, пока не добрались до бреши.

Эшли в эту ночь тяжело было уснуть. Она вспоминала, как прошёл вечер. Вроде ничего такого не было, но её сердце гулко колотилось каждый раз, как она вспоминала снежинки на ресницах Питера и его смущённую улыбку, когда он на неё смотрел широко раскрытыми глазами. Все её тело стремилось в соседний домик, где он, наверняка, думал о том же самом. В этом тёплом, приятном томлении она с большим трудом уснула.

Ей снился тот момент на набережной, когда она коснулась его руки после обращения обратно в человека. Всё было почти так же, как наяву. По телу Эшли прошла волна приятной дрожи. Питер нежно дотронулся до её лица, убирая рыжий локон с щеки. А затем коснулся её губ своими, и Эшли подалась вперёд. Ей хотелось быть ещё ближе, ещё явственнее ощущать его кожу своей. Хотелось быть так близко к нему, чтобы это расстояние между ними исчезло. Это сладостное мучение длилось, пока она не распахнула глаза.

В окно ярко светило солнце, отражающееся от свежевыпавшего снега. За ночь землю знатно завалило. Девушка лежала в постели, чувствуя, как щёки пылают от осознания того, что именно ей снилось.

— Доброе утро, — пробурчал Джек, уже завтракавший в кухне, которая одновременно была и комнатой Эшли. — Ты во сне стонала и металась.

— Мне снился кошмар, — в смятении произнесла она, молясь, чтобы этот кошмар поскорее превратился в явь. — Выйди на минутку, мне надо одеться.

Джек вздохнул, исполняя её просьбу. С этим надо что-то делать. Долго так жить невозможно, каждому нужна своя комната. Надо поинтересоваться у Джонатана, когда будут готовы другие домики. Она бы с удовольствием пожила одна. Может, тогда и с Питером пообжиматься удастся. А то ведь и он живёт с соседом, а в Валентайне укромных местечек не сыщешь.

Питер сегодня тренировался во дворе, и Эшли, проходя мимо, помахала ему рукой, а он улыбнулся ей, пропустив удар Демина. Упс. Если бы у него работали кровеносные сосуды, то остался бы синяк. Как же повезло, что его прекрасное лицо ничто в этом мире не испортит!

Сэм был не в лучшем расположении духа, когда они встретились в библиотеке.

— Что-то случилось? — поинтересовалась она у мага.

Сэм скорчил недовольную морду:

— Тигру по пути встретил. Так, Эшли, — он упер руки в бока и сурово спросил: — Ты выбрала себе интальнирэ?

У девушки совершенно вылетело из головы. Сэм говорил, что скоро они перейдут к магии посложнее, и её станет тяжелее концентрировать. Интальнирэ поможет фокусировать её в одном месте и направлять куда нужно. Но у Эшли здесь совсем ничего нет, кроме, пожалуй, цепочки с крестиком, которые висят на её шее с самого рождения. Но ей казалось неправильным использовать распятие для концентрации магии. Нужно было что-то новое. Почему она не подумала об этом вчера, ведь они с Питером как раз проходили мимо лавки Майка Гриссела? Хотя она вряд ли бы что-то заметила, даже если бы рядом с ней в тот момент начался Армагеддон. Ругая себя за несобранность, она виновато ответила наставнику:

— Прости, совсем из головы вылетело. Мы можем отложить выбор интальнирэ хотя бы на пару недель?

— Эшли, — разочарованно выдохнул Сэм, — мы уже освоили простые знаки, пришла пора перебираться к боевой магии. А мы не можем этого делать, пока у тебя нет интальнирэ.

— Ну, может мы попробуем без него?

— Сфокусироваться будет тяжело, — безапелляционно прервал Сэм.

— Давай попробуем? — настаивала девушка. — А если не получится, то попрактикуем сегодня создание предметов, потому что я вчера призвала мятые салфетки, и с вилкой мимо стола промахнулась.

Он посмотрел на неё долгим взглядом с примесью чего-то ещё, что трудно было идентифицировать. Эшли напряглась. Таким взглядом на неё смотрели, когда она вытворяла что-то такое... Как тогда, когда обратилась в волчицу в кабинете Джонатана.

— В чём дело? — тут уже пришёл её черед упирать руки в бока.

Ей не нравился этот взгляд, которым её одарил Сэм. Он медленно произнёс:

— Есть только один маг во всей Трансильвании, кто не пользуется интальнирэ.

— Дай угадаю, — предполагая неладное сказала Эшли, — это...

— Фаундер, — подтвердил Сэм.

Они какое-то время молчали, испепеляя друг друга взглядами. Эшли не хотела бы, чтобы она хоть в чем-то была похожа на Фаундера. Но ведь возможность колдовать без вспомогательных предметов — это хорошо? В конце концов, она не собирается красть людей и использовать их в своих целях.

— Ладно, — согласился Сэм, раскрывая толстенный том на одной из страниц. — Попробуем. Все боевые знаки делятся на пять стихий: огонь, земля, вода, воздух и квинтэссенция...

Пока Сэм рассказывал, Эшли смотрела в окно на тренировку Демина и Питера. Последний был очень хорош в трико и тёплой толстовке. Хвост сегодня был собран небрежно, и чёрные волосы немного растрепались от движения. Они тренировались на деревянных палках, а потом принесли из подсобки железные мечи с затупленными лезвиями, чтобы не поранить друг друга. Пока они надевали амуницию, Питер взглянул в окно библиотеки и встретился взглядом с Эшли. Он слегка улыбнулся ей, и Эшли порозовела, немного удивленная тем, что он увидел её с такого расстояния. Но, должно быть, равки умеют видеть на мили вперёд. В конце концов, они не люди. Как и сама Эшли. Она тяжко вздохнула, возвращаясь к занятию.

Сегодня у неё получился один сложный пасс: Сэм научил её зажигать огонь пальцами. Ей понравилось, огонь гулял по кончикам пальцев и совсем не обжигал. Но ровно до того момента, как она не запульнула его в стул, который моментально загорелся. Это уже не были простенькие пассы вроде тех, которыми открывают дверь без помощи рук или подогревают еду. Это что-то более разрушительное и менее подчиняющееся магу. Эшли долго пыталась погасить пламя, и, в конце концов, ей понадобилась помощь Сэма.

— Понимаешь теперь, зачем нужен интальнирэ? — назидательно спросил Сэм. — Тяжело было совладать с огнём?

Эшли кивнула, но сказала:

— Я хочу научиться работать без интальнирэ. У меня получится, я знаю.

— Ох, ёлы-палы, и отчаянная же ты! — вздохнул Сэм, похлопав подругу по плечу. — Ладно, на сегодня всё, отдыхай. Есть планы?

— Да, иду поболтать с Батерой, — она не стала говорить правду: ей почему-то казалось, что так будет правильно.

Она услышит о своей прабабушке, и это только для неё. Ей не хотелось делить это событие с кем-то ещё.

Рядом с брешью её уже ждала вчерашняя всадница с чёрной косой до пояса. Эшли вежливо поздоровалась, а амазонка протянула ей руку:

— Садись позади.

У девушки перехватило дыхание. Она предлагает ей сесть на лошадь? Эшли никогда не имела дел с лошадьми и понятия не имела, что делать. Но схватив амазонку за руку, она легко подтянулась и вскочила на круп животному.

— Меня зовут Аделаида, — представилась всадница. — Поехали?

Эшли кивнула и обхватила Аделаиду за талию, надеясь, что это не расценят как неуважение, а та пришпорила лошадь и погнала её между деревьев.

Пейзаж не менялся долго, пока они не выехали к большому озеру. У Эшли дух захватило. Это был настоящий город, раз в десять больше Валентайна! На деревьях были воздвигнуты башни и домики из брусьев и веток. Рядом с озером паслись кони, и повсюду одни женщины с поджарыми, спортивными телами, затянутыми в кожу и меха. Одни варили обед над очагом, другие учили детей, третьи точили оружие и полировали доспехи.

Эшли и Аделаида соскочили с лошади и пошли дальше пешком. На перевертыша поглядывали с любопытством, некоторые перешептывались. Эшли заметила девушку с красными волосами, которая была вчера с Аделаидой: она раздувала меха в кузне и помахала ей рукой, перепачканной в саже.

Аделаида отправила лошадь пастись, а сама повела Эшли к очагу, над которым вился дымок, пахнущий чем-то вкусным.

— Присаживайся, — и Аделаида, перекинув косу через плечо, сама уселась на длинное бревно рядом с горящим огнем.

После леденящего конного путешествия, распушившего Эшли волосы, ей было приятно погреться у огня. Что-то сегодня много огня, подумалось ей.

К ним подсели вчерашние спутницы главной амазонки. Кузничиху с красными волосами звали Талия. Девушку с золотистыми короткими волосами — Грания, а смуглянку с каштановыми мелкими кудряшками — Имоджен. Они предложили ей зеленоватый мутный напиток, и она попробовала чуть-чуть. На вкус он оказался сладким и немного терпким.

— Это истрен, — объяснила Талия, — мы делаем его из сока алоэ и цветков болиголова.

— Очень вкусно, спасибо, — вообще-то Эшли предпочла бы простой чай, но отказываться от угощения было невежливо.

— Ты так на неё похожа, — не сводя глаз с девушки, произнесла Имоджен. — На Кристину.

— Да, мне говорили, — поморщилась Эшли. — Но я совсем её не знала. Она умерла ещё до моего рождения, а о том, что она магичка, я узнала несколько месяцев назад.

— Так ты родилась не в Транисльвании? — удивилась Грания, убирая волосы за уши.

— Нет, — покачала головой Эшли. — Кристина сбежала в человеческую параллель, но от чего она бежала — я не знаю.

— Мы знаем, — сказала Талия, и Эшли затаила дыхание. — От Фаундера.

— Он её хотел убить?

— Хуже, — помрачнела Аделаида. — Он хотел на ней жениться. И убить её брата, Джерарда.

— Жениться?

— Это обеспечило бы ему законное право на престол. Землями Форт-Гритисс могут править только женатые, и при этом хотя бы у одного из четы правителей должна быть кровь Гритиссов. Такие правила почти во всех землях Трансильвании. Ну, кроме наших. Узнав о планах Фаундера, она пряталась какое-то время у нас, зная, что уж мы-то не позволим мужчине взять женщину силой.

— Но если Кристина и её брат сбежали, а Фаундер и так правит Форт-Гритиссом, значит, правила не такие уж и обязательные? — усомнилась Эшли.

Аделаида терпеливо объяснила:

— У его знаменосцев другое мнение. Они его не признают, поэтому он перебил почти всех. Все, кем он правит, это его плащи — безмолвные слуги Фаундера. Либо горстка фермеров и простолюдинов, которым некуда деваться. Пока они платят оброк и не высказываются против правителя, их никто не трогает. Но настоящей поддержки у него нет. Все его знаменосцы либо мертвы, либо сбежали. Если бы Кристина стала женой Фаундера, знаменосцы сплотились бы вокруг неё, а значит и вокруг её мужа. Это был бы непрочный союз, но прочнее, чем сейчас.

— Так вы укрыли её от Фаундера, а она что для вас сделала? — поинтересовалась Эшли, не до конца понимая, вежливо ли такое спрашивать.

Четверо амазонок переглянулись, и Талия ответила за всех:

— Она спасла нас всех.

Амазонки переглянулись, сомневаясь, стоит ли ей рассказывать. В их безмолвном разговоре было что-то тревожное, но, в конце концов, Аделаида решилась:

— Помимо Кристины мы скрыли от Фаундера ещё одного человека. И это был единственный раз, когда мы укрывали мужчину.

Эшли чуть не поперхнулась истреном. Талия заботливо похлопала её по спине.

— Мы не можем сказать тебе, кто это был, — предупредила Грания. — Он умолял никогда никому не рассказывать о себе. Кристина оказалась здесь через пару дней после того, как он пришёл. Она позволила ему воспользоваться своим кинжалом... если ты понимаешь, о каком кинжале идёт речь.

— Да, я знаю, — выпалила Эшли, жадно вслушиваясь во всё, что говорили девушки. — И что было дальше?

— Он как-то странно посмотрел на этот кинжал, а потом расхохотался. Кристина спрятала Па... его в человеческой параллели, и этим спасла тысячи жизней. Если бы Фаундер нашёл его, поверь: мы бы все погибли.

Эшли сделала вид, что не заметила оговорку Имоджен, когда она чуть не произнесла имя этого человека. Но ей так отчаянно нужно было узнать, кто он такой! Ей казалось, что эта информация могла существенно пролить свет на происходящее. И на прошлое, и, в особенности, на настоящее.

— Правда, сейчас, Фаундер очень зол на амазонок, — произнесла Грания. — Из-за того, что мы помогли скрыться сразу двоим людям, которые ему были так нужны.

— Да он и никогда нас не жаловал, — пробурчала Аделаида, вытягивая длинные ноги поближе к костру. — Он равков и перевертышей не считает достойными жизни, а тут какие-то амазонки.

Эшли подумала, как, должно быть, Фаундер ненавидит амазонок, которые порушили все его планы. Но если нужда в Кристине понятна, то зачем ему тот, другой человек? Необходимо было это выяснить. Девушка чувствовала, что разгадка кроется где-то совсем рядом, и ею овладевало любопытство.

— У нас есть её портрет, — внезапно прервала молчание Имоджен. — Сейчас.

Она удалилась в один из домиков на дереве, взобравшись по тонкой лесенке из прочных прутьев. Через пару минут она вернулась обратно, неся в руке небольшой холст. Развернув его, она показала Эшли, и та ахнула.

Девушка на портрете была точь-в-точь как сама Эшли, за исключением глаз: они были тёплого голубого оттенка, с лукавыми искорками. Нос вздёрнут, рыжие локоны собраны в аккуратную причёску, о скулы можно порезаться, а из-за плечей выглядывают два клинка.

— Эти бродсоды, — указала Грания на клинки, — всегда были при ней. Обоюдоострые клинки, которыми она владела почти с таким же смертельным мастерством, как и магией. Жаль, она нам не сказала, куда отправится, когда покинула нас, — амазонка вздохнула.

— Она прекрасна, — тихо произнесла Эшли.

— Она была очень воинственной, — взгляд Аделаиды подёрнулся дымкой ностальгии. — Я предлагала ей остаться у нас, из неё бы вышла отличная амазонка. Но она отказала.

Аделаида поглядела на Эшли, потом на портрет, и затем произнесла:

— Возьми его.

— Нет, — отозвалась Эшли, взглянув на девушку, — я не могу, это ваш.

— Она бы хотела, чтобы он был у тебя, — ласково улыбнулась амазонка.

Эшли поблагодарила их и приняла подарок.

Было уже темно, и девушка попросила проводить её до бреши, потому что, честно говоря, совсем не запомнила дорогу до их городка. Аделаида вскочила в седло и протянула руку Эшли. Та сунула портрет в карман и уселась позади амазонки.

— Приходи ещё, — пригласила Грания, и Талия с Имоджен поддержали соратницу.

Эшли пообещала, что обязательно навестит их, и они с Аделаидой отправились в путь.

Они ехали другой дорогой, и Эшли заметила по пути небольшую поляну, посреди которой стоял рояль. Он уже порос мхом и потрескался, и его наполовину скрывал от глаз вымахавший в половину человеческого роста папоротник. Эшли издала удивленный возглас, и Аделаида немного притормозила.

— Этот рояль стоит здесь с сотворения времен, — объяснила амазонка. — С его помощью наших предшественниц звали на встречу. Приходишь сюда, играешь незамысловатую мелодию, и амазонки являются. Наши города всегда скрывались от чужих глаз, потому что захватчики постоянно устраивали набеги. Роялем уже очень давно не пользовались.

Аделаида довезла Эшли до бреши и попрощалась с ней, а девушка побрела к Валентайну, сжимая в кармане портрет Кристины Гритисс.

По пути к своему домику она встретила Питера. Тот собирал доспехи и оружие после тренировки с Демином.

— Привет, — поздоровался равк. — Была у амазонок?

— Да. У них очень мило. Они дали мне портрет прабабушки.

Она показала его Питеру, и тот присвистнул.

— Да она же вылитая ты!

— Ага, и я так подумала.

Они какое-то время смотрели друг на друга, а затем Питер сказал:

— Мне нужно отнести это в подсобку, а потом... может, погуляем?

— Давай, — тут же согласилась Эшли, хоть и очень устала за сегодня.

Питер обрадованно поскакал относить амуницию, а Эшли отнесла портрет в домик.

Равк повёл девушку той же тропкой, которая вела к бреши. Вообще-то они не собирались туда, просто шли, куда глаза глядят, и болтали о всяком. Питер возмущался наглым приёмчикам Тигры, которые тот использовал против него в тренировках.

— Мне кажется, он вообще не знает, что такое усталость, — признался Питер. — Если честно, это в нём даже восхищает. Но загонял он меня сегодня знатно. Почти до заката занимались.

— Почему Сэм и Тигра на ножах? — поинтересовалась Эшли.

Питер улыбнулся так, словно хотел сказать: за этим скрыта занимательная история. Но в ответ только пожал плечами:

— Это между ними двумя, я не спрашивал.

— Но вы же лучшие друзья!

— И поэтому я не спрашивал. Если захочет, сам поделится.

Эшли не заметила, как они за разговорами почти дошли до поляны с роялем. Он уже виднелся из-за деревьев. Эшли уже хотела было сказать об этом Питеру, как парень вдруг вытянул перед её грудью руку, останавливая её.

— Что ты...

— Чшш!

Питер одной рукой закрыл ей рот, а другой прижал к ближайшему дереву. Они оказались лицом к лицу, если бы только половина лица девушки не была зажата его ладонью. Она встревоженно посмотрела ему в глаза и увидела в них такой ужас, что ей самой стало очень страшно. Сердце забилось как бешеное.

Она вдруг услышала тонкий звук игры на рояле. Кто-то играл на нём заунывную мелодию. Неужели Питер испугался одинокого музыканта, набредшего на забытый рояль амазонок?

— Выходите, я вас вижу, — раздался высокий голос, нараспев растягивающий слова, словно подпевающий мелодии.

Питер покачал головой — это был знак только для Эшли, но человек за роялем увидел и это. Музыка прервалась.

— Всё приходится делать самому, — услышали они.

И тут же почувствовали, как их тела сковало невидимыми нитями. Они обмякли, стали податливыми и мягкими, и какая-то тёмная сила потащила их, как тряпичных кукол на веревках, к поляне.

У Эшли перехватило дыхание, тело забило мелкой дрожью. Ей ещё никогда в жизни не было так страшно. Только бы дотянуться до татуировки! Если удастся обратиться, то она в один прыжок может перекусить человеку за роялем горло, и всё закончится. Но её собственное тело слушалось только этого человека, а не её саму.

— Привет. Я не против зрителей, но вообще-то не рассчитывал на них, — сказал человек, поднимаясь.

Эшли только сейчас смогла его разглядеть. Это был высокий худой мужчина среднего возраста в безупречно белом костюме, с кудрявыми темными волосами, припорошенными сединой. Его лицо было покрыто трещинами — настоящими трещинами, как лопающийся от старости глиняный сосуд. Неужели это Фаундер? От него исходили волны какой-то тёмной энергии, окутывающей всё вокруг, пригвождающей к земле.

— Подождите антракта, и можете быть свободны, — сказал человек, разглядывая случайных гостей, которые все еще стояли на коленях, связанные его магией по рукам и ногам.

— О, так вы нежить, — приглядевшись, сказал он.

Из-за деревьев вдруг показались амазонки — Грания, Талия, Имоджен и Аделаида. Они с ужасом поглядели на сцену, которая перед ними развернулась, а потом заметили Питера и Эшли на земле. Человек в белом отвлёкся от добычи и захлопал в ладоши с детским восторгом на лице.

— О, рояль всё-таки работает! Никуда не уходите, — шепнул он Питеру и Эшли.

Он что, издевается? Эшли ощутила волну ярости, поднимавшуюся где-то глубоко в груди. Её ноздри раздувались, но рот не мог произнести ни слова. Фаундер, тем временем, уселся за рояль, продолжая наигрывать мелодию.

— Что тебе нужно? — бесстрашно спросила Аделаида у Фаундера.

— О, кое-что, что вы у меня украли. Насколько я помню, украли вы у меня очень многое. Но одна из этих вещей погибла, вторая исчезла, а третья все ещё у вас. Она мне нужна. И поэтому...

Он продолжал играть, но что-то изменилось. Эшли пригляделась к рукам музыканта и увидела, что из-под его пальцев исходит еле заметное магическое свечение, как всегда бывает при использовании пассов. Над клавишами появлялись и исчезали знаки, начертанные Фаундером в ходе игры. Эшли ощутила, как в воздухе витает что-то очень нехорошее. Рядом с ней вдруг пошевелился Питер, и она удивленно взглянула на него.

— Он ослабил хватку, — одними губами прошептал он спутнице.

Эшли попробовала пошевелиться, и ей удалось это сделать самыми кончиками пальцев. Если она постарается, то у неё получится дотянуться до печати на шее.

— У нас этого нет, — сказала Грания Фаундеру. — Он забрал это с собой, и ты никогда его не найдёшь.

— Ложь, — прошипел Фаундер, тяжелее опуская пальцы на клавиши рояля.

Музыка становилась всё более тревожной, а воздух тяжелел. А Эшли удалось дотянуться почти до плеча. Всего один прыжок... Ну же! Питер рядом тоже старался освободиться от невидимых пут. У Эшли пот лился градом по лицу и шее, так она была напряжена. Но прежде, чем она смогла дотронуться до печати, Фаундер почти закончил своё представление:

— Я хочу это назад, — сказал он, доигрывая сонату, и Грания, Талия и Имоджен вдруг повалились со своих коней на землю.

— Нет! — завизжала Аделаида, обнажая длинный меч и бросаясь на Фаундера, но тот выставил перед собой руку, и Аделаида резко остановилась, словно врезалась в невидимую стену.

Её отбросило назад, конь встал на дыбы, и она выпала из седла, повалившись рядом со своими соратницами. Эшли с ужасом заметила, что все, кроме Аделаиды, не подают признаков жизни.

— Вернись к своим и расскажи, что произошло, — велел Фаундер амазонке. — Если вы не вернёте то, что украли семьдесят лет назад, то я буду убивать по одной каждый день, пока не истреблю всех, кроме тебя.

В этот момент Эшли, наконец, удалось дотянуться до печати, и она обратилась в волчицу. Оцепенение спало, и она бросилась на Фаундера, смыкая челюсти на его правой руке. Тот взвизгнул и отскочил от волчицы. Правую его руку заливало кровью, вкус которой Эшли ощущала во рту, но левая рука все ещё работала. Он взмахнул ею, но в этот момент освободившийся от оцепенения Питер выхватил меч из ножен мертвой Имоджен и бросился на Фаундера с такой яростью, словно это было единственным, для чего он жил всё это время. Аделаида присоединилась к Питеру, но Фаундер ухмыльнулся, взмахнул левой рукой и исчез, оставив на поляне волчицу, двоих воинов и три трупа.

Аделаида бросилась к своим подругам, а Эшли приняла человеческий облик.

Главная амазонка трясла подруг за плечи, её собственные при этом содрогались от рыданий.

— Нет-нет-нет!

У Эшли сердце разрывалось от этой картины. Она подошла к лежащим на земле девушкам и упала перед ними на колени. Питер незаметно подошёл и сжал её плечо.

— Аделаида, — прошептала Эшли, все ещё чувствуя вкус крови Фаундера на губах. — Мне очень жаль.

Аделаида стала раскачиваться взад-вперёд, пытаясь прийти в себя, глядя прямо перед собой.

— Вам нужно идти, — произнесла она севшим голосом. — Уходите.

— Нет, позволь нам помочь...

— Уходите! Тебе повезло, что он увидел в тебе не наследницу Кристины, а всего лишь очередную нежить. Если он вернётся и всё поймёт, то тебе грозит большая опасность.

Питер взял Эшли за руку, и они отправились в Валентайн, оставив амазонку скорбеть о погибших подругах.

Эшли все ещё не могла поверить в то, что произошло. Всего пару часов назад она сидела у костра с этими девушками, а теперь трое из них мертвы. Они погибли прямо у неё на глазах, и она ничего не могла сделать! Питер, словно поняв, о чём она думает, крепче сжал её руку. В любой другой момент она бы порадовалась этому простому проявлению поддержки и тому, что его прохладная кожа касается её собственной. Но сейчас она не могла думать ни о чём другом, кроме стеклянных глаз Имоджен, Грании и Талии. Крик Аделаиды все ещё звучал у неё в ушах, разрывая сердце на части.

Вернувшись в Валентайн, они созвали всех на экстренное собрание в башню Джонатана. 

Почти память Грании, Талии и Имоджен: нажми «голосовать» !