Трансильванская легенда

Эшли и Джек — дальние родственники. Девушка никак не могла в это поверить. Чем больше она об этом размышляла, тем более нелепым ей казалось это открытие. Они совершенно не похожи. Но, может, и Кристина с Джерардом не были похожи? Да и столько поколений спустя, некоторые характерные черты Гритиссов должны были размыться чужими генами. И всё же это звучит просто смешно. Но не могло быть простым совпадением, что предка Джека звали так же, как брата прабабушки Эшли, а теперь они оба оказались в Трансильвании. Таких совпадений просто-напросто не бывает. Скорее всего, оказавшись в Трансильвании, Джерард сменил фамилию. Кристине помогла патриархальная традиция брать фамилию мужа в браке, а вот Джерарду ничего не оставалось, как сменить свою на выдуманную.

Утром Эшли никак не могла сосредоточиться на занятиях с Сэмом. Он был недоволен, хоть и не говорил прямо. Сказалась бессонная ночь, да ещё и шея ныла и чесалась от свежей татуировки. Процесс заживления оказался не менее мучительным, чем процесс нанесения рисунка.

Джонатан, встретив Эшли утром в столовой, очень странно на неё поглядел. Как будто что-то знает, или знает не до конца, но очень хочет узнать. Наверное, слышал, как они с Джеком ночью копошились в библиотеке в поисках информации о Джерарде. А может, у Эшли развилась тяжёлая форма паранойи, когда каждый косой взгляд воспринимается как подозрительный. Может, ему просто не понравилось, как она сегодня одета. Или заметил громадные синяки под глазами.

— Эй, красотка, ты вообще здесь? — Сэм нетерпеливо пощёлкал пальцами у неё перед носом, и девушка поглядела на него таким тяжёлым взглядом, что он изменился в лице.

— Всё в порядке? Ты в облаках витаешь.

— Да, просто не выспалась.

— Что-то неприличное? — подмигнул он ей, широко улыбнувшись.

— Ах, если бы, Сэмвел, — вздохнула Эшли, подавив зевок. — Просто кое-что читала. Джонатан задал.

— Хмм... — нахмурился мастер Сэм. — Это как-то связано с твоей родословной?

— Типа того, — уклончиво ответила Эшли. — Что там у нас? Знак Апа?

— Да, попробуй его совместить со знаком Рече, — он ткнул пальцем в книгу, чтобы Эшли посмотрела на схему применения знаков.

Девушка сложила пальцы сперва в один знак, потом в другой, и чай в стоявшем рядом стакане мгновенно замёрз, превратившись в лёд.

— Отлично! — просиял учитель, присаживаясь рядом с ней. — Скоро тебе понадобится Интальнирэ.

— Что это? — спросила Эшли.

— Интальнирэ — это вещица, через которую ты можешь направлять свою магию. У меня, например, есть это, — он снял с руки тонкий серебряный браслет и протянул Эшли.

Та повертела его в руках. Браслет был похож на обычный кусок проволоки в форме полукруга, только очень прочный.

— Обычно используют украшения, но кто-то рассказывал, что видел парня, который синхронизировал магию через татуировки, — рассказывал Сэм. — У каждого свой Интальнирэ, это может быть всё, что угодно. Через него проще оформить силу во что-то материальное. Пока ты изучаешь основы, он тебе не нужен, но скоро мы перейдём к магии посложнее.

— Тату, чтобы запечатать силы перевёртыша; Интальнирэ, чтобы направлять магию... — перечислила Эшли. — Мне кажется, я скоро буду укомплектована лучше, чем королевская гвардия.

— Никто раньше не обладал сразу двумя сущностями, — развёл руками Сэм. — Но правила есть правила. И каждое из них написано чьей-то кровью.

Эшли на протяжении всей следующей недели думала, что бы могло послужить ей Интальнирэ, но так ни к чему и не пришла. Грешным делом она уже подумала о кинжале Кристины, но отмела эту идею: о кинжале нельзя рассказывать никому, кроме тех, кто уже в курсе. Их и так уже слишком много.

Отношения с Джеком стали намного теплее. Теперь, когда они знали, что связаны общей кровью Гритиссов, они стали друг для друга единственным подобием семьи вдали от родных. Джек как-то спросил, может ли он называть Эшли сестрой, на что та, поразмыслив, дала утвердительный ответ. А почему, собственно, нет?

Батера напомнила Эшли о своей просьбе вызнать про пленницу под Стеклянной башней, встретив её в одно утро в столовой. Эшли помнила об этом, но так трудно было выгадать свободную минутку! Девушка спросила, можно ли ей попросить о помощи Джека, и цыганка согласилась, попросив больше никому не рассказывать.

В воскресенье вечером ребята остались в библиотеке. Джонатан, закончивший лекцию с Эммой и Сьюзен, собрался уходить, но, увидев, что новенькие остаются, поинтересовался:

— А вы когда спать?

Эшли и Джек переглянулись, и парень ответил:

— Посидим ещё немного, почитаем историю. Столько всего нужно ещё узнать!

Джонатан внимательно поглядел на них, потом попрощался и ушёл. Они сидели над книгами ещё около часа, чтобы он точно успел заснуть, а потом спустились по лестнице вниз.

В подвальные помещения вела маленькая лесенка под главной лестницей. Если смотреть от входа в Стеклянную башню, то её сложно заметить. Там никого не было, кроме разве что мыши (или крысы?) — одна из них прошмыгнула между Джеком и Эшли. Девушка едва подавила испуганный вскрик.

Они оказались в коридоре, слева и справа располагались несколько железных дверей с засовами и маленькими окошками-глазками.

— Это похоже... — начала Эшли, и Джек за неё закончил:

— На тюрьму.

Но зачем в Стеклянной башне тюремные камеры? Сколько в них заключённых? Эшли поёжилась. Если она откажется участвовать в военной авантюре Джонатана, то тоже может оказаться в одной из них? Что вообще можно было натворить, чтобы сюда попасть?

Ребята стали заглядывать во все окошки, чтобы понять, в какой из камер находится Лорен. Джеку повезло через несколько минут поисков.

— Кажется, здесь, — его шёпот гулко прокатился по подвалу.

Как только его рука коснулась засова, за их спинами раздался ледяной голос:

— Что вы здесь делаете?

Эшли и Джек резко развернулись. Перед ними стоял Джонатан Грин, а на его плече сидело какое-то маленькое животное с красными глазками. Кажется то, что пронеслось по полу пару минут назад не было крысой. Сердце Эшли затрепыхалось от ужаса, что их обнаружили.

— Там кто-то есть, — произнесла она, стараясь сделать так, чтобы голос звучал твёрдо. — Что это за место?

Джонатан не отвечал. Он ждал ответа на свой вопрос, скрестив руки на груди и сжав челюсти. Брови нахмурены — он явно недоволен. И зол. Внезапно молчание прервал тоненький голосок, который, как бы удивительно это не звучало, принадлежал существу на плече Джонатана:

— Вас здесь быть не должно, юная леди. И вас, юноша, тоже.

Джек и Эшли оторопели. Они могли принять всё, что угодно: параллельные миры, магию; существ, пьющих кровь и обращающихся в монстров каждое полнолуние; но то, что животное может разговаривать как человек? Это уже переходит все грани! Эшли казалось, что она натурально сходит с ума. Может, вообще всё это — плод её воображения? Может, в тот день на парковке у школы Джек всё-таки её сбил, она впала в кому, и теперь ей снится, что она попала в параллельный мир? В это поверить и то было бы не так сложно.

— Это мой лемминг Фредди, — сурово произнёс Джонатан, видя их замешательство. — Он следит за заключённой и сообщил мне о вторжении, как только вы спустились.

— Так заключённая всё-таки есть? — зацепилась Эшли. — Почему она там?

— Потому что она сама меня попросила, — процедил Джонатан.

Ребята опешили от такого признания. Зачем кому-то просить закрыть его в клетке? Джонатан не стал дожидаться, когда Эшли или Джек озвучат свои мысли, и сразу ответил:

— Эта девушка опасна для окружающих, и она это понимает. Единственный способ никому не навредить — находиться здесь.

— Но что с ней? — допытывался Джек.

Вместо ответа Джонатан подошёл к двери и отодвинул засов. Дверь со скрипом отворилась, свет хлынул в каморку, и они смогли разглядеть, кто в ней прячется.

На грязной, покрытой пятнами кровати сидела, подтянув ноги к лицу, девушка со спутанными русыми волосами и глядела на них очень недобрым взглядом из-под насупленных бровей.

— Кого ты привёл? — спросила она хриплым голосом.

— Пару любопытных школьников, — недовольно пробурчал Джонатан.

Эшли пригляделась к арестантке внимательнее. Что-то было не так. Прямо из ключицы девушки торчал большой, закрученный рогом шип. Эшли поплохело. Приглядевшись ещё немного, она разглядела ещё такие же, растущие из её рук, ног и даже ступней. Перевёртыш инстинктивно попятилась назад.

— Так вот почему... — Джек тоже обратил на это внимание.

— Да, вот почему она здесь, — рявкнул Джонатан. — Ещё вопросы?

Таким злым наставника Эшли ещё никогда не видела. Казалось, он прямо сейчас готов на них наброситься, таким разъярённым он выглядел.

— Ничего, Джонни, — проговорила Лорен, и Эшли заметила, что при звуке этого имени равк вздрогнул. — Я переродок, — обратилась она к ребятам, побледневшим от ужаса. — Когда нежить стала скрещиваться с магами и кричами, в Трансильвании стало рождаться много разных мутантов. Я — одна из них. Моя мать была кричем, а отец — перевёртышем.

— Кто такие кричи? — поинтересовался Джек.

— Этнические трансильванцы, рождённые без магии, — ответила Лорен. — Как Батера и Слэйд.

— Батера — крич? — вздрогнув, переспросила Эшли. — А кто такой Слэйд?

— Вы его не знаете, он умер, — отрезал Джонатан. — Кричи не умеют колдовать, но они невероятно быстрые и меткие. Батера, например, прекрасно управляется с арбалетом и луком. А Слэйд, — его взгляд стал отрешённым, — отлично метал ножи.

— О да, прямо в яблочко, — хрипло рассмеялась Лорен. — Мог с пятидесяти метров перерубить верёвку...

— Достаточно! — прервал её Джонатан. — Я хочу, чтобы вы немедленно поднялись со мной в мой офис, — потребовал он от Джека и Эшли.

Ничего не оставалось, кроме как повиноваться. В кабинет в Стеклянной Башне шли в напряжённом молчании. Эшли не сводила глаз со зверька на плече у равка. Что, если Фредди не только следит за Лорен, но и бегает по всей территории Валентайна и шпионит за ними? А потом передаёт информацию своему хозяину? Что, если он видел, как Эшли встречалась с Батерой; как они с Джеком исчезли посреди ночи из своего домика? Что, если Фредди слышит все их разговоры, которых не слышит Джонатан? Эшли передёрнуло. Тут вообще есть понятие о частной жизни и тайне переговоров?

Они вошли в офис наставника и расселись по стульям, Джонатан скрестил руки на груди, обдумывая то, что хотел им сказать. Когда он наконец заговорил, голос его был отрешённым:

— Я разочарован.

Эшли и Джек не ответили. Справедливости ради, они действительно поступили некрасиво — стоило сперва поговорить с Джонатаном, и, если бы он отказался отвечать, тогда уже можно было пробраться в подвал. Но и Джонатан хорош: почему нельзя было сразу всё рассказать? Ведь и о Николае он им не сказал! А между тем, тот живёт в лесу с Батерой в отдалении от Протеста. Почему нельзя было устроить его в одном из домиков? Лорен тоже можно вытащить из подвала, просто объяснив всем, что ни к ней, ни к Нику нельзя подходить близко. Видимо, есть что-то помимо способностей Ника и Лорен, что заставляет Джонатана держать их на расстоянии от Протеста. И это что-то, что они могут рассказать. Эшли уже в который раз убедилась, что ей очень нужно поговорить с Батерой и Николаем — вопросов накопилась уйма.

— Я считал, что могу вам доверять, и что вы доверяете мне, — продолжал тем временем Джонатан. — Вместо этого вы пробираетесь в подвал и вынюхиваете... Как вы вообще узнали о Лорен?

Он испытующе смотрел на Эшли, как будто знал, что она — главная зачинщица. Девушку это разозлило. Почему чуть что, так сразу виновата она? Эшли почувствовала то же самое ощущение поднятой волчьей головы в своей груди — волк хочет вырваться на свободу, рвать и рычать. Но теперь это ощущение было каким-то глухим, как будто волк бил лапой по толстому стеклу. Печать на шее работает. Эшли решила, что в данной ситуации лучше всего будет не выдавать Батеру — она ей за это спасибо не скажет.

— Мы не знали о Лорен, мы просто решили посмотреть, что находится в подвале, — проговорила Эшли.

— Не лги мне! — оборвал её Джонатан.

Эшли вздрогнула от неожиданности, и Джек рядом с ней тоже удивлённо вскинул брови.

— Ты забыла, что я слышу все твои мысли? — произнёс он угрожающим тоном. — Батера, значит? С Николаем тоже виделись? Что они вам рассказали?

Он сложил руки в замок, лицо его выражало театральную заинтересованность. Джек произнёс:

— Я не знаю никакого Николая, но какая разница, что они с Батерой рассказали? Вопрос в том, почему ты ничего не рассказываешь? Разве мы не имеем права знать?

Эшли ощутила волну жара, исходящую от Джека, а потом посмотрела на него. Брат — она до сих пор не могла привыкнуть к этому слову — был напряжён, он сжал ладонями края стула, на котором сидел.

— Я рассказал бы вам, когда для этого настало бы подходящее время, — отозвался Джонатан.

— А чем сейчас неподходящее? — звенящим голосом спросил Джек, вперившись в равка немигающим взором.

— Вы не готовы, — процедил Джонатан. — Я хочу, чтобы вы научились определённым вещам, прежде чем открывать все карты.

Его голос стал мягче — он и сам понимал, что Джек вот-вот взорвётся.

— У меня есть чёткий план действий. Лорен и Николай в нём тоже сыграют свою роль, но пока не время вываливать на вас всё. Неужели я не заслужил вашего доверия?

Тут уже Эшли не выдержала:

— Что, прости? Ты считаешь, что заслужил наше доверие, потому что притащил нас в Трансильванию и поселил тут? А как же рассказать, что происходит? Мы до сих пор не видели никаких доказательств зверств Фаундера!

— Что ты сказала? — переспросил Джонатан, его глаза загорелись бешеным огнём. — Тебе нужны доказательства? Показать тебе тела моих соратников, замученных Фаундером? А что же Батера тебе не рассказала всего? Ведь и она, и Николай, и даже Лорен были в предыдущем Протесте! — его голос постепенно становился грознее и громче. — Они видели, как погибли Слэйд, Джерард, Тоби, Тианна... — его взгляд стал туманным, устремившись в прошлое, а речь — отрывистой. — Они видели это своими глазами. И я тоже. Спроси Питера, как исчезла Кейт, — наконец сказал он, поглядев Эшли прямо в глаза.

Девушку как будто наотмашь ударили по лицу. Она вспыхнула, но не в силах была отвести взгляд от разъярённого лица Джонатана. Он знает. Про Эшли и Питера, про то, что она чувствует, иначе бы он этого не сказал. Как будто поставил точку. Кейт — вот как её звали. Ту, кого так хочет спасти Питер.

— Да, я знаю, — подтвердил равк, не сводя с неё глаз. — И я знаю мысли Питера по этому поводу. До того, как ты появилась в Валентайне, единственной целью Питера было убить Фаундера и освободить Кейт. Теперь его поглотили другие мысли, а среди них — огромное чувство вины. Из-за тебя.

Эшли казалось, она вот-вот заплачет. Но она не могла себе этого позволить.

— О чём он говорит? — требовательно спросил Джек.

— Я ухожу, — Эшли встала и направилась к выходу, пытаясь унять дрожь.

Джонатан не стал её останавливать, он только устало откинулся на спинку стула, как будто на разговор потребовались все его силы. Джек кинулся за Эшли и остановил её уже в коридоре.

— Эй, постой!

Его щёки раскраснелись — Эшли не заметила, как быстро она шла. Всего за несколько секунд они оказались у самой лестницы в столовую.

— О чём он говорил? Питер, Кейт... Что происходит?

Эшли покачала головой, давая понять, что не хочет об этом говорить.

— Давай просто вернёмся домой... нет, давай знаешь что? — её взгляд наполнился упрямой решимостью. — Сходим к Николаю и Батере. И потребуем ответов от них. Мне всё равно нужно рассказать, чем закончилась наша разведка.

Джек кивнул.

— Как скажешь, сестрёнка. Пешком пойдём?

— Нет, — она заговорщицки улыбнулась ему, доставая из кармана кинжал. — Только отойдём подальше.

Они вернулись домой, быстро переоделись и создали брешь. Шагнув в неё, Эшли и Джек оказались прямо в доме Батеры и Ника.

— Упс! — смущённо произнесла Эшли, увидев, как подпрыгнули Батера и Ник на своих стульях. — Кажется, промахнулись.

Батера держалась за сердце.

— Как вы тут очутились? — вскричала она испуганно.

— Неважно, — отрезал Джек, а Эшли под шумок спрятала кинжал в карман джинс.

Николай так и замер с бутербродом у рта, увидев их посреди дома.

— Мы были у Лорен, — сказала Эшли, усаживаясь на каменную кровать Ника. — Джонатан нас спалил.

— О боже, — прошептала Батера, прикрыв рот ладонью. — Что вам за это было?

— Он был очень недоволен и устроил нам разнос, — ответил Джек. — А ещё рассказал, что вы двое — и плюс девчонка в подвале — были в предыдущем Протесте. Расскажите нам всё.

Николай откашлялся, отложил бутерброд и проговорил:

— Видимо, рассказывать придётся мне. Батера пришла позже.

Рассказ получился долгим, но после него Джек и Эшли хотя бы имели представление о том, что тогда происходило.

Николай попал в Протест, когда тот только набирад силу. В него входили маги, перевёртыши, кричи и равки. Джонатан уже тогда был лидером. Молодым и сильным, за ним хотелось следовать. Тогда он ещё не умел читать мысли — они врывались в его голову невнятными обрывками. Фаундер напал на замок Гритиссов и убил Ориана — отца Кристины и Джерарда. Когда те узнали об этом, то вернулись в Трансильванию из вынужденного изгнания, чтобы отомстить Фаундеру. Они собрали целую армию: батальоны отцовских солдат, армия Тианны Росс, сестёр Джастис, Марко О'Райана, Протест. Майк Гриссел — тот самый, из «Безделушек» — зачаровывал и ковал оружие для них. Кристина, Джонатан, Марко и Джерард вели армию к стенам замка Фаундера — тогда он ещё не занимал Форт-Гритисс. Армия Фаундера их быстро разбила, но нескольким диссидентам удалось пробраться в замок. Только вот Фаундер оттуда исчез, прихватив с собой меч Гритисса...

— Стоп, — прервала Эшли рассказ Ника, — какой ещё меч?

— Ах да, я не сказал. У Ориана Гритисса было очень много разных артефактов, он их собирал, как люди собирают монеты и марки. Среди них был фамильный меч — серебристый, сияющий, тонкая искусная работа. С крупным фиолетовым камнем в рукояти. Этот меч мог прорезать бреши в пространстве.

Они с Эшли переглянулись, и она знала о чём он думает: описание меча очень похоже на кинжал, который она прятала в кармане. Если есть кинжалы, значит, мог быть и меч. Возможно, Ориан Гритисс оставил меч для себя и будущих поколений, а детям смог воссоздать кинжалы.

— С помощью этого меча, — продолжал Николай, — я возвращался в человеческую параллель. Но меч этот давно утерян. А может, уничтожен.

А вот кинжалы в целости и сохранности. И никто понятия не имеет, что они существуют — кроме них с Джеком и Майка Гриссела.

— Подожди, а как же все эти люди — коалиция против Фаундера? — поинтересовался Джек. — Неужели все погибли?

— Да, — грустно проговорил Николай. — Но потом... — он замешкался и мельком взглянул на Батеру, словно раздумывая, стоит ли говорить. — Потом...

— Всё в порядке, — Батера ободряюще улыбнулась ему. — Ребятам можно рассказать.

Николай вдохнул побольше воздуха в грудь и произнёс:

— Я всех их воскресил.

В домике Батеры надолго воцарилась тишина. Джек и Эшли тупо уставились на Николая. Батера восторженно улыбалась. Николай выглядел смущённым. Было слышно, как на улице стрекочут сверчки.

— Как? — выдохнула Эшли.

— Я — Феникс, — произнёс Николай таким тоном, словно стеснялся этого.

Эшли скорее чувствовала, чем осознавала, что её рот сам собой раскрылся от удивления. Джек рядом с ней пребывал в смятении, явно не понимая, как реагировать на это заявление.

— Они тоже существуют? — спросила Эшли.

— Я думал, это такая огненная птица с крыльями и всё такое, — проговорил Джек.

— Да, все так думали, но это только легенды, — сказал Николай. — Феникс только один. На все миры. А ещё я обречён каждый раз умирать и возрождаться, не зная, где и когда окажусь.

— И огонь, — напомнила Батера. — Феникс не может касаться никого, иначе рискует их сжечь.

В ответ на ещё более удивленный взгляд Джека Николай легонько коснулся его руки, и тот резко её отдёрнул.

— Ауч!

— Именно, — виновато развёл руками Ник.

Эшли и Джек долго размышляли об этом, пока, наконец, девушка не спросила:

— Значит, меч Гритисса мог создавать бреши. А после битвы с Фаундером он исчез? И сам Фаундер тоже? И никто до сих пор меч не видел?

— Всё так, — подтвердила Батера.

— То есть, Фаундеру во чтобы то ни стало нужно было получить этот меч? — подытожила Эшли.

Ей казалось, она начала понимать, что происходит в Трансильвании. Нужно только связать два и два. Ник, как будто что-то вспомнив, проговорил:

— Когда он пришёл к Ориану Гритиссу, то после того, как убил его... в общем, ему тоже был нужен меч. Но я забрал меч первым.

— Есть ли понимание, кто изобрёл этот меч? — допытывалась Эшли.

Джек и Батера заподозрили, что Эшли ведёт к чему-то конкретному: они обы испытующе на неё глядели. Но пока не время, это всего лишь теория.

— Ориан говорил, что это изобретение его семьи, но... — Николай с сомнением покачал головой. — Принцип работы не похож на принцип работы магии.

— А на принцип работы алхимии похож? — подсказала Эшли.

Трое собеседников уставились на девушку так, будто видят её впервые. Она и сама не до конца понимала, как дошла до этого вывода, но Батера и Ник как будто были с ней согласны.

— Да, вероятно, — сказал Николай. — Но тогда получается, что...

— Что меч изобретен не Гритиссами, а кем-то еще, кто отдал его Гритиссам. Либо Гритиссы забрали его у изобретателя. Я не думаю, что то, что Фаундер выкачивает кровь из равков и перевёртышей и то, что ему позарез нужен меч Гритиссов — это простое совпадение. Мне кажется, что одно вытекает из другого.

Николай нетерпеливо кивнул, всё ещё не понимая, к чему конкретно она ведёт.

— В равках и перевёртышах есть что-то, что даёт мечу свойства создавать бреши, — продолжала Эшли. — Это не месть поколениям равков за проступок Джонатана, это чистая наука. Фаундеру нужна возможность создать брешь. Мы должны выяснить, куда он так сильно хочет попасть, что готов убивать равков и перевёртышей целыми поколениями.

Кажется, начинается что-то интересное, да? Ставь «голосовать» и листай дальше:)